Оригинальную запись комментария смотрите на нашем ютуб-канале

Четвёртая сутта Мадджхима Никая. На языке оригинала, на палийском, её название произносится как примерно «Бхайябхерава сутта». В переводе это означает «страх и ужас».

Однажды учителя посетил брахман по имени Джанусони.

Друг Готама, многие благородные люди оставили мирскую жизнь и стали бездомными духовными странниками, доверившись тебе. Помогаешь ли ты им, руководишь ли ты ими, показываешь ли ты им путь?

Да, конечно, – отвечал Учитель.

Жить в лесу вдали от людей очень трудно, друг Готама, – заметил брахман Джанусони, – Лес может свести человека с ума.

Учителя, Будду, постоянно посещали знатные люди. Не только знатные, конечно, но вот знатные люди, видимо, тогда прямо-таки считали хорошим тоном, хорошим достойным времяпровождением посещение различных мудрецов. И вот многие из царей, священнослужителей-брахманов, мудрецов посещали Будду. При этом они обращались к нему как к равному. Для них-то Будда, надо сказать, был просто царём, то есть одним из них, бывший принц, который с ними общался с детства, в общем-то. Это всё была одна, как сейчас говорят, тусовка. Они все друг друга знали. И вот он стал монахом, отшельником, лесным духовным бродягой, скажем так. Но обращались они к нему на равных. Вот это обращение – «друг Готама» – это, по сути, обращение к равному. Такое обращение было принято по отношению к тем, кто тебе равен или тем, кто тебя ниже. К слугам они тоже так же обращались.

И вот – по сути, о чём спрашивает Готаму, [то есть Будду,] этот вот Брахман по имени Джанусони? Он спрашивает таким образом: «Вот ты ушёл из дома, ты бродишь по лесам, как бы это ладно, это твоё личное дело. Но многие люди, тоже из знатных семей, благородного происхождения, тоже оставили свои семьи, и тоже ушли в лес вслед за тобой. Услышав твои слова, твои учения, решив стать монахами. Ты руководишь ими, ты им помогаешь, этим людям? Являешься ли ты для них, так сказать, тем, кто показывает дорогу, учителем?». И Будда, соответственно, отвечает: «Да, конечно. Все они стали моими учениками. Я руковожу ими, их путём, я говорю им, что делать в практике освобождения».

Тут надо такую ремарочку вставить. Именно в практике освобождения. Будда никогда не диктовал по мелочам, что делать людям. Он не говорил им, куда идти или ещё что-то. Все его ученики сами решали за себя. Это были люди, по большей части, не все, но по большей части – аристократического происхождения. Они были с ранних лет приучены принимать решения самостоятельно за себя. Они не становились там, как бы сказать, беспрекословными, безмолвными слугами Будды, и так далее. Нет, абсолютно нет! Он преподавал своё учение этим людям, а дальше они решали сами. Человек мог решить, что: «Хорошо. Теперь я пойду в лес, буду уединяться и практиковать». Или: «Я останусь в семье и буду пытаться практиковать в миру», или там: «Я буду жить вот в этом вот сообществе монахов и практиковать там». Он мог спросить совета у Будды, но решал всегда он сам за себя. Это очень важно! Сейчас зачастую это немножко утеряно, особенно в восточных традициях, где роль учителя, гуру, очень высока, и зачастую ученики просто ему поклоняются. Это совершенно не свойственно тому изначальному буддизму.

«Лес может свести человека с ума». Надо понимать, что Индия, Индостан в то время представлял собой сплошные джунгли. Это был сплошной лес с небольшими вкраплениями человеческих поселений. Это сейчас в Индии там около миллиарда человек, а тогда там была всего горстка людей, по сути. И когда люди уходили в лес, это было действительно серьёзное испытание, тем более для людей той эпохи, которые мыслили богами, духами. Для них лес был очень страшным местом. Человек, если в одиночку уходил во власть вот этих лесных духов, это было огромное испытание.

