Оригинальную запись комментария смотрите на нашем ютуб-канале

Отекстовка – Дмитрий Ждакаев

Мадджхима Никая 25. Нивапа Сутта. Приманка

МН 25 на языке оригинала называется «Нивапа сутта», что в переводе означает «приманка». Эта сутта тоже имеет отношение к аналогиям, более того, она вся посвящена аналогии.

Традиционно хочу напомнить, что я читаю адаптированную версию текста (приведена курсивом), которая была приспособлена для современного читателя. Традиционно же хочу призвать читателей к тому, чтобы знакомиться и с другими вариантами переводов, или, может быть, даже с палийским оригиналом текста.

Однажды учитель обратился к монахам с такими словами:

— Монахи, представьте, что некий охотник разложил на оленьем пастбище приманку, которая делает оленей опьянёнными. После чего с ними можно делать всё, что угодно.

И вот некоторые олени беспечно съели эту приманку и оказались во власти охотника. Другие олени решили избежать этой опасности и ушли в леса. Однако в последний месяц жаркого сезона на бескормице они оказались истощены, и тогда, потеряв осторожность, они вышли на пастбище, и, съев приманку, оказались во власти охотника.

Другие олени решили не уходить в леса, но сохранять осторожность, продолжая пастись на пастбище, не трогая саму приманку. На это охотник применил новую хитрость. Вместе со своими подручными он разгородил территорию пастбища плетеными изгородями таким образом, чтобы олени ходили только там, где нужно охотнику, и неизбежно попадали в ловушку. Так эти олени тоже оказались во власти охотника.

Видя всё это, некоторые олени решили прибегнуть к радикальному средству, а именно перебраться на другое пастбище, где охотник не смог бы их найти. Так они и сделали. Охотник, как ни искал их, не смог найти, и решил вести себя так, будто этих оленей не существует, чтобы не распугать остальных, и невольно не показать им путь к спасению.

Вот такая аналогия. Дальше Будда её будет объяснять.

Ещё раз вкратце, о чём идёт речь. Есть некое пастбище, где пасутся олени. Есть некий злоумышленник, который хочет этих оленей изловить. Злоумышленник раскладывает на пастбище приманку — что-то особенно вкусное и при этом отравленное. Олени съедают эту приманку и оказываются опьянёнными: их можно брать голыми руками. Часть оленей, съев приманку, оказались во власти охотника.

Другие олени, увидев это, решили держаться подальше и ушли в лес. Но в лесу корма меньше, в какой-то момент они оказались на грани голодной смерти, и, выйдя из леса, оказались опять на этом пастбище и съели приманку.

Третья группа оленей решила избежать и этой участи. Они решили оставаться на этом лужке, кушать травку, не трогать приманку — полностью использовать все преимущества этого пастбища — и одновременно избежать опасности. Что сделал злоумышленник? Он пастбище разгородил заборами таким образом, что олени смогли ходить только там, где ему нужно. Там, где они ходили, в этих проходах, он устроил ловушку. Олени попадали в нее и оказались в его власти.

Наконец, четвёртая группа оленей решила, что ловить нечего на этом пастбище, и ушла на другое далёкое пастбище. Туда, где не было злоумышленников, и где этот злоумышленник найти не может.

Надо отметить некоторые нюансы. Во-первых, чтобы перейти на другое пастбище, нужно проделать путь через дебри, то есть приложить усилие. Во-вторых, в тексте говорится, что охотник решил вести себя так, будто этих оленей не существует: чтобы не распугать остальных и невольно не показать им путь к спасению. Он как бы решил игнорировать тот факт, что часть оленей от него всё-таки спаслась. Это интересные и важные нюансы. Они потом станут для нас ясными.

Аналогия была понятная всем, когда Будда это рассказывал. Индия в то время была покрыта джунглями, лугами, полями, лесами. Народа было мало. Ловля оленей была довольно распространенным занятием для местного населения. Тот факт, что олени смогли найти отдалённое недоступное пастбище, было вполне понятно и реально для той Индии. Для нынешней Индии это уже не реально — народу там много и недоступных пастбищ не найдёшь.

Вот такая история. Как её объясняет учитель дальше?

— Монахи, смысл этой аналогии таков. Приманка – это обозначение пяти пут чувственных удовольствий. Охотник – это Мара. Подручные охотника – это свита Мары. Олени – это духовные искатели.

Приманка – это то, что очень вкусно. Она должна приманивать. Это не просто травка, как и любая другая, а что-то такое особенно вкусное для оленя. В то же время приманка отравлена. Она делает оленя опьянённым. Так что тот оказывается полностью во власти охотника, Мары.

