Маджхима Никая 108
Гопакамоггаллана Сутта
К Гопаке Моггаллане

1. Так я услышал. Однажды Почтенный Ананда пребывал близ Раджагахи, в Бамбуковой Роще, в Беличьем Святилище, вскоре после того, как Возвышенный достиг окончательной Ниббаны.

2. И в то время царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи, питая недоверие к царю Падджоте, построил в Раджагахе укрепления .

3. И вот однажды утром Почтенный Ананда оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в Раджагаху за подаяниями. И тогда мысль пришла к Почтенному Ананде: «Слишком рано ходить по Раджагахе за подаяниями. Пожалуй, я отправлюсь туда, где брамин Гопака Моггаллана совершает свои службы».

4. И вот Почтенный Ананда отправился туда, где брамин Гопака Моггаллана совершал свои службы. Брамин Гопака Моггаллана увидел Почтенного Ананду издали и сказал ему: «Пожалуйста, Господин Ананда, подойди к нам! Добро пожаловать, Господин Ананда! Долгое время у тебя, Господин Ананда, не было возможности прийти сюда. Пожалуйста, присядь, Господин Ананда, вот здесь подготовлено сиденье». Почтенный Ананда сел на подготовленное сиденье. Брамин Гопака Моггаллана выбрал более низкое сиденье, сел рядом и спросил Почтенного Ананду:

5. «Господин Ананда, есть ли хоть один монах, который во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал Господин Готама, совершенный и полностью просветлённый?»

[Почтенный Ананда ответил:]

«Брамин, нет ни одного монаха, который во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал Возвышенный, совершенный и полностью просветлённый. Ведь Возвышенный – зачинатель небывалого прежде пути, прокладчик не проложенного прежде пути, объявитель не объявленного прежде пути. Он знаток пути, открыватель пути, господин пути. И его ученики теперь пребывают в следовании по этому пути и овладевают им после».

6. Но эта беседа между Почтенным Анандой и брамином Гопакой Моггалланой была прервана, так как брамин Вассакара, главный министр Магадхи, инспектируя Раджагаху, отправился к Почтенному Ананде – к тому месту, где брамин Гопака Моггаллана совершал свои службы. Он обменялся с Почтенным Анандой вежливыми приветствиями, сел рядом и спросил Почтенного Ананду: «О чём вы беседуете, Господин Ананда? В чём состояла незавершённая вами беседа?»

[Почтенный Ананда ответил:]

«Брамин, брамин Гопака Моггаллана спросил меня: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, который во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал Господин Готама, совершенный и полностью просветлённый?”

Я ответил:

“Брамин, нет ни одного монаха, который во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал Возвышенный, совершенный и полностью просветлённый. Ведь Возвышенный – зачинатель небывалого прежде пути, прокладчик не проложенного прежде пути, объявитель не объявленного прежде пути. Он знаток пути, открыватель пути, господин пути. И его ученики теперь пребывают в следовании по этому пути и овладевают им после”».

7. [Тогда брамин Вассакара спросил:]

«Господин Ананда, есть ли хоть один монах, которого Господин Готама назначил так: “Он будет вашим прибежищем после того, как я уйду”, и к которому вы теперь идёте за прибежищем?»

[Почтенный Ананда ответил:]

«Брамин, нет ни одного монаха, который был бы назначен Возвышенным, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, так: “Он будет вашим прибежищем после того, как я уйду”, и к которому мы теперь идём за прибежищем».

8. «Но, Господин Ананда, есть ли хоть один монах, который был избран Сангхой и назначен группой старших монахов так: “Он будет нашим прибежищем после того, как Возвышенный ушёл”, и к которому вы теперь идёте за прибежищем»?

«Брамин, нет ни одного монаха, который был избран Сангхой и назначен группой старших монахов так: “Он будет нашим прибежищем после того, как Возвышенный ушёл”, и к которому мы теперь идём за прибежищем».

9. «Но если у вас нет прибежища, Господин Ананда, то в чём причина вашего единодушия?»

«Мы не без прибежища, брамин. У нас есть прибежище. У нас есть Дхамма в качестве прибежища».

