Самьютта Никая 22.89
Кхемака Сутта
Кхемака

Однажды, когда несколько старших монахов пребывали в Косамби, в парке Гхоситы, Почтенный Кхемака проживал в Ююбовом Лесу. Он был нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.

Ближе к вечеру те старшие монахи вышли из ретрита и обратились к Почтенному Дасаке: «Друг Дасака, пожалуйста, пойди к монаху Кхемаке, и скажи ему: “Друг Кхемака, старшие надеются, что у тебя всё хорошо; они надеются, что ты в порядке. Они надеются, что твоя боль стихает, а не усиливается, что ты с уверенностью можешь сказать, что она стихает, а не усиливается”».

«Да, друзья», — ответил Дасака. Он отправился к Кхемаке и сказал ему: «Друг Кхемака, старшие надеются, что у тебя всё хорошо; они надеются, что ты в порядке. Они надеются, что твоя боль стихает, а не усиливается, что ты с уверенностью можешь сказать, что она стихает, а не усиливается». Почтенный Кхемака ответил:

«Друг, у меня не всё хорошо, я не в порядке. Моя боль сильна и она всё усиливается, это можно сказать с уверенностью».

Тогда Дасака вернулся к старшим и рассказал им о случившемся. Те сказали: «Друг Дасака, пожалуйста, пойди к монаху Кхемаке, и скажи ему: “Друг Кхемака, старшие спрашивают – среди пяти совокупностей цепляния, о которых учит Будда, а именно – среди совокупностей цепляния формы, переживания, различения, активности и сознания – расцениваешь ли ты что-либо как “я” или как принадлежащее к “я”?”»

«Да, друзья», — ответил Дасака. Он отправился к Кхемаке и передал ему сообщение, на что тот ответил: «Среди этих пяти совокупностей цепляния, о которых учит Будда, а именно – совокупностей цепляния формы, переживания, различения, активности и сознания – я не расцениваю что-либо как “я” или как принадлежащее к “я”».

Тогда Дасака вернулся к старшим и рассказал им о случившемся. Те сказали: «Друг Дасака, пожалуйста, пойди к монаху Кхемаке, и скажи ему: “Друг Кхемака, старшие говорят, что если среди пяти совокупностей цепляния, о которых учит Будда, а именно – совокупностей цепляния формы, переживания, различения, активности и сознания – ты ничто не расцениваешь как “я” или как принадлежащее к “я”, то тогда ты – арахант, свободный от помрачений».

«Да, друзья», — ответил Дасака. Он отправился к Кхемаке и передал ему сообщение, на что тот ответил: «Да, я не расцениваю что-либо среди этих совокупностей цепляния как “я” или как принадлежащее к “я”. Тем не менее, я не арахант, я не свободен от помрачений, потому что относительно этих пяти совокупностей цепляния я не свободен от идеи “я есть”, несмотря на то, что ничто из этого я не расцениваю как “это – я”».

Почтенный Дасака вернулся к старшим и рассказал им о случившемся. Те сказали: «Друг Дасака, пожалуйста, пойди к монаху Кхемаке, и скажи ему: “Друг Кхемака, старшие спрашивают – когда ты говоришь “я есть” – что ты имеешь в виду? Это – в форме или вне её? В переживании или вне его? В различении или вне его? В активности или вне её? В сознании или вне его? Итак, когда ты говоришь “я есть” – что ты имеешь в виду?”»

«Да, друзья», — ответил Дасака. Он отправился к Кхемаке и передал ему сообщение, на что тот ответил: «Достаточно, друг Дасака. Какой смысл бегать туда-сюда? Принеси мне мой посох, я сам схожу повидаться со старшими монахами.

И вот Почтенный Кхемака, опираясь на посох, пришёл к тем старшим монахам и, обменялся с ними вежливыми приветствиям. Сделав это, он сел сбоку. Старшие монахи сказали ему:

«Друг Кхемака, когда ты говоришь “я есть” – что ты имеешь в виду? Это – в форме или вне её? В переживании или вне его? В различении или вне его? В активности или вне её? В сознании или вне его? Итак, когда ты говоришь “я есть” – что ты имеешь в виду?»

