Маджхима Никая 151
Пиндапатапарисуддхи Cутта
Оправдание подаяния

1. Так я услышал. Однажды Возвышенный пребывал близ Раджагахи, в Бамбуковой Роще, в Беличьем Святилище. И тогда, вечером, Почтенный Сарипутта вышел из медитации и отправился к Возвышенному. Поклонившись ему, он сел рядом. Затем Возвышенный сказал ему:

2. «Сарипутта, черты твоего лица чисты. Цвет твоей кожи яркий и чистый. Сарипутта, в каком состоянии ты сейчас часто пребываешь?»

«Сейчас, Учитель, я часто пребываю в пустотности».

«Хорошо, хорошо, Сарипутта! Воистину, сейчас ты часто пребываешь в состоянии великого человека. Ведь пустотность ― это состояние великого человека.

3. Сарипутта, если монах пожелает часто пребывать в пустотности, то ему следует рассуждать так: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было ли какое-либо желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к формам, познаваемым глазом?” Если, просматривая так, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к формам, познаваемым глазом”, ― то тогда ему следует приложить усилие для отбрасывания этих неблаготворных состояний. Но если, пересматривая, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, не было какого-либо желания, страсти, злобы, заблуждения или же отвращения в моём уме по отношению к формам, познаваемым глазом”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

4. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было ли какое-либо желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к звукам, познаваемым ухом?” Если, просматривая так, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к звукам, познаваемым ухом”, ― то тогда ему следует приложить усилие для отбрасывания этих неблаготворных состояний. Но если, пересматривая, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, не было какого-либо желания, страсти, злобы, заблуждения или же отвращения в моём уме по отношению к звукам, познаваемым ухом”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

5. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было ли какое-либо желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к запахам, познаваемым носом?” Если, просматривая так, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к запахам, познаваемым носом”, ― то тогда ему следует приложить усилие для отбрасывания этих неблаготворных состояний. Но если, пересматривая, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, не было какого-либо желания, страсти, злобы, заблуждения или же отвращения в моём уме по отношению к запахам, познаваемым носом”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

6. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было ли какое-либо желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению ко вкусам, познаваемым языком?” Если, просматривая так, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению ко вкусам, познаваемым языком”, ― то тогда ему следует приложить усилие для отбрасывания этих неблаготворных состояний. Но если, пересматривая, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, не было какого-либо желания, страсти, злобы, заблуждения или же отвращения в моём уме по отношению ко вкусам, познаваемым языком”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

7. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было ли какое-либо желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к телесным ощущениям, познаваемым те-лом?” Если, просматривая так, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к телесным ощущениям, познаваемым телом”, ― то тогда ему следует приложить усилие для отбрасывания этих неблаготворных состояний. Но если, пересматривая, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, не было какого-либо желания, страсти, злобы, заблуждения или же отвращения в моём уме по отношению к телесным ощущениям, познаваемым телом”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

8. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было ли какое-либо желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к умственным объектам, познаваемым умом?” Если, просматривая так, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, было желание, страсть, злоба, заблуждение или же отвращение в моём уме по отношению к умственным объектам, познаваемым умом”, ― то тогда ему следует приложить усилие для отбрасывания этих неблаготворных состояний. Но если, пересматривая, он знает: “По дороге, по которой я шёл в деревню за подаяниями, или же в месте, где я ходил собирать подаяния, или же по дороге, по которой я возвращался из похода за подаяниями, не было какого-либо желания, страсти, злобы, заблуждения или же отвращения в моём уме по отношению к умственным объектам, познаваемым умом”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

9. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Отброшены ли во мне пять пут чувственного удовольствия?” Если, просматривая, он знает: “Пять пут чувственного удовольствия не отброшены во мне”, ― то ему следует приложить усилие для отбрасывания этих пяти пут чувственного удовольствия. Но если, просматривая, он знает: “Пять пут чувственного удовольствия отброшены во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

10. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Отброшены ли во мне пять помех?” Если, просматривая, он знает: “Пять помех не отброшены во мне”, ― то ему следует приложить усилие для отбрасывания этих пяти по-мех. Но если, просматривая, он знает: “Пять помех отброшены во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

11. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Поняты ли полностью мной пять совокупностей, искажённых цеплянием?” Если, просматривая, он знает: “Пять совокупностей, искажённых цеплянием, не полностью поняты мной”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы полностью понять эти пять совокупностей, искажённых цеплянием. Но если, просматривая, он знает: “Пять совокупностей, искажённых цеплянием, полностью поняты мной”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

12. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Развиты ли во мне четыре опоры осознанности?” Если, просматривая, он знает: “Четыре опоры осознанности не развиты во мне”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы развить эти четыре основы осознанности. Но если, просматривая, он знает: “Четыре опоры осознанности развиты во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

13. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Развиты ли во мне четыре вида гармоничного старания?” Если, просматривая, он знает: “Четыре вида гармоничного старания не развиты во мне”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы развить эти четыре вида гармоничного старания. Но если, просматривая, он знает: “Четыре вида гармоничного старания развиты во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

14. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Развиты ли во мне четыре основы духовной силы?” Если, просматривая, он знает: “Четыре основы духовной силы не развиты во мне”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы развить эти четыре основы духовной силы. Но если, просматривая, он знает: “Четыре основы духовной силы развиты во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

15. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Развиты ли во мне пять сил?” Если, просматривая, он знает: “Пять сил не развиты во мне”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы развить эти пять сил. Но если, просматривая, он знает: “Пять сил развиты во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

16. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Развиты ли во мне пять качеств?” Если, просматривая, он знает: “Пять качеств не развиты во мне”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы развить эти пять качеств. Но если, просматривая, он знает: “Пять качеств развиты во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

17. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Развиты ли во мне семь факторов просветления?” Если, просматривая, он знает: “Семь факторов просветления не развиты во мне”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы развить эти семь факторов просветления. Но если, просматривая, он знает: “Семь факторов просветления развиты во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

18. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Развит ли во мне Восьмеричный Путь?” Если, просматривая, он знает: “Восьмеричный Путь не развит во мне”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы развить Восьмеричный Путь. Но если, просматривая, он знает: “Восьмеричный Путь развит во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

19. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Развиты ли во мне успокоение и прозрение?” Если, просматривая, он знает: “Успокоение и прозрение не развиты во мне”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы развить эти успокоение и прозрение. Но если, просматривая, он знает: “Успокоение и прозрение развиты во мне”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

20. Далее, Сарипутта, монаху следует рассуждать так: “Реализованы ли мной истинное знание и освобождение?” Если, просматривая, он знает: “Истинное знание и освобождение не реализованы мной”, ― то ему следует приложить усилие, чтобы реализовать истинное знание и освобождение. Но если, пересматривая, он знает: “Истинное знание и освобождение реализованы мной”, ― то тогда он может пребывать счастливым и радостным, упражняясь день и ночь в благотворных состояниях.

21. Сарипутта, какие бы духовные странники и брамины в прошлом ни оправдывали получаемое ими подаяние, они делали это, постоянно практикуя такое просматривание. Какие бы духовные странники и брамины в будущем ни оправдывали получаемое ими подаяние, они будут делать это, постоянно практикуя такое просматривание. Какие бы духовные странники и брамины в настоящем ни оправдывали получаемое ими подаяние, они делают это, постоянно практикуя такое просматривание. Поэтому, Сарипутта, вот как вы должны тренировать себя: “Мы будем оправдывать полученное нами подаяние, постоянно практикуя такое просматривание”».

Так сказал Возвышенный. Почтенный Сарипутта был доволен и восхитился словами Возвышенного.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.