Да, брахман, это правда, – отвечал Учитель, В своё время перед тем, как уйти в лес, я тоже задумался об этом. Тогда я начал размышлять, из-за чего человека, удалившегося в лес, может постичь неудача. Из-за чего человека, удалившегося в лес, могут охватить нездоровые состояния, такие как страх и ужас. И я понял, что такое может произойти, если человек

  • нарушает нравственные предписания в своих физических поступках, или в речи, или же в мыслях.
  • если образ жизни у него не чист,
  • если он жаден и полон чувственных желаний,
  • если он недоброжелателен и злонамерен,
  • если он подвержен вялости, апатии и сонливости,
  • если его ум беспокоен, склонен к возбуждению,
  • если он не уверен и склонен к сомнению,
  • если он склонен превозносить себя и принижать других,
  • если он склонен паниковать и бояться,
  • если он корыстен, падок до подношений и известности,
  • если он ленив и недостаточно усерден,
  • если в нём недостаёт осознанности и внимательности,
  • Если ум человека склонен к рассеянности и блужданиям,
  • Если человек не далёк умом, (то есть глуп).

Выделив эти факторы, я понаблюдал за собой и понял, что ничего этого во мне нет. Благодаря этому, когда я удалился в лес, то нашёл там великое утешение.

Первое, что бросается в глаза, когда мы читаем вот эти строки – насколько это изначально гармоничная личность – Готама, Сиддхартха Готама. Готама фамилия, Сиддхартха имя. Человек изначально приучен, или у него это просто от рождения дар, к саморефлексии. Причём, это саморефлексия объективная. Он не переоценивает свои силы, но оценивает их объективно, и видит, что в нём нет вот этих всех недостатков. Он это видит и констатирует. Потому что если бы эти недостатки были, но он бы преувеличил свои силы, то потом, когда бы он ушёл в лес, это бы проявилось сразу.

Он мыслит аналитически очень трезво. Есть проблема, есть критерии, причины, по которым эта проблема возникает, он эти причины выделил, проанализировал. Окей, вот эти причины могут вызвать проблему. Дальше он понаблюдал за собой, есть ли в нём эти причины. Увидел, что этих причин нет, по крайней мере, в критическом количестве. Сделал вывод, что если он удалится в лес, проблем не возникнет.

Лес – в данном случае это такая среда, которая выявляет все недостатки человека. Если в нём есть какие-то слабости, какие-то критические недоработки, скажем так, лес сразу же это выявит. Поэтому в уединение необходимо уходить человеку уже готовому. Зачастую думают, что вот я живу дома, и это какие-то неподходящие условия для практики. А вот если бы я жил в лесу и в одиночестве, вот тогда бы у меня всё получилось.

Но реальность такова, что в лес если уж и уходить, то необходимо уходить человеку готовому. А как он может быть готов, если он не Готама, который Сиддхартха Готама, который изначально был психологически практически совершенной личностью? Как он, как обычный человек может быть готов к этому уходу? Он должен трудиться в тех условиях, которые есть уже в настоящее время. Дома, использовать те возможности для практики, которые есть сейчас в этих условиях. Кто знает, может быть тогда и удаление в лес не понадобится. А если понадобится, то человек будет готов.

Если в нас есть недоработки, они проявятся с удвоенной, удесятерённой силой в условиях уединения. Потому что мы окажемся наедине с самим собой, со всеми своими недостатками. Ну и повседневная жизнь тоже устроена так, что она тоже выявляет наши недостатки. Мы можем точно так же наблюдать, есть они или нет. Это очень важно объективно уметь оценивать своё состояние. Об этом, кстати, будет следующая сутта, пятая.

Далее. Далее Учитель продолжает.

«Более того, однажды я сделал вот что. В те ночи, когда согласно поверьям все злые и неупокоенные духи выходят в наш мир, я ходил в самые зловещие глухие места и оставался там. И вот бывало, что дикое животное проходило мимо, или павлин ронял ветку, или ветер шуршал листьями, и тогда во мне появлялся страх. Но я научился пресекать его на самом подходе, не меняя позы, или не прекращая медитацию в ходьбе. Я продолжал сидеть, стоять, лежать или ходить, пока страх полностью не исчезал».

Ещё одно подтверждение удивительной изначальной гармоничности этой личности. Насколько это был психически здоровый человек. Были какие-то явления, то есть он, наблюдая за собой, увидел, что в нём есть какие-то страхи. И он решил пойти навстречу этим страхам. Он решил пойти в самые страшные места, то есть в самое сердце этого страха. Если мы чего-то боимся, очень хорошая практика войти в самое сердце этого страха. И пронаблюдать, что происходит. Не делать ничего под действием этого страха.

