Пятая сутта Мадджхима Никая, которая на языке оригинала называется «Анангана сутта». В переводе это примерно будет звучать как «без изъянов». Хочу традиционно напомнить, что я буду читать адаптированный вариант этого текста, этой сутты. И хочу опять же традиционно призвать зрителей-слушателей читать и другие варианты переводов этой сутты, и вообще других сутт. Поскольку идеальных переводов не существует.

Итак. Мадджхима Никая, номер 5, «Без изъянов».

Сарипутта, один из великих учеников Будды, однажды сказал собранию монахов: «Друзья, можно выделить четыре типа людей. А именно, первое, человек, который имея какой-то изъян, не видит его. Второе, человек, который имея какой-то изъян, видит его. Третье, человек, который не имея какого-то изъяна, не видит этого. Четвёртое, человек, который не имея какого-то изъяна, видит это. Если сравнивать первое и второе, то второе лучше первого. Если сравнивать третье и четвёртое, то четвёртое лучше третьего. То есть важно адекватно видеть в себе изъян, если он действительно есть, и видеть, что его нет, если его действительно нет».

По традиции, Будда или его ученики сначала дают как бы краткий конспект, краткое содержание предстоящей беседы. Здесь мы это видим.

Ещё раз. Сарипутта обозначает четыре варианта отношения к изъянам в нас. Имеются в виду нравственные изъяны, мы это увидим чуть позже по тексту. Первый вариант, это когда человек имеет изъян и не видит этого. Второй вариант, когда он имеет изъян и осознаёт это. Третий вариант, когда у человека нет какого-то изъяна, и он этого не видит. И четвёртый вариант, это когда человек не имеет какого-то изъяна и это осознаёт, что этого изъяна у него нет. И Сарипутта говорит, что важно видеть адекватно, есть у тебя изъян или его нет. Если у тебя есть изъян – важно это видеть. Если у тебя его нет – важно это видеть, важно это осознавать.

И вот Сарипутта произнёс вот это вот краткое резюме. Будда то же самое постоянно делал. Зачастую, если вопросов не возникает после этого, если никто не задаёт уточняющих вопросов, то Сарипутта или Будда просто встаёт и уходит. Он как бы считает, что аудитории всё ясно, всё понятно, и дальнейшего разъяснения не требуется. Такая манера обладает ещё и таким дидактическим подтекстом. Потому что таким образом Будда постоянно стимулировал монахов к тому, чтобы они задавали вопрос. В одной из сутт он даже сказал, что те монахи, которые не будут задавать вопросы, когда их нужно задать, их ждёт более низкое перерождение. Он даже сказал, что это вплоть до того, что в следующей жизни такой монах родится умственно отсталым человеком. Поэтому, очень важно задавать уточняющие вопросы, если что-то не ясно.

Однако, далее мы видим интересную вещь.

После этого, после того, как Сарипутта произнес это, руководствуясь стремлением помочь присутствующим монахам, другой старший ученик Будды и друг Сарипутты Моггаллана спросил Сарипутту: «Друг Сарипутта, почему это важно, адекватно видеть в себе изъян, если он действительно есть, и видеть, что его нет, если его действительно нет?»

Вот в такой роли спрашивающего зачастую выступали старшие монахи. Они делали это из сострадания к младшим монахам, потому что видели, что те ну как-то не соображают или стесняются. И тогда старшие монахи сами задавали вопросы, хотя они знали уже ответы на эти вопросы, но задавали их для аудитории. Причём, тут ещё ведь важно не просто задавать вопросы, а ещё и важно правильно понять, о чём спрашивать. Поэтому, вопросы старших монахов, они всегда точны, всегда в точку, раскрывают более глубоко этот вопрос.

Моггаллана был другом Сарипутты ещё до того, как они стали монахами. Это два таких, прямо, можно сказать, не разлей вода, друзья, но они были очень разные по складу. Сарипутта был очень сухим аналитичным таким человеком, не склонным к эмоциям и так далее. Моггаллана был более эмоциональным, более поэтическим даже, можно сказать, человеком, более мистического склада такой человек. Но, тем не менее, вот они оба стали очень быстро арахантами, и после этого были одними из величайших учеников Будды, и сами руководили монахами.

Итак, вот, значит, Моггаллана спросил Сарипутту: «Почему же это важно адекватно видеть в себе изъян, если он действительно есть, и видеть, что его нет, если его действительно нет». И Сарипутта ответил:

«Если у человека есть какой-то изъян, но он не отдаёт себе в этом отчёт, то как он сможет преодолеть эту страсть? Постепенно изъяны будут накапливаться в таком человеке, и он с высокой вероятностью закончит жизнь, будучи совершенно погребён под их грузом.