10. [Тогда брамин Вассакара спросил:]

«Когда ты был спрошен так: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, который во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал Господин Готама, совершенный и полностью просветлённый?” – ты ответил так:

“Брамин, нет ни одного монаха, который во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал Возвышенный, совершенный и полностью просветлённый. Ведь Возвышенный – зачинатель небывалого прежде пути, прокладчик не проложенного прежде пути, объявитель не объявленного прежде пути. Он знаток пути, открыватель пути, господин пути. И его ученики теперь пребывают в следовании по этому пути и овладевают им после”.

И когда ты был спрошен так: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, которого Господин Готама назначил так: “Он будет вашим прибежищем после того, как я уйду”, и к которому вы теперь идёте за прибежищем?” – ты ответил так:

“Брамин, нет ни одного монаха, который был бы назначен Возвышенным, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, так: “Он будет вашим прибежищем после того, как я уйду”, и к которому мы теперь идём за прибежищем”.

И когда ты был спрошен так: “Но, Господин Ананда, есть ли хоть один монах, который был избран Сангхой и назначен группой старших монахов так: “Он будет нашим прибежищем после того, как Возвышенный ушёл”, и к которому вы теперь идёте за прибежищем”? – ты ответил так:

“Брамин, нет ни одного монаха, который был избран Сангхой и назначен группой старших монахов так: “Он будет нашим прибежищем после того, как Возвышенный ушёл”, и к которому мы теперь идём за прибежищем”.

Но когда ты был спрошен так: “Но если у вас нет прибежища, Господин Ананда, то в чём причина вашего единодушия?” – ты ответил так:

“Мы не без прибежища, брамин. У нас есть прибежище. У нас есть Дхамма в качестве прибежища”.

Как понимать значение этих утверждений, Господин Ананда?»

[Почтенный Ананда ответил:]

«Брамин, Возвышенный, который знает и видит, совершенный и полностью просветлённый, предписал путь практики для монахов и установил Патимоккху. В день Упосатхи все те из нас, кто живёт в зависимости от какого-либо одного сельского округа, собираются вместе, и, когда мы собрались, мы просим того, кто знает Патимоккху, продекламировать её. Если монах вспоминает о нарушении или проступке по мере того, как Патимоккха декламируется, мы поступаем с ним в соответствии с Дхаммой, в соответствии с предписаниями. Не достопочтенные [монахи] заставляют нас поступать так. Дхамма заставляет нас поступать так».

11. «Господин Ананда, есть ли хоть один монах, которого вы цените, чтите, уважаете, почитаете и на которого вы полагаетесь, уважая и почитая его?»

«Есть такой монах, брамин, которого мы ценим, чтим, уважаем, почитаем и на которого мы полагаемся, уважая и почитая его».

12. [Тогда брамин Вассакара спросил:]

«Когда ты был спрошен так: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, которого Господин Готама назначил так: “Он будет вашим прибежищем после того, как я уйду”, и к которому вы теперь идёте за прибежищем?” – ты ответил так:

“Брамин, нет ни одного монаха, который был бы назначен Возвышенным, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, так: “Он будет вашим прибежищем после того, как я уйду”, и к которому мы теперь идём за прибежищем”.

Но когда ты был спрошен так: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, которого вы цените, чтите, уважаете, почитаете и на которого вы полагаетесь, уважая и почитая его?” – ты ответил так:

“Есть такой монах, брамин, которого мы ценим, чтим, уважаем, почитаем и на которого мы полагаемся, уважая и почитая его”.

Как понимать значение этих утверждений, Господин Ананда?»

13. [Почтенный Ананда ответил:]

«Брамин, есть десять качеств, внушающих доверие, которые были провозглашены Возвышенным, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым. Когда эти качества есть в ком-либо из нас, то мы ценим, чтим, уважаем, почитаем его и живём в зависимости от него, уважая и почитая его. Какие десять?

14. (1) Вот монах следует правилам нравственности, он пребывает, обуздывая себя Патимоккхой, обладая хорошим поведением и [подобающими] средствами, видя опасность в мельчайших проступках. Возложив на себя правила практики, он соблюдает их.

15. (2) Он много изучал, помнит то, что учил, накапливает [в своём уме] то, что он изучил. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, гармоничны и в духе и в букве, провозглашающие идеально полную и чистую святую жизнь, – таких учений он много изучал, удерживал в уме, повторял вслух [по памяти], исследовал их в уме и тщательно проникал в них воззрением.