 Страх возникает, а мы не делаем ничего. Мы не встаём, не бежим, не пытаемся отвлечься как-то. Мы продолжаем наблюдать, отпускать этот страх в самом зародыше. Когда появляются только самые-самые первые мысли, мы их отпускаем. Не хватаемся за них, не направляем на них внимание. Помним вторую сутту. Не направляем внимание на эти помрачённые состояния. Убираем руки ума, руки внимания от этой темы.

И вот в лесу происходили разные вещи, да. Появлялись животные, какие-то там птицы шуршали, ветер. Страшно, ночь. Ночь неупокоенных духов. А этот молодой человек продолжал неподвижно сидеть, лежать, стоять или же ходить, [имеется в виду] медитация в ходьбе, отпуская этот страх в самом зародыше. И постепенно что происходило? Постепенно он видел, что это просто какая-то физиологическая реакция. Что это просто явление, что это неинтересно. Что на самом деле и нет никакого страха. Страх страшен, когда мы в страхе, когда мы углубляемся в страх, когда мы захвачены страхом. Когда же мы на него просто смотрим со стороны – это просто явление.

Ещё один момент. Уже тогда он практиковал медитацию в ходьбе, он практиковал медитацию сидя, он практиковал медитацию стоя, он практиковал медитацию лёжа. Это такая интересная деталь. То есть, в принципе, сам режим, такой режим медитации, видимо, тогда был вполне общепринятым. Некоторые считают, что медитация в ходьбе это что-то такое не совсем настоящее, не совсем настоящая медитация. Такое подготовительное или там просто немножко размяться между основными сессиями медитации. Ничего подобного!

Медитация в ходьбе, это такой же полноценный способ медитировать, как и сидя. Мы точно так же можем испытывать медитативные состояния в ходьбе. Когда мы ходим – мы продолжаем наблюдать за тем, что происходит в нашем уме, отпускать нездоровые состояния. Мы увидим ещё слова об этом. Отпускаем нездоровые состояния, пребываем в гармоничных состояниях. То есть, практикуем что? Правильные, Гармоничные Усилия и Гармоничное Памятование или Гармоничное Осознавание. И это всё приводит к чему? К собранности ума. Гармоничной Собранности Ума, к самма самадхи.

Далее. Учитель говорит:

«Таким образом я практиковал усердно, и во мне установилась незамутнённая осознанность. Моё тело было тихим и спокойным, а ум собранным, нерассеянным. Далее я вошёл в джхановое состояние, (то есть в медитативное состояние). Затем я достиг Тройного Знания. И после этого – полного и окончательного освобождения».

То есть, он описал, по сути, свой путь. В оригинале здесь приводится полное такое стандартное описание Буддой пути своего освобождения, я сейчас его прочитаю. Просто надо понимать, что сутты были созданы как тексты, которые приспособлены для запоминания и для декламирования потом устно. И из-за этого сутты состоят из стандартных блоков. Например, когда описывается какой-то тяжелобольной человек в той или иной сутте, он всегда описывается одними и теми же словами. Почему? Чтобы проще было запоминать. Ты запомнил этот блок, и дальше в такой же ситуации ты его воспроизводишь.

И вот точно так же, например, есть блок стандартного описания медитативных состояний, есть блок стандартного описания пути пробуждения самого Будды. Есть блок стандартного описания божественных состояний, о чём мы ещё тоже будем говорить потом. И вот этот блок стандартного описания пути Будды звучит следующим образом. Стандартное описание освобождения Будды. Сначала он описывает четыре основных медитативные состояния, так называемые джханы.

«Когда я в достаточной степени освободился от мыслей о чувственных удовольствиях и прочих нездоровых состояний, я вошёл в первую джхану и находился в ней. Первая джхана сопровождается внутренней речью, связанной с объектом медитации, а так же радостью и ощущением физического довольства, которое образуется из-за свободы от помрачённых состояний».

Мы будем потом позже более подробно останавливаться на джханах, и там я их опишу, как это всё выглядит на практике. А сейчас я просто прочитаю.

«Далее внутренняя речь затихла, и я вошёл во вторую джхану, и находился в ней, ощущая уверенность и единение ума во внутреннем безмолвии, чувствуя радость и довольство, рождённые свободой от помрачений. Далее радость стихла, осталось лишь спокойствие и довольство, осознанность и внимательность. И таким образом я вошёл в третью джхану и находился в ней. Третью джхану называют приятной обителью. После этого ушло даже ощущение физического довольства. Исчезли все положительные и отрицательные эмоции, приятные и болезненные телесные ощущения. Осталось лишь глубокое спокойствие и чистейшая осознанность. Так я вошёл в четвёртую джхану и находился в ней».