«Друзья, я говорю “я есть” не в отношении формы или чего-то вне формы. Я говорю “я есть” не в отношении переживания или чего-то вне переживания. Я говорю “я есть” не в отношении различения или чего-то вне различения. Я говорю “я есть” не в отношении активности или чего-то вне активности. Я говорю “я есть” не в отношении сознания или чего-то вне сознания. Относительно этих пяти совокупностей цепляния я не свободен от идеи “я есть”, но ничто из этого я не расцениваю как “это – я”.

Это можно уподобить запаху голубой водяной лилии или же лотоса – розового или белого. Разве правильно было бы сказать, что этот запах принадлежит лепестку, стеблю или пестику растения?»

«Нет, друг».

«Тогда, друзья, как бы следовало сказать?»

«Следовало бы сказать, что запах принадлежит цветку».

«Точно так же, друзья, я говорю “я есть” не в отношении формы или чего-то вне формы. Я говорю “я есть” не в отношении переживания или чего-то вне переживания. Я говорю “я есть” не в отношении различения или чего-то вне различения. Я говорю “я есть” не в отношении активности или чего-то вне активности. Я говорю “я есть” не в отношении сознания или чего-то вне сознания. Относительно этих пяти совокупностей цепляния я не свободен от идеи “я есть”, но ничто из этого я не расцениваю как “это – я”.

У Благородного ученика, освободившегося от пяти нижних оков, сохраняются в отношении пяти совокупностей цепляния остаточные следы идеи, желания, скрытой склонности “я есть”. Через некоторое время, по мере того, как он медитирует, созерцая возникновение и исчезновение явлений в пяти совокупностях цепляния – таким образом: “Вот форма, вот как она возникает, вот как она исчезает. Вот переживание, вот как оно возникает, вот как оно исчезает. Вот распознавание, вот как оно возникает, вот как оно исчезает. Вот активность, вот как она возникает, вот как она исчезает. Вот сознание, вот как оно возникает, вот как оно исчезает…” – эта остаточная идея “я есть” искореняется.

Допустим, есть ткань, грязная и запятнанная, и вот её владелец отдаёт её в прачечную. В прачечной эту ткань покрывают солью, щёлоком или коровьим навозом, и промывают в чистой воде. И хотя теперь эта ткань чистая и яркая, от неё всё ещё исходит запах соли, щёлока или коровьего навоза. Когда эту ткань возвращают владельцу, он кладёт её в сундук с благовониями, и постепенно запах, оставшийся от прачечной, исчезает.

Точно так же, у Благородного ученика, освободившегося от пяти нижних оков, сохраняются в отношении пяти совокупностей цепляния остаточные следы идеи, желания, скрытой склонности “я есть”. Через некоторое время, по мере того, как он медитирует, созерцая возникновение и исчезновение явлений в пяти совокупностях цепляния – таким образом: “Вот форма, вот как она возникает, вот как она исчезает. Вот переживание, вот как оно возникает, вот как оно исчезает. Вот распознавание, вот как оно возникает, вот как оно исчезает. Вот активность, вот как она возникает, вот как она исчезает. Вот сознание, вот как оно возникает, вот как оно исчезает…” – эта остаточная идея “я есть” искореняется».

Когда Почтенный Кхемака закончил говорить, старшие монахи сказали ему: «Мы не хотели причинять неудобств Почтенному Кхемаке своими вопросами. Но ты способен объяснить, научить, детально разъяснить, разложить по полочкам наставления Возвышенного. И именно это ты и сделал сейчас».

Таковы были слова Почтенного Кхемаки. Старшие монахи были удовлетворены и счастливы услышать их. И во время этой речи умы шестидесяти старших монахов и самого Почтенного Кхемаки освободились от помрачений через не-цепляние.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.