16. (3) Он довольствуется любым видом одеяний, еды, жилищ, лекарств.

17. (4) Он достигает по желанию без сложностей и проблем четырёх джхан, что составляют высший ум и являются приятными пребываниями здесь и сейчас.

18. (5) Он владеет различными видами сверхъестественных сил: [он может,] будучи одним, становиться многими; будучи многими, становиться одним; появляться, исчезать; беспрепятственно проходить сквозь стены, бастионы, горы, как если бы шёл сквозь пустое пространство; нырять в землю и выныривать из неё, как если бы она была водой; ходить по воде и не тонуть, как если бы вода была сушей; сидя со скрещенными ногами, лететь по воздуху, как крылатая птица; своей рукой касаться и ударять даже солнце и луну, обладая настолько великой силой и могуществом; так влиять на тело, чтобы достигать даже мира Брахмы.

19. (6) За счёт элемента божественного уха, очищенного и превосходящего человеческое, он слышит оба вида звуков: божественные и человеческие, далёкие и близкие.

20. (7) Он знает умы других существ, других личностей, направив на них свой собственный ум; различает ум со страстью как ум со страстью, а ум без страсти как ум без страсти; различает ум с отвращением как ум с отвращением, а ум без отвращения как ум без отвращения; различает ум с неведением как ум с неведением, а ум без неведения как ум без неведения; различает суженный ум как суженный ум, расширенный ум как расширенный ум; различает увеличенный ум как увеличенный ум, а неувеличенный ум как неувеличенный ум; различает сильный ум как сильный ум и непревзойдённый в силе ум как непревзойдённый в силе ум; различает собранный ум как собранный ум, а рассеянный ум как рассеянный ум; различает освобождённый ум как освобождённый ум, а неосвобождённый ум как неосвобождённый ум.

21. (8) Он вспоминает многочисленные прошлые жизни: одну жизнь, две жизни, три жизни, четыре, пять, десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, многие циклы распада мира, многие циклы эволюции мира, так: “Там у меня было такое-то имя, я жил в таком-то роду, имел такую-то внешность. Таковой была моя пища, таковым было моё переживание удовольствия и боли, таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился там-то. И там у меня тоже было такое-то имя, я жил в таком-то роду, имел такую-то внешность. Таковой была моя пища, таковым было моё переживание удовольствия и боли, таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился здесь”.

22. (9) За счёт божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, он видит смерть и перерождение существ, различает низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой: “Эти существа, что имели дурное поведение телом, речью и умом, оскорблявшие Благородных, придерживавшиеся негармоничных воззрений и действовавшие под влиянием негармоничных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в мире лишений, в плохих местах, в погибели, в аду. Но эти существа, что имели хорошее поведение телом, речью и умом, не оскорблявшие Благородных, придерживавшиеся гармоничных воззрений и действовавшие под влиянием гармоничных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в приятных местах, в небесных мирах”, — если он желает так, посредством божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, видеть смерть и перерождение существ, различать низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой.

23. (10) За счёт уничтожения помрачений здесь и сейчас он входит в незапятнанное освобождение от страстного желания и пребывает в нём, входит в освобождение от неведения и пребывает в нём, зная и проявляя эти состояния для себя самостоятельно посредством прямого знания.

Таковы, брамин, десять качеств, внушающих доверие, которые были провозглашены Возвышенным, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым. Когда эти качества есть в ком-либо из нас, то мы ценим, чтим, уважаем, почитаем его и живём, полагаясь на него, уважая и почитая его».

24. После этих слов брамин Вассакара, министр Магадхи, сказал военачальнику Упананде: «Как ты думаешь, военачальник? Когда эти достопочтенные ценят того, кого следует ценить, уважают того, кого следует уважать, чтят того, кого следует чтить, почитают того, кого следует почитать, то, вне сомнений, они ценят того, кого следует ценить, уважают того, кого следует уважать, чтят того, кого следует чтить, почитают того, кого следует почитать. Ведь если бы эти достопочтенные не ценили, не уважали, не чтили, не почитали такого человека, то кого бы они тогда могли ценить, уважать, чтить, почитать и полагаясь на кого, уважая и почитая его, они бы жили?»

25. Затем брамин Вассакара, министр Магадхи, спросил Почтенного Ананду: «Где ты сейчас проживаешь, Господин Ананда?»