Далее Будда обрёл так называемые три знания.

«Далее, направив этот совершенно ясный, чистый, гибкий, послушный и спокойный ум на воспоминания прошлых жизней, я обрёл это знание. Я увидел множество своих прошлых жизней весьма подробно. Это первое знание я обрёл в начале ночи. После этого я направил свой ум на знание о том, как живут и перерождаются другие существа. Я увидел множество существ и миров, и то, как и при каких обстоятельствах те или иные существа перерождаются в тех или иных мирах. Это второе знание я обрёл в середине ночи. После этого я направил свой ум на понимание природы помрачений и того, как они прекращаются. Я непосредственно познал, что такое страдание, что такое помрачение, как оно возникает, как оно прекращается и что нужно делать, чтобы быть способным его прекратить. Это четыре истины благородных. Это было третье знание, и его я обрёл в конце той ночи».

И, наконец, освобождение.

«И в этот момент мой ум полностью освободился от помрачений, от самой возможности их возникновения. Я понял, что больше никогда я не совершу помрачённых действий, что цель моей практики достигнута, и я больше никогда не окажусь вовлечён в какой бы-то ни было мир сознания».

Что значит «мир сознания»? Это определённое состояние вовлеченности той или иной. Когда мы отождествляемся с чем-либо, с какой-то социальной ролью. Я, пускай, отец, или я мужчина, или я русский или украинец, или казах. Или я ещё что-то там. Я человек, в конце концов. Возникает определённая вовлеченность. Мы уже видим мир в соответствии с этой ролью. Мы реагируем на мир в соответствии с этой ролью. Мы как бы запускаем программу, которая заставляет нас реагировать на явление, так или иначе.

Так вот, любое состояние… Даже, например, необязательно именно отождественность с социальной ролью, а например, эмоциональные состояния, депрессия или наоборот эйфория, это по сути определённый мир. Мы видим мир иначе в каждом из этих состояний. И это и есть мир сознания. Если смотреть шире, то и животное живёт в своём мире. Да, и это тоже мир сознания, сознания животного. Так вот, Будда, когда стал Буддой, то есть в момент пробуждения понял, что он больше никогда не увлечётся ни одной из этих ролей. Ничто никогда больше его не захватит. Это ощущение полной окончательной свободы, это и есть освобождение.

И далее Будда завершает свой спич, так сказать, обращённый к брахману Джанусони такими словами:

«И вот теперь я нахожусь в этом лесу, во-первых, потому, что здесь хорошо. И во-вторых, для обучения людей тому пути, который прошёл я сам».

Для человека с чистым умом уединение сладостно. Это очень сладостное состояние, по-настоящему приносящее отдых, отраду. Человек с неспокойным умом, с нездоровым умом, негармоничным умом постоянно ищет впечатления. Он ищет либо общение, либо каких-то новых стран или ещё чего-то. Это просто признак нездорового ума.

Настоящее освобождение мы можем найти только внутри себя, прямо здесь, а не в какой-то другой стране, ни в Индии, ни в Непале, ни в Таиланде. Именно такой человек сможет безболезненно жить в уединённом месте или в каких-то диких местах. Если не брать, конечно, совсем вот неприспособленные для жизни места, где придётся просто бороться за существование. Главное в этом всём, в жизни в лесу, это не лес, а уединение. В этом вся прелесть, этим Будда наслаждался, возможностью уединения.

Часто мы будем встречать в суттах упоминания, что Будда проводил время в уединении постоянно. То есть, его обычное расписание было таким: он рано утром шёл в ближайшее селение, там получал пищу, принимал пищу. И после этого, если не было других дел, ну то есть если не приходил кто-нибудь там для того, чтобы побеседовать с ним, типа брахмана Джанусони, он уходил вглубь леса, там садился под дерево и проводил там остаток дня в уединении. Но обычно неподалёку где-то находился ещё помощник, Ананда скорее всего, чаще всего, просто на всякий случай. Так он проводил время в уединении. Он очень любил уединение.

Поэтому, когда мы встретимся лицом к лицу со всеми своими демонами, увидим их, отпустим их – мы станем свободными, мы сможем наслаждаться уединением. А до того времени уединение станет просто встречей с нашими же собственными демонами.

За сим откланиваюсь. Выражаю надежду, что эта беседа принесёт благо всем живым существам прямо или косвенно.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.