Что такое пять пут чувственных удовольствий? Это приятные, желанные объекты, которые мы видим, слышим, обоняем, чувствуем языком и чувствуем телом. Это то, что приятно взору, слуху и так далее. Это то, что мы хотим повторить. Вот это приманка. И это, повторю, то что особенно приятно и при этом отравлено, что опьяняет.

Мара, охотник. Кто это? Интересный персонаж. Чтобы объяснить, кто это, придётся немножко углубиться в буддистскую космографию. Она происходит от традиционной индийской космографии. Будда ничего своего не придумывал, разве что некоторые ее моменты интерпретировал по-своему. Всё бытие состоит из трёх основных сфер. Самая знакомая нам сфера — так называемая камма лока — это сфера чувственных желаний, чувственных удовольствий (камма — чувственное желание). Это комплекс миров, в которых существа имеют возможность испытывать чувственные удовольствия, или, по крайней мере, чувственные желания. Сюда входят адские миры (их множество), животные миры, человеческие миры (их тоже несколько), божественные миры, миры асуров (асуры – существа, которые не являются не демонами, не богами, не людьми, а чем-то особенным) и миры голодных духов (то есть миры призраков, если можно так выразиться). Эти миры входят в камма локу.

Помимо камма локи существует так называемая рупа лока. В рупа локе живут только высшие боги. В ней нет места чувственным желаниям, чувственным удовольствиям. Эти боги превзошли влечения к чувственным удовольствиям. Они живут более высокими стимулами. Их сфера жизни интеллектуальная, ментальная. Также существует арупа лока. Если термин рупа лока может быть переведен как «сфера чистых форм», то арупа лока — сфера бесформного. Бесформная сфера. Это более высокая область, где живут ещё более утончённые боги.

В этой аналогии речь идёт о камма локе — сфере чувственных наслаждений. Ее курирует персонаж, которого зовут Мара. Это очень интересный персонаж. Христианин, если сказать, что это такой злоумышленник, сразу его определит его как Сатану. Однако это не совсем так. Сатана стремится к падению существ в адские миры. Мара не стремится к этому. Он стремится к удержанию существ в пределах камма локи. Пусть это будут высшие миры, где боги живут в очень приятных условиях — по сути райские миры — но в пределах камма локи. Зачем это ему нужно? Это уже второй вопрос. Тут есть разночтения. Будда особенно об этом не распространяется — видимо, просто потому, что в то время это было и так всем известно.

Мы сейчас не будем гадать и пытаться выяснить мотивацию Мары удержать существ в пределах сферы чувственных желаний. Просто отметим факт, что для Мары цель состоит именно в удержании существ в пределах сферы чувственных удовольствий, в пределах сферы явных страданий.

Интересно, что Мара — не демон. Мара — это вообще-то предводитель богов камма локи. Боги в буддистской трактовке совсем не безусловно положительные персонажи. Это существа, которые в силу своих усилий оказались в благоприятных условиях. Мара — такой вот бог. Причём это скорее должность, а не персона. Скорее всего, происходит ротация: сначала был один Мара, потом другой Мара и так далее. Этот бог живёт в одном из самых высших миров камма локи на границе с рупа локой. Он озирает нижележащие миры и не даёт другим существам выбраться из сферы чувственных желаний.

Подручные Мары — мелкие демоны, которых тоже называют марами в буддизме. Они уже больше подходят под определение христианских бесов, которые занимаются тем, что соблазняют людей (монахов в том числе), чтобы те предавались чувственным удовольствиям, совершали злые поступки и прочее. Чтобы они поглубже увязали в болоте чувственных желаний, чувственных удовольствий.

Система пробуждения в буддизме состоит из четырёх ступеней: сотапанна, сакадагами, анагами и арахант. Выход из камма локи происходит в момент, когда человек из сакадагами становится анагами — переходит со второй на третью ступень пробуждения. Анагами –- уже человек, который никогда больше не попадёт в камма локу. Если он умирает анагами, то рождается в одном из миров уже рупа локи и там достигает окончательного пробуждения. Это специальный мир, который предназначен для практикующих, идущих к полному пробуждению.

Сакадагами – это человек, которому осталось (если он умер сакадагами) родиться в камма локе всего один раз. Одну жизнь он проведёт в камма локе в виде человека или бога (не животного, не жителя ада, не голодного духа или асура). Условия будут благоприятны для практики. В ходе этой жизни или в момент смерти он становится анагами, то есть уходит из камма локи.

