Маджхима Никая 150
Нагаравиндейя Сутта
К жителям Нагаравинды

1. Так я услышал. Однажды Возвышенный путешествовал по стране Косал вместе с большой Сангхой монахов и со временем прибыл в косальскую деревню под названием Нагаравинда.

2. И брамины-миряне из Нагаравинды услышали: «Духовный странник Господин Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, странствовал по стране Косал с большой Сангхой монахов и прибыл в Нага-равинду. И об этом Господине Готаме распространилась славная молва: “Возвышенный ― совершенный, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый предводитель смиренных, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный. Достигнув реализации прямого знания сам, он раскрывает [другим] этот мир с его богами, Марами, Брахмами, с его духовными странниками и браминами, князьями и простыми людьми. Он обучает Дхамме ― прекрасной в начале, прекрасной в середине и прекрасной в конце, гармоничной в духе и в букве. Он раскрывает святую жизнь ― всецело совершенную и чистую”. Хорошо было бы увидеть таких арахантов».

3. И тогда брамины-миряне Нагаравинды отправились к Возвышенному. Некоторые поклонились Возвышенному и сели рядом. Некоторые обменялись с ним вежливыми приветствиями и после этого сели рядом. Некоторые из них сели рядом, поприветствовав Возвышенного сложенными у груди ладонями. Некоторые из них сели рядом, объявив перед Возвышенным своё имя и имя клана. Некоторые из них сели рядом [просто] молча.

Когда они уселись, Возвышенный сказал им:

4. «Миряне, если странники ― приверженцы иных учений спросят вас так: “Миряне, каких духовных странников и браминов не стоит уважать, ценить, чтить и почитать?” ― то вам следует ответить им так: “Те духовные странники и брамины, которые не лишены страсти, злобы, заблуждения в отношении форм, познаваемых глазом, чьи умы внутренне не умиротворены, кто в какой-то момент ведёт себя праведно, а потом[, в другой момент, ведёт себя] неправедно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов не стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении форм, познаваемых глазом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы не видим какого-либо более высокого праведного поведения у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их не стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые не лишены страсти, злобы, за-блуждения в отношении звуков, познаваемых ухом, чьи умы внутренне не умиротворены, кто в какой-то момент ведёт себя праведно, а потом[, в дру-гой момент, ведёт себя] неправедно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов не стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении звуков, познаваемых ухом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы не видим какого-либо более высокого праведного поведения у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их не стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые не лишены страсти, злобы, за-блуждения в отношении запахов, познаваемых носом, чьи умы внутренне не умиротворены, кто в какой-то момент ведёт себя праведно, а потом[, в другой момент, ведёт себя] неправедно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов не стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении запахов, познаваемых носом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы не видим какого-либо более высокого праведного поведения у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их не стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые не лишены страсти, злобы, за-блуждения в отношении вкусов, познаваемых языком, чьи умы внутренне не умиротворены, кто в какой-то момент ведёт себя праведно, а потом[, в другой момент, ведёт себя] неправедно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов не стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении вкусов, познаваемых языком, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы не видим какого-либо более высокого праведного поведения у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их не стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые не лишены страсти, злобы, за-блуждения в отношении телесных ощущений, познаваемых телом, чьи умы внутренне не умиротворены, кто в какой-то момент ведёт себя праведно, а потом[, в другой момент, ведёт себя] неправедно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов не стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении телесных ощущений, познаваемых телом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы не видим какого-либо более высокого праведного поведения у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их не стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые не лишены страсти, злобы, за-блуждения в отношении умственных объектов, познаваемых умом, чьи умы внутренне не умиротворены, кто в какой-то момент ведёт себя праведно, а потом[, в другой момент, ведёт себя] неправедно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов не стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении умственных объектов, познаваемых умом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы не видим какого-либо более высокого праведного поведения у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их не стоит уважать, ценить, чтить и почитать”.

