Маджхима Никая 109
Махапуннама Сутта
Большая лекция в ночь полной луны

1. Так я услышал. Однажды Возвышенный пребывал близ Саваттхи, в Восточном Парке, во Дворце Матери Мигары.

2. В тот раз — в пятнадцатый день, в Упосатху, ночью в полнолуние — Возвышенный сидел на свежем воздухе в окружении Сангхи монахов.

3. Затем один монах поднялся со своего сиденья, закинул своё верхнее одеяние на плечо, сложил ладони в почтительном приветствии и сказал Возвышенному: «Учитель, я бы хотел спросить тебя об одной вещи, если бы ты, Возвышенный, соизволил ответить на мой вопрос».

[Возвышенный сказал:]

«Что же, монах, садись на своё сиденье и спрашивай, что хочешь».

Монах сел на своё сиденье и сказал Возвышенному:

4. «Не искажены ли цеплянием эти пять совокупностей, Учитель? А именно:

  • форма как совокупность, искажённая цеплянием,
  • переживание как совокупность, искажённая цеплянием,
  • восприятие как совокупность, искажённая цеплянием,
  • активность как совокупность, искажённая цеплянием,
  • сознание как совокупность, искажённая цеплянием?»

[Возвышенный ответил:]

«Эти пять совокупностей, монах, искажены цеплянием. А именно:

  • форма как совокупность, искажённая цеплянием,
  • переживание как совокупность, искажённая цеплянием,
  • восприятие как совокупность, искажённая цеплянием,
  • активность как совокупность, искажённая цеплянием,
  • сознание как совокупность, искажённая цеплянием».

Сказав: «Хорошо, Учитель», тот монах восхитился и возрадовался словам Возвышенного. Затем он задал Возвышенному следующий вопрос:

5. «Но, Учитель, в чём укоренены эти пять совокупностей, искажённых цеплянием?»

«Эти пять совокупностей, искажённых цеплянием, укоренены в желании, монах».

6. «Учитель, это цепляние является тем же самым, что и эти пять совокупностей, искажённых цеплянием, или же цепляние — это одно, а пять совокупностей, искажённых цеплянием, — это нечто отдельное?»

«Монах, это цепляние ни то же самое, что и пять совокупностей, искажённых цеплянием, ни нечто отдельное от пяти совокупностей, искажённых цеплянием. Цеплянием является желание и страсть по отношению к пяти совокупностям, искажённым цеплянием».

7. «Но, Учитель, может ли быть многообразие в желании и страсти по отношению к пяти совокупностям, искажённым цеплянием?»

«Может, монах, — ответил Возвышенный. — Вот, монах, кто-то думает так: “Пусть у меня будет такая-то форма в будущем! Пусть у меня будет такое-то переживание в будущем! Пусть у меня будет такое-то восприятие в будущем! Пусть у меня будет такая-то активность в будущем! Пусть у меня будет такое-то сознание в будущем!” Таким образом, монах, в желании и страсти по отношению к этим пяти совокупностям, искажённым цеплянием, имеет место многообразие».

8. «Но, Учитель, почему совокупности называются “совокупностями”?»

«Монах, любой вид формы — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой — называется совокупностью формы.

Любой вид переживания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — называется совокупностью переживания.

Любой вид восприятия — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — называется совокупностью восприятия.

Любой вид активности — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или тонкой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой — называется совокупностью активности.

Любой вид сознания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — называется совокупностью сознания.

Именно поэтому совокупности называются “совокупностями”».

9. «В чём причина и условие, Учитель, проявления совокупности формы? В чём причина и условие проявления совокупности переживания? В чём причина и условие проявления совокупности восприятия? В чём причина и условие проявления совокупности активности? В чём причина и условие проявления совокупности сознания?»

«Четыре великих элемента, монах, являются причиной и условием для проявления совокупности формы. Контакт является причиной и условием для проявления совокупности переживания. Контакт является причиной и условием для проявления совокупности восприятия. Контакт является причиной и условием для проявления совокупности активности. Имя-и-форма является причиной и условием для проявления совокупности сознания».

10. «Учитель, как возникает личностный взгляд?»