Сотапанна — человек, которому осталось жить в камма локе не более семи жизней. Причём опять же в виде человека либо бога. Почему именно семь жизней? Мы сейчас углубляться не будем (надо целый пласт информации освещать, который не совсем относится к теме).

Итак, человек, который достиг третьей стадии пробуждения (стал анагами), уже навсегда покинул камма локу, то есть вышел из сферы влияния Мары. Он ушёл туда, где Мара уже не может на него повлиять. Что это значит? Это значит, что чувственные удовольствия для анагами больше не являются соблазнами. Приятные картинки, звуки, запахи и прочее больше не могут увлечь анагами – они ему неинтересны.

Эта история про Мару не означает что нам, если мы следуем учению Будды, необходимо верить в существование такого существа, в существование миров или ещё чего-то, забивать себе этим голову. Это лишь один из вариантов представить реальность, которую человек встречает в практике. Реальность эта такова, что есть факторы внутри нас, которые толкают к потаканию страстного желания. Эти факторы можно назвать «марой». А можно не называть. Можно расценивать их как сугубо психологические явления. Кому как удобно. Надо просто иметь в виду, что здесь нет никакой железной точки зрения, которой необходимо придерживаться, если ты следуешь учению Будды. Можно этого не придерживаться и продолжать следовать учению.

В данной сутте Будда использует именно эту картину мира, поскольку она была близка большинству живших тогда в Индии людей. Если бы Будда жил среди нас, он бы это всё описывал другим символическим языком. С другой стороны, тот язык, которым обладает сейчас психология как наука, скорее всего, тоже бы не совсем удовлетворил Будду для описания того, о чём он говорил. В современной психологии ещё пока не хватает соответствующего опыта.

По большому счёту речь в этой сутте о том, как оказаться вне власти Мары. Как выйти из камма локи? Как вообще быть с ситуацией, когда ты находишься в камма локе под властью Мары? Он постоянно может тебе подкидывать приманки или просто разгораживать дорогу, чтобы ты ходил только там, где ему нужно. Как вообще быть?

Олени, повторю, это духовные искатели здесь.

Духовные искатели первого вида «паслись» без осторожности, беспечно потакая чувственным наслаждениям. Таким образом, они стали опьянёнными и оказались во власти Мары.

Это не обычные люди, это духовные искатели. Они считают, что нет ничего зазорного в том, чтобы предаваться чувственным удовольствиям. Исходя из каких угодных соображений — что если ты осознан, то ты можешь пьянствовать, предаваться разврату и прочее. Такие духовные искатели неизбежно, говорит Будда, оказываются в лапах Мары. Почему?

В других суттах, мы помним, Будда говорил уже о том, что невозможно сознательно предаваться чувственным удовольствиям, не руководствуясь при этом страстным желанием, не укрепляя его. Именно страстное желание по сути и является источником нашей порабощённости и страданий. Пытаться действовать таким образом — всё равно, что пытаться поднять себя за волосы. Удавалось это только барону Мюнхгаузену, больше никому.

Духовные искатели второго вида решили спасаться в лесу аскетизма. Но, придя в истощение, они не смогли бороться с соблазнами чувственных наслаждений. И таким образом оказались снова во власти Мары.

Это можно истолковать двояко. Первое, что лежит на поверхности: речь идёт о тех искателях-практиках, которые занимаются аскетизмом, самоумерщвлением, духовным голоданием. Будда (перед тем, как стать Буддой) проходил тоже через эти практики. Такие искатели пытаются удержать себя от чувственных удовольствий сугубо внешними мерами, сугубо внешней дисциплиной. Человек берёт себя за шкирку и не даёт себе предаться этим удовольствиям. Такой вариант не работает, говорит Будда. Рано или поздно, поскольку вы находитесь в камма локе, где чувственные удовольствия вокруг, вы доходите до такой стадии изнеможения (то есть, сила воли настолько ослабевает), что вы просто технически не можете удержаться от того, чтобы не предаться чувственным удовольствиям. Годы суровых практик оказываются пущенными коту под хвост.

Второй вариант интерпретации (связан с первым) заключается в следующем. Аскет провёл всю жизнь в аскезе, не давал себе спуску и умер, оставаясь аскетом. Он попадает куда? Он попадает в рупа локу. Следующая его жизнь оказывается вне камма локи. Но проблема в том, что существование в рупа локе оказывается временным. Когда заряд аскетизма исчерпывает себя, он умирает в рупа локе и рождается опять в камма локе. Это равноценно возвращению на пастбище охотника.