Далее. Если у человека есть какой-то изъян, и он полностью отдаёт себе в этом отчёт, то в этом случае можно ожидать, что он будет работать над тем, чтобы преодолеть этот изъян. Постепенно он будет избавляться от изъянов, и с высокой вероятностью он закончит жизнь свободным от них.

Третье. Если у человека нет какого-то изъяна, но он не отдаёт себе в этом отчёт, то в этом случае можно ожидать, что он увлечётся соблазнами этого мира, страсть постепенно отравит его разум, и жизнь свою он закончит совершенно порабощённый, помрачённый состоянием.

И четвёртое. Если у человека нет какого-то изъяна, но он полностью отдаёт себе в этом отчёт, то можно ожидать, что он будет поддерживать в себе эту свободу от изъяна, и не увлечётся соблазнами этого мира. С высокой вероятностью такой человек будет продолжать освобождаться от изъянов и закончит свою жизнь свободным от них. Вот поэтому важно адекватно видеть в себе изъян, если он есть, а так же видеть, что изъяна нет, если его действительно нет».

В оригинале, в оригинальном тексте Сарипутта использует аналогию с чашей. Он говорит: «Вот представьте, что человек там нашёл или купил грязную медную чашу. Если он её бросил в угол, тоже там в какой-то грязный пыльный угол, и забыл о ней, то эта чаша будет со временем становиться только ещё более грязной, грязной и мутной. Если же он будет её очищать каждый день, то она постепенно станет яркой, блестящей и будет такой оставаться. Такой аналогией он иллюстрировал ситуацию, когда в человеке есть изъян. В первом случае он его не видит, так сказать, бросает эту чашу в угол в пыльный. Во втором случае он эту грязь видит и её счищает. Соответственно, это приводит к тому, что его чаша (условная чаша, чаша сознания) становится яркой и блестящей.

И вот вторая ситуация, это когда наоборот он находит чистую блестящую чашу, и в первом случае он её бросает в тёмный угол, во втором случае он её продолжает начищать каждый день. Ну, вот и, соответственно, если он её бросает в угол, она постепенно становится тусклой, мутной, грязной, пыльной, а во втором случае она остаётся блестящей.

Интересное сравнение может быть проведено здесь с христианской традицией, особенно вот православной. Где считается, что даже если у человека нет какого-то изъяна, он должен всё равно, так сказать, внушать себе, что он хуже всех, что он полон изъянов и прочее-прочее. Это не буддийский подход. Дело в том, что чувство вины, это тоже помрачённое состояние для буддистов. Питать чувство вины, в принципе, не конструктивно в любом виде, даже если у нас действительно есть изъяны, укорять себя там в чём-то, винить, уничижать не имеет смысла. Имеет смысл работать над тем, чтобы этот изъян искоренить и потом, когда он больше не появляется, следить за тем, чтобы он не появлялся. Надо вот это вот просто понять, такая интересная разница, что получается так, что если мы ввергаем себя в постоянное самоукорение, мы, по сути, культивируем в себе помрачённое состояние, угнетённое состояние психики.

Как у человека в таком состоянии может возникать лёгкость ума? Как у него может возникать радость, как у него может возникать чувство чистоты, если он постоянно говорит: «Я хуже всех, я грязен, я мерзость и прочее-прочее». Другой вопрос, что саморефлексия должна быть адекватная, то есть она должна соответствовать действительности.

И далее.

Тогда Моггаллана спросил: «Вот ты говоришь изъян. Что ты подразумеваешь под этим словом?»

Тоже очень точный вопрос. Потому что люди зачастую склонны к тому, чтобы оставлять терминологию неразъяснённой. Это, на самом деле, изъян мышления. Надо всегда все термины прояснять. Все термины, которые мы используем для того, чтобы формулировать свои мысли. Это приводит к ясности мышления. Потому что, когда мы начинаем задавать себе вопрос: «А что, собственно, я подразумеваю под вот этим словом?». Зачастую может оказаться, что мы толком и не знаем, что мы сами имеем в виду.

Сарипутта ответил: «Изъян – это термин, связанный с неблаготворными, нездоровыми желаниями. Например, представьте себе такие ситуации…»

Сейчас надо быть повнимательнее. Он перечисляет ситуации:

«Некий монах совершил проступок, и в неё возникло желание, чтобы другие об этом проступке не узнали, но другие всё же узнают о нём. Или другая ситуация: Он совершил проступок, и другие узнали об этом, и в нём возникло желание, чтобы замечание ему сделали наедине, а не перед всей сатхой, не перед всей общиной. Но всё же замечание ему делают перед всей общиной.