«Монах, вот необученный заурядный человек – не уважающий Благородных, не обученный их Дхамме и не практикующий её; не уважающий чистых [умом] людей, не обученный их Дхамме и не практикующий её — считает, что форма — это “я”, или что “я” владеет формой, или что форма находится внутри “я”, или что “я” находится внутри формы.

Он считает, что переживание — это “я”, или что “я” владеет переживанием, или что переживание находится внутри “я”, или что “я” находится внутри переживания.

Он считает, что восприятие — это “я”, или что “я” владеет восприятием, или что восприятие находится внутри “я”, или что “я” находится внутри восприятия.

Он считает, что активность — это “я”, или что “я” владеет активностью, или что активность находится внутри “я”, или что “я” находится внутри активности.

Он считает, что сознание — это “я”, или что “я” владеет сознанием, или что сознание находится внутри “я”, или что “я” находится внутри сознания.

Вот как возникает личностный взгляд».

11. «Но, Учитель, как личностный взгляд не возникает?»

«Монах, вот хорошо обученный ученик Благородных — уважающий Благородных, обученный их Дхамме и практикующий её; уважающий чистых [умом] людей, обученный их Дхамме и практикующий её — не считает, что форма — это “я”, или что “я” владеет формой, или что форма находится внутри “я”, или что “я” находится внутри формы.

Он не считает, что переживание — это “я”, или что “я” владеет переживанием, или что переживание находится внутри “я”, или что “я” находится внутри переживания.

Он не считает, что восприятие — это “я”, или что “я” владеет восприятием, или что восприятие находится внутри “я”, или что “я” находится внутри восприятия.

Он не считает, что активность — это “я”, или что “я” владеет активностью, или что активность находится внутри “я”, или что “я” находится внутри активности.

Он не считает, что сознание — это “я”, или что “я” владеет сознанием, или что сознание находится внутри “я”, или что “я” находится внутри сознания.

Вот как личностный взгляд не возникает».

12. «Учитель, каково услаждение, какова опасность и каково спасение в отношении формы? Каково услаждение, какова опасность и каково спасение в отношении переживания? Каково услаждение, какова опасность и каково спасение в отношении восприятия? Каково услаждение, какова опасность и каково спасение в отношении активности? Каково услаждение, какова опасность и каково спасение в отношении сознания?»

«Удовольствие и радость, монах, которые возникают в зависимости от формы, — это услаждение в отношении формы. Эта форма непостоянна, пронизана страданием, подвержена изменению — это опасность в отношении формы. Устранение желания и страсти, оставление желания и страсти по отношению к форме — это спасение в отношении формы.

Удовольствие и радость, которые возникают в зависимости от переживания, — это услаждение в отношении переживания. Это переживание непостоянно, пронизано страданием, подвержено изменению — это опасность в отношении переживания. Устранение желания и страсти, оставление желания и страсти по отношению к чувству — это спасение в отношении переживания.

Удовольствие и радость, которые возникают в зависимости от восприятия, — это услаждение в отношении восприятия. Это восприятие непостоянно, пронизано страданием, подвержено изменению — это опасность в отношении восприятия. Устранение желания и страсти, оставление желания и страсти по отношению к восприятию — это спасение в отношении восприятия.

Удовольствие и радость, которые возникают в зависимости от активности, — это услаждение в отношении активности. Эта активность непостоянна, пронизана страданием, подвержена изменению — это опасность в отношении активности. Устранение желания и страсти, оставление желания и страсти по отношению к активности — это спасение в отношении активности.

Удовольствие и радость, которые возникают в зависимости от сознания, — это услаждение в отношении сознания. Это сознание непостоянно, пронизано страданием, подвержено изменению — это опасность в отношении сознания. Устранение желания и страсти, оставление желания и страсти по отношению к сознанию — это спасение в отношении сознания».

13. «Учитель, каким должно быть знание, каким должно быть видение, чтобы в отношении этого тела с его сознанием и всеми внешними признаками не возникало сотворения “я”, сотворения «моего» и скрытой склонности к самоутверждению?»

«Монах, любой вид формы — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой, — всякую форму следует видеть с правильной мудростью так, как она есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

Любой вид переживания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого, — всякое переживание следует видеть с правильной мудростью так, как оно есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

Любой вид восприятия — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого, — всякое восприятие следует видеть с правильной мудростью так, как оно есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

Любой вид активности — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или тонкой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой, — всю активность следует видеть с правильной мудростью так, как она есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

Любой вид сознания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого, — всякое сознание следует видеть с правильной мудростью так, как оно есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

Когда человек так видит и знает, в отношении этого тела с его сознанием и всеми внешними признаками не возникает сотворения “я”, сотворения «моего» и скрытой склонности к самоутверждению».