«Я живу здесь, в Бамбуковой Роще, брамин».

«Я надеюсь, Господин Ананда, что Бамбуковая Роща приятна, тиха, никакие голоса не тревожат её, что она способствует затворничеству, удалённая от людей, подходящая для уединения».

«В самом деле, брамин, Бамбуковая Роща приятна, тиха, никакие голоса не тревожат её, она способствует затворничеству, удалённая от людей, подходящая для уединения; всё это благодаря таким заботливым попечителям, как ты».

[На это брамин Вассакара сказал:]

«На самом деле, Господин Ананда, Бамбуковая Роща приятна, тиха, никакие голоса не тревожат её, она способствует затворничеству, удалённая от людей, подходящая для уединения – из-за достопочтенных, которые медитируют и взращивают медитацию. Почтенные медитируют и взращивают медитацию. Однажды, Господин Ананда, Господин Готама проживал в Весали, в Зале с Остроконечной Крышей в Великом Лесу. Тогда я отправился туда, подошёл к Господину Готаме, и многими способами он беседовал со мной на тему медитации. Господин Готама был медитирующим и взращивал медитацию, и он восхвалял каждый вид медитации».

26. [На это Почтенный Ананда сказал:]

«Брамин, Возвышенный не восхвалял каждый вид медитации, но и не порицал каждый вид медитации. И какой вид медитации Возвышенный не восхвалял? Вот, брамин, некий человек пребывает с умом, охваченным чувственной жаждой, он жертва чувственной влечения и он не понимает в соответствии с действительностью спасения от чувственной влечения. Когда он лелеет в себе чувственную жажду, его ум становится охвачен препятствиями. Он пребывает с умом, охваченным недоброжелательностью; он пребывает с умом, охваченным ленью и апатией; он пребывает с умом, охваченным неугомонностью и сожалением; он пребывает с умом, охваченным сомнением, он жертва сомнения, и он не понимает в соответствии с действительностью спасения от сомнения. Когда он лелеет в себе сомнение, его ум становится охвачен препятствиями. Возвышенный не восхвалял такой вид медитации.

27. И какой вид медитации Возвышенный восхвалял?

Вот, брамин, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний ума, монах входит в первую джхану и пребывает в ней, которая сопровождается думанием об объекте медитации и удержанием внимания на нём, а также радостью и довольством, которые возникли из-за этой отстранённости.

С угасанием думания об объекте медитации и удержания внимания на нём монах входит во вторую джхану и пребывает в ней, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, отсутствуют думание и удержание, но есть радость и довольство, которые возникли посредством собранности ума.

С угасанием радости монах пребывает в покое, осознанным, полностью бодрствующим, всё ещё чувствуя телесное довольство. Он входит в третью джхану и пребывает в ней, о которой Благородные говорят так: «Он спокоен, осознан, пребывает в довольстве».

С оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и сожаления, монах входит в четвёртую джхану и пребывает в ней, которая ни-приятна-ни-болезненна, характерна чистейшей осознанностью из-за спокойствия.

Возвышенный восхвалял такой вид медитации».

28. [На это брамин Вассакара сказал:]

«Похоже, Господин Ананда, что Господин Готама порицал тот вид медитации, который следует порицать, и восхвалял тот вид медитации, который следует восхвалять. А теперь, Господин Ананда, нам нужно идти. Мы заняты, и у нас много дел».

[Почтенный Ананда сказал:]

«Ты можешь идти, брамин, когда сочтёшь нужным».

И тогда брамин Вассакара, министр Магадхи, восхитившись и возрадовавшись словам Почтенного Ананды, поднялся со своего сиденья и ушёл.

29. И вскоре после того, как он ушёл, брамин Гопака Моггаллана сказал Почтенному Ананде: «Господин Ананда, ты ещё не ответил на мой вопрос».

[Почтенный Ананда сказал:]

«Разве мы не сказали тебе, брамин: “Брамин, нет ни одного монаха, который во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал Возвышенный, совершенный и полностью просветлённый. Ведь Возвышенный – зачинатель небывалого прежде пути, прокладчик не проложенного прежде пути, объявитель не объявленного прежде пути. Он знаток пути, открыватель пути, господин пути. И его ученики теперь пребывают в следовании по этому пути и овладевают им после”?»

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.