Или он совершил проступок, и другие узнали об этом, и в нём возникло желание, чтобы замечание ему сделал равный по статусу монах. Но всё же замечание ему делает монах, обладающий более низким статусом. Или же он желает, чтобы учитель, преподавая учение, задавал вопросы только ему, но всё же учитель задаёт вопросы какому-то другому монаху. Или же он желает, чтобы во главе процессии монахов, когда они входят в деревню за подаянием, стоял именно он, но всё же во главу процессии ставят какого-то другого монаха. Или же он желает получить в трапезной лучшее место, лучшую воду, лучшую пищу, но всё это достаётся другому монаху. Или же он желает давать благословение в трапезной после приёма пищи, но это делает какой-то другой монах.

Или же он желает преподавать учение монахам, монахиням, мирянам или мирянкам, но это делает какой-то другой монах. Или же он желает, чтобы монахи, монахини, миряне или мирянки почитали и превозносили его, но они почитают и превозносят какого-то другого монаха. Или же он желает получить лучшую одежду, лучшее подношение, жилище, лекарство, но всё это получает какой-то другой монах. И –  тут внимание – во всех этих случаях этот монах испытывает злость и горечь. Вот эти злость и горечь являются изъяном».

Вот смотрим, да. То есть, Сарипутта говорит: «Изъян – это термин, связанный с неблаготворными, нездоровыми желаниями». Это не сами эти желания как таковые, но изъян связан с этими желаниями. Вот у некоторого монаха возникло желание, чтобы о его проступке не узнали, но об этом проступке узнали. И изъян возникает тогда, когда в этом монахе при этом имеется злость и горечь. А если же он к этому относится легко, с улыбкой, то значит, в нём этого изъяна нет. Само по себе желание вот это, чтобы о его проступке не узнали, оно может возникнуть. Это вещь, которая зачастую возникает просто вне нашего контроля, просто как явление, да, возникло такое желание, чтобы о моём проступке не узнали, или чтобы я шёл там во главе процессии, или ещё что-то.

Но если мы видим это желание, относимся к нему легко, отпускаем его, смеёмся над ним, в нас не возникает вот эта вот злость и горечь. Злость и горечь свидетельствуют о том, что в нас возникло страстное желание. Не просто там какое-то желание, импульс, а именно страстное желание, мы его пропустили в себя. У нас возникла злость и горечь, негативная реакция вовлеченности.

Вот если так произошло, значит, в нас есть этот изъян, значит нас такая ситуация цепляет, вызывает всплеск, так сказать, яшности. И поэтому нам нужно с этой ситуацией работать. Каким образом работать? Во-первых, прежде всего, наблюдать и отпускать такие мысли, такие желания. Отпускаем, убираем от них руки своего внимания. Расслабляемся, улыбаемся, легко, легко относимся к этому. Во-вторых, есть специальные методы для работы с такими ситуациями, с такими вещами, мы до них ещё дойдём в других суттах. Просто в этой сутте они не освещаются, но мы до них обязательно дойдём. Это методы борьбы, которые используют Самма Санкаппа так называемую, то есть Гармоничное Намерение в медитации. Мы в медитации с помощью намерения устраняем вот эти вот изъяны, очищаем вот это вот своё блюдо сознания, так сказать.

Далее. Сарипутта говорит:

«Если видно, что такие неблаготворные, нездоровые желания не прекращены у вас, то каким бы суровым отшельником и лесным монахом вы ни были, вы не достойны уважения со стороны собратьев по святой жизни».

Имеется в виду, что если видно, что вот такие желания вы в себя пропускаете, и они становятся объектом страстного желания, они в вас живут, вы питаете их своим вниманием, и в ответ на них у вас рождается, когда это желание не удовлетворено, рождается злость и горечь, а когда удовлетворено, помрачённая радость. Это значит вот, что эти желания не прекращены в вас. Это значит, что вы не видите их, не рефлексируете, пропускаете в себя, даёте им приют, питаете их своим вниманием. И в этом случае, каким бы суровым отшельником и лесным монахом вы ни были, вы не достойны уважения со стороны братьев по святой жизни.

«Если же видно, что такие неблаготворные, нездоровые желания в вас прекращены, то даже если вы живёте среди мирян, носите мирскую одежду и принимаете от мирян приглашение зайти в гости, собраться по святой жизни будут уважать вас».

После этого Моггаллана сказал: «Друг, твои ясные объяснения помогают нерадивым исправиться. Прилежным же они доставляют огромное удовольствие и помогают укрепиться в прилежании».

Надо сказать, что Сарипутта вообще был известен своими очень ясными, очень чёткими детальными объяснениями Дхаммы. Его даже называли «генералом Дхаммы».

За сим откланиваюсь. Всего вам самого наилучшего. Я надеюсь, что эта беседа принесёт благо всем живым существам прямо или косвенно.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.