14. И в этот момент некий монах подумал: «Так выходит, что форма — это не “я”, переживание — это не “я”, восприятие — это не “я”, активность — это не “я”, сознание — это не “я”. Тогда на какое же “я” окажет влияние то, что содеяно чем-то безличным?»

И тогда Возвышенный, познав своим умом мысли того монаха, обратился к монахам так:

«Бывает так, монахи, когда некий заблудший человек, бестолковый и невежественный, с умом, охваченным страстным желанием, может посчитать, что способен превзойти Учение Учителя вот таким образом: “Так выходит, что форма — это не “я”, переживание — это не “я”, восприятие — это не “я”, активность — это не “я”, сознание — это не “я”. Тогда на какое же “я” окажет влияние то, что содеяно чем-то безличным?” Монахи, я обучал вас, задавая вам вопросы по разнообразным темам при разнообразных обстоятельствах.

15. Как вы думаете, монахи, форма постоянна или непостоянна?»

«Непостоянна, Учитель».

«А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?»

«Страданием, Учитель».

«А то, что непостоянно, пронизано страданием, подвержено изменению, подходит ли для того, чтобы считаться таковым: “Это моё, я таков, это моё “я””?»

«Нет, Учитель».

«Как вы думаете, монахи, переживание постоянно или непостоянно?»

«Непостоянно, Учитель».

«А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?»

«Страданием, Учитель».

«А то, что непостоянно, пронизано страданием, подвержено изменению, подходит ли для того, чтобы считаться таковым: “Это моё, я таков, это моё “я””?»

«Нет, Учитель».

«Как вы думаете, монахи, восприятие постоянно или непостоянно?»

«Непостоянно, Учитель».

«А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?»

«Страданием, Учитель».

«А то, что непостоянно, пронизано страданием, подвержено изменению, подходит ли для того, чтобы считаться таковым: “Это моё, я таков, это моё “я””?»

«Нет, Учитель».

«Как вы думаете, монахи, активность постоянна или непостоянна?»

«Непостоянны, Учитель».

«А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?»

«Страданием, Учитель».

«А то, что непостоянно, пронизано страданием, подвержено изменению, подходит ли для того, чтобы считаться таковым: “Это моё, я таков, это моё “я””?»

«Нет, Учитель».

«Как вы думаете, монахи, сознание постоянно или непостоянно?»

«Непостоянно, Учитель».

«А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?»

«Страданием, Учитель».

«А то, что непостоянно, пронизано страданием, подвержено изменению, подходит ли для того, чтобы считаться таковым: “Это моё, я таков, это моё “я””?»

«Нет, Учитель».

16. «Поэтому, монахи, любой вид формы — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой, — всякую форму следует видеть с правильной мудростью так, как она есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

Любой вид переживания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого, — всякое переживание следует видеть с правильной мудростью так, как оно есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

Любой вид восприятия — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого, — всякое восприятие следует видеть с правильной мудростью так, как оно есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

Любой вид активности — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или тонкой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой, — всю активность следует видеть с правильной мудростью так, как она есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

Любой вид сознания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого, — всякое сознание следует видеть с правильной мудростью так, как оно есть на самом деле: “Это не моё, это не “я”, в этом нет “я””.

17. Видя таким образом, хорошо обученный Благородный ученик освобождается от очарованности формой, освобождается от очарованности переживанием, освобождается от очарованности восприятием, освобождается от очарованности активностью, освобождается от очарованности сознанием.

18. Освободившись от очарованности, он становится бесстрастным. Через бесстрастие он полностью освобождается. С полным освобождением приходит понимание: “Освобождение достигнуто”. Он понимает: “Рождение закончено, святая жизнь исполнена, задача выполнена. Больше не будет возвращения в какое-либо состояние вовлечённости”».

Так сказал Возвышенный. Монахи были удовлетворены и восхищены словами Возвышенного. И по мере того как происходила эта беседа, умы шестидесяти монахов освободились от помрачений.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.