Здесь есть чисто практический нюанс для нас. Если мы воспринимаем практику как некое суровое упражнение по самообузданию — терпим, сидим там и так далее — это по сути та же самая аскеза. Рано или поздно мы такой режим практики бросим. Человек не железный. Рано или поздно он поддастся каким-то приятным явлениям, удовольствиям в этом мире. Поэтому, когда говорят, что практика медитации — это практика терпения, сурового преодоления боли и так далее, надо помнить об оленях второго рода и не становиться ими.

Не надо терпеть, не нужно мазохизма. Практика должна приносить радость, удовольствие. Мы что-то чуть-чуть преодолеваем, но ровно для того, чтобы быть способным успокоиться и расслабиться. Усилие нужно примерно такое же, как после работы садиться регулярно в кресло и отдыхать, больше ничем не занимаясь. Для этого тоже нужно усилие, но это не аскеза. Мы не ломаем себя через колено. Мы движемся от радости к радости, от удовольствия более грубого к удовольствию более тонкому, к расслаблению, успокоению. Постепенно именно через успокоение наш ум становится всё более стабильным. Так это происходит. Не через аскезу и тренировку, когда мы заставляем свой ум гвоздём торчать на объекте, а через успокоение. Признаком того, что мы занимаемся аскезой, является то, что нам после медитации хочется отдохнуть. Это значит, мы работали. Надо посмотреть: где мы работали, куда мы ломились, что мы хотели достичь? И перестать это делать. Медитация – опыт успокоений.

Далее мы будем говорить об оленях третьего рода, которые решили и аскезой не заниматься и не потакать соблазнам этого мира. Умеренность. Вот имя оленям третьего рода.

Духовные искатели третьего вида решили не удаляться в лес аскетизма, но и не потакать чувственным наслаждениям. Но Мара ограничил их передвижения изгородями разного рода воззрений о вечности или не вечности, бесконечности или конечности Вселенной. О том, одно ли и то же душа и тело или это разное. О том, существует ли Татхагата после смерти или не существует.

Татхагата – полностью окончательно пробуждённое существо. Будда в общем. Или он и существует и не существует. Или он ни существует, ни не существует. Запутавшись в этих воззрениях, такие духовные искатели тоже оказываются во власти Мары.

Это очень интересный момент. Люди, которые, с одной стороны, не предаются чувственным удовольствиям или как бы не сильно предаются (кушают травку, но умеренно). С другой стороны, не занимаются аскетизмом. То есть живут умеренно. Кто эти духовные искатели? Это те, кого можно назвать «мирскими философами». Люди, которые остаются в миру, с одной стороны, но с другой стороны не занимаются медитативными практиками. А занимаются вместо этого философствованием. Это в Древней Индии было очень распространено. Такие люди любили сидеть в теньке под деревом и болтать о разных философских проблемах: «Вечна или не вечна Вселенная?»

О чём говорит Будда? Он говорит, что философ будет вынужден придерживаться какой-либо доктрины. Он будет вынужден ходить путями логики, рассуждений. Это всё приведет к тому, что он будет отождествляться с какой-либо парадигмой, с какой-либо философией, доктриной. Он будет говорить: «Я представитель философии санкхья». Или: «Я представитель философии платонизма». Или: «Я экзистенциалист». Естественно, найдутся люди, которые придерживаются других философий. Этому человеку придётся защищать свою парадигму, свою доктрину, пусть даже внутри себя. Это приведёт к тому, что возникнут сомнения, неприятные ситуации, споры, ссоры. Человек всё равно окажется во власти эмоций. Его взгляды (они будут неизбежно маркироваться как «мои взгляды») будут пищей для яшности, для «Я». Значит, это будет питать самолюбие, заблуждение, страстное желание. Такой философ неизбежно становится очень самолюбив. Он неизбежно вовлекается в полемики, дискуссии и прочие мирские дела. Это и означает, что Мара владеет и этим человеком.

Даже если человек отождествляет себя с буддизмом, но при этом не занимается буддистской практикой, а лишь питает доктрины, концепции, участвует в спорах, третирует оппонентов и прочее, то он относится, прошу прощения, к оленям третьего рода. К оленям, которых Мара водит по тем тропам, которые выделяет на пастбище.

И вот духовные искатели четвёртого вида спаслись там, куда нет доступа Маре и его свите. Что это за место, монахи? Это четыре джханы и четыре бесформные сферы. Монахи, тот, кто достиг любого из этих состояний, оказывается невиден для Мары, недоступен для него.

