Маджхима Никая 101
Дэвадаха Сутта
В Дэвадахе

1. Я слышал, что однажды Возвышенный пребывал в стране Сакьев. У Сакьев был город под названием Девадаха, и там Возвышенный обратился к монахам: «Монахи!»

«Да, Учитель», – отвечали монахи.

Возвышенный сказал:

2. «Монахи, есть некоторые духовные странники и брамины, которых имеют такое воззрение и которые учат так: “Какое бы чувство человек ни испытывал – удовольствие, боль или ни-боль-ни-удовольствие, – всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий больше не будет последствий в будущем. Если больше нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано”. Таково учение нигантхов, монахи.

3. Отправившись к нигантхам, которые так учат, я спросил их[, верно ли следующее]: “Какое бы чувство человек ни испытывал – удовольствие, боль или ни-боль-ни-удовольствие, – всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий больше не будет последствий в будущем. Если больше нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано”.

Будучи спрошенными мной так, нигантхи подтвердили это: “Да”.

Тогда я сказал им:

4. “Но, друзья, знаете ли вы о том, существовали вы в прошлом или же нет?” – “Нет, друг”. – “А знаете ли вы, совершали вы в прошлом плохие деяния или же не совершали?” – “Нет, друг”. – “А знаете ли вы, какие конкретно плохие деяния вы совершали в прошлом?” – “Нет, друг”. – “А знаете ли вы, сколько именно страдания вами уже исчерпано, сколько страдания вам ещё предстоит исчерпать или сколько именно страдания нужно вообще исчерпать, чтобы оно было полностью исчерпано?” – “Нет, друг”. – “А знаете ли вы, как можно отбросить неблаготворные умственные качества и развить благотворные умственные качества прямо здесь и сейчас?” – “Нет, друг”.

5. [Тогда я сказал:]

“Итак, друзья, выходит, что вы не знаете, существовали вы в прошлом или же не существовали; не знаете, совершали вы в прошлом плохие деяния или же не совершали; не знаете, какие конкретно плохие деяния вы совершали в прошлом; не знаете, сколько именно страдания вами уже исчерпано, сколько страдания вам ещё предстоит исчерпать или сколько именно страдания нужно вообще исчерпать, чтобы оно было полностью исчерпано; не знаете, как можно отбросить неблаготворные умственные качества и развить благотворные умственные качества прямо здесь и сейчас. Но в таком случае ваше утверждение: “Какое бы чувство человек ни испытывал – удовольствие, боль или ни-боль-ни-удовольствие, – всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий больше не будет последствий в будущем. Если больше нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано”, – не имеет под собой почвы.

6. Ведь только в том случае, если бы вы знали, существовали вы в прошлом или же не существовали; если бы вы знали, совершали вы в прошлом плохие деяния или же не совершали; если бы вы знали, какие конкретно плохие деяния вы совершали в прошлом; если бы вы знали, сколько именно страдания вами уже исчерпано, сколько страдания вам ещё предстоит исчерпать или сколько именно страдания нужно вообще исчерпать, чтобы оно было полностью исчерпано; если бы вы знали, как можно отбросить неблаготворные умственные качества и развить благотворные умственные качества прямо здесь и сейчас, – только в этом случае ваше утверждение: “Какое бы чувство человек ни испытывал – удовольствие, боль или ни-боль-ни-удовольствие, – всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий больше не будет последствий в будущем. Если больше нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано”, – имело бы под собой почву.

7. Друзья нигантхи, это подобно тому, как если бы человека подстрелили стрелой, густо смазанной ядом. В результате этого он испытывал бы жестокие, острые, раздирающие боли. Его друзья и товарищи, родственники и родня привели бы к нему хирурга. Хирург бы сделал круговой надрез вокруг раны ножом. В ходе этой операции человек бы испытывал жестокие, острые, раздирающие боли. Хирург бы прощупал стрелу зондом. В ходе этого прощупывания человек бы испытывал жестокие, острые, раздирающие боли. Затем хирург извлёк бы стрелу. В ходе извлечения человек бы испытывал жестокие, острые, раздирающие боли. Затем хирург приложил бы к ране жгучее лекарство. При соприкосновении раны с лекарством человек бы испытывал жестокие, острые, раздирающие боли. Но затем, позже, когда рана бы зажила и кожа восстановилась, он был бы доволен и счастлив, освобождён, мог бы делать, что захотел, мог бы пойти, куда бы ему вздумается. Тогда этот человек мог бы подумать: “Прежде я был подстрелен стрелой, густо смазанной ядом. В результате этого я испытывал жестокие, острые, раздирающие боли. Мои друзья и товарищи, родственники и родня привели ко мне хирурга. Хирург сделал круговой надрез вокруг раны ножом. В ходе этой операции я испытывал жестокие, острые, раздирающие боли. Хирург прощупал стрелу зондом. В ходе этого прощупывания я испытывал жестокие, острые, раздирающие боли. Затем хирург извлёк стрелу. В ходе извлечения я испытывал жестокие, острые, раздирающие боли. Затем хирург приложил к ране жгучее лекарство. При соприкосновении раны с лекарством я испытывал жестокие, острые, раздирающие боли. Но затем, позже, когда рана зажила и кожа восстановилась, я стал доволен и счастлив, освобождён, могу делать, что хочу, могу пойти, куда мне вздумается”.

8. Точно так же, друзья нигантхи, только в том случае, если бы вы знали, существовали вы в прошлом или же не существовали; если бы вы знали, совершали вы в прошлом плохие деяния или же не совершали; если бы вы знали, какие конкретно плохие деяния вы совершали в прошлом; если бы вы знали, сколько именно страдания вами уже исчерпано, сколько страдания вам ещё предстоит исчерпать или сколько именно страдания нужно вообще исчерпать, чтобы оно было полностью исчерпано; если бы вы знали, как можно отбросить неблаготворные умственные качества и развить благотворные умственные качества прямо здесь и сейчас, – только в этом случае ваше утверждение: “Какое бы чувство человек ни испытывал – удовольствие, боль или ни-боль-ни-удовольствие, – всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий больше не будет последствий в будущем. Если больше нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано”, – имело бы под собой почву.

9. Но поскольку, друзья нигантхи, вы не знаете, существовали вы в прошлом или же не существовали; не знаете, совершали вы в прошлом плохие деяния или же не совершали; не знаете, какие конкретно плохие деяния вы совершали в прошлом; не знаете, сколько именно страдания вами уже исчерпано, сколько страдания вам ещё предстоит исчерпать или сколько именно страдания нужно вообще исчерпать, чтобы оно было полностью исчерпано; не знаете, как можно отбросить неблаготворные