5. Но, миряне, если странники ― приверженцы иных учений спросят вас так: “Миряне, каких духовных странников и браминов стоит уважать, ценить, чтить и почитать?” ― то вам следует ответить им так: “Те духовные странники и брамины, которые лишены страсти, злобы, заблуждения в отношении форм, познаваемых глазом, чьи умы внутренне умиротворены, кто [постоянно] ведёт себя праведно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении форм, познаваемых глазом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы видим более высокое праведное поведение у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые лишены страсти, злобы, заблуждения в отношении звуков, познаваемых ухом, чьи умы внутренне умиротворены, кто [постоянно] ведёт себя праведно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении звуков, познаваемых ухом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы видим более высокое праведное поведение у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые лишены страсти, злобы, заблуждения в отношении запахов, познаваемых носом, чьи умы внутренне умиротворены, кто [постоянно] ведёт себя праведно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении запахов, познаваемых носом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы видим более высокое праведное поведение у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые лишены страсти, злобы, заблуждения в отношении вкусов, познаваемых языком, чьи умы внутренне умиротворены, кто [постоянно] ведёт себя праведно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении вкусов, познаваемых языком, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы видим более высокое праведное поведение у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые лишены страсти, злобы, заблуждения в отношении телесных ощущений, познаваемых телом, чьи умы внутренне умиротворены, кто [постоянно] ведёт себя праведно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении телесных ощущений, познаваемых телом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы видим более высокое праведное поведение у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их стоит уважать, ценить, чтить и почитать.

Те духовные странники и брамины, которые лишены страсти, злобы, заблуждения в отношении умственных объектов, познаваемых умом, чьи умы внутренне умиротворены, кто [постоянно] ведёт себя праведно телом, речью и умом, ― таких духовных странников и браминов стоит уважать, ценить, чтить и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы и заблуждения в отношении умственных объектов, познаваемых умом, наши умы внутренне не умиротворены и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью и умом. Поскольку мы видим более высокое праведное поведение у тех почтенных духовных странников и браминов, то [поэтому] их стоит уважать, ценить, чтить и почитать”.

6. Миряне, если странники ― приверженцы иных учений спросят вас: “Но каковы ваши основания, каковы ваши свидетельства в отношении тех досто-почтенных, что вы говорите о них так: “Вне сомнений, эти достопочтенные либо лишены страсти, либо практикуют ради устранения страсти, лишены злобы либо практикуют ради устранения злобы, лишены заблуждения либо практикуют ради устранения заблуждения”?” ― вам следует ответить тем странникам ― приверженцам иных учений вот как: “Потому что эти досто-почтенные затворяются в лесных жилищах в уединённых лесных чащах. Там нет каких-либо форм, познаваемых глазом, на которые они могли бы смот-реть и наслаждаться этим. Там нет каких-либо звуков, познаваемых ухом, которые они могли бы слушать и наслаждаться этим. Там нет каких-либо запахов, познаваемых носом, которые они могли бы обонять и наслаждаться этим. Там нет каких-либо вкусов, познаваемых языком, которые они могли бы пробовать и наслаждаться этим. Там нет каких-либо телесных ощущений, познаваемых телом, которые они могли бы ощущать и наслаждаться этим. Таковы, друзья, наши основания, наши свидетельства в отношении тех достопочтенных, что мы говорим о них: “Вне сомнений, эти достопочтенные либо лишены страсти, злобы и заблуждения, либо практикуют ради их устранения””. Если вам зададут такой вопрос, миряне, вот как вам следует ответить тем странникам ― приверженцам иных учений».

7. После этих слов Возвышенного, миряне-брамины Нагаравинды сказали ему: «Великолепно, Господин Готама! Великолепно, Господин Готама! Как если бы кто-то поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий мог видеть, точно так же ты, Господин Готама, всесторонне прояснил Дхамму. Мы принимаем прибежище в тебе, Господин Готама, в Дхамме и в Сангхе монахов. Пожалуйста, Господин Готама, помни нас как своих мирских последователей, принявших прибежище с этого дня и на всю жизнь».

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.