О джханах и сферах мы уже говорили в предыдущих суттах. В этой сутте, в оригинале, приводится полное описание четырёх джхан, четырёх сфер. Я сейчас не буду их описывать, так как это чрезмерно нагрузит повествование. Напомню лишь, что джханы и бесформные сферы – это медитативные состояния. Утончённые возвышенные медитативные состояния.

О чём говорит Будда? Духовные искатели четвёртого вида спаслись там, куда нет доступа Маре и его свите. Что это за место, монахи? Это утончённые медитативные состояния. Монахи, тот, кто достиг любого из этих состояний, оказывается невидим для Мары, недоступен для него. Почему? Потому что в момент, когда человек находится в медитативном состоянии, его ум технически уже соответствует не камма локе, а рупа локе или арупа локе. Он уже умом находится не в этой сфере, если говорить космографически.

Если говорить психологически, Будда говорит: вы можете оказаться вне сферы влияния чувственных удовольствий, только если найдёте доступ к удовольствиям более тонкого разряда. К медитативным удовольствиям, удовольствиям духа. То есть, удовольствиям любящей доброты, милосердия, собранности ума, спокойствия, тонкой духовной радости и так далее. Когда человек находит доступ к такого рода удовольствиям, постепенно мирские чувственные удовольствия теряют над ним власть. Они перестают быть ему интересны.

Интересен ещё один момент. Полностью стать жителем, резидентом, так сказать, этих состояний можно, только достигнув окончательного пробуждения. То есть, арахант постоянно (анагами тоже во многом) живёт в джханах. Что бы он ни делал, он находится в той или иной джхане. В первой джхане человек может полностью социально функционировать: двигаться, говорить и так далее. Во второй джхане нужно уже находиться в безмолвии. В четвёртой — быть полностью неподвижным. А сфера бесформного — полное отключение от восприятия окружающего мира. Здесь уже нужно сидеть в медитации в любом случае. Таким образом, полностью оказывается спасён от Мары человек, находящийся на стадии анагами или арахант (третьей или четвёртой стадии пробуждения).

Кроме того, давайте вспомним ещё один момент. Когда олени четвёртой группы уходят на дальнее пастбище, оказывается, что для охотника выгоднее замолчать этот факт. Сделать так, будто ничего такого не было. Аскеты всю жизнь мучаются от атак чувственных желаний. Философы всю жизнь проводят в полемиках. Духовные искатели первого вида предаются удовольствиям. Лишь те, кто достигает освобождения, просто тихо уходят. Это можно объяснить и психологически. Для такого человека становится неинтересной мирская слава. Поэтому он просто не никак показывает себя, он просто живёт тихо своей жизнью. Такой человек никогда не скажет даже на прямой вопрос (разве что своему учителю), что он достиг пробуждения.

Еще момент. Чтобы достичь отдалённого пастбища, нужно проделать путь через леса, дебри и так далее. Однако этот путь не является чрезмерно истощающим, как в случае с аскетами. Почему вообще аскеты оказались в лесах в таком жалком положении? Проблема в том, что в индийских лесах весьма мало подлеска. К тому же в Индии (по крайней мере, в тех краях, где жил Будда) есть сухие сезоны. В некоторые моменты года оказывается, что травы вообще нет в лесу. Единственные места, где есть трава — это пастбища около реки, заливные луга. Поэтому олени, которые ушли в лес, рано или поздно оказываются истощены. Те же, кто ушли на другое пастбище (они некоторые усилия приложили, но не чрезмерные) пришли к месту, где нет охотника. Поэтому усилия, которые человек совершает на пути к истинному освобождению, не чрезмерны. Эти усилия гармоничны. Они приводят к более благотворному, более изобильному и богатому внутреннему состоянию, а не наоборот.

Вот сколько пластов смысла под этой простой, казалось бы, аналогией.

Я хочу напомнить о предыдущей сутте: один из учеников Будды, Пунна Мантанипутта, приводил аналогию с перекладными колесницами, уподобляя им следование Пути. Насколько была неудачна та аналогия! Когда читаешь аналогии, которые приводит Будда или его ближайшие ученики, привыкаешь, что это действительно очень точные и богатые аналогии, имеющие много смыслов. Их можно рассматривать с разных сторон. Все точки рассмотрения приносят новые оттенки понимания. А в случае с Пунной Мантанипуттой и аналогии неточные, и даже прямого смысла не хватает. Это очень резко бросается в глаза, если достаточно долго занимался изучением сутт. Поэтому я в прошлый раз и говорил о том, что история с перекладными колесницами вызывает сомнение.

Надеюсь, что эта беседа принесёт блага, что она будет полезна вам и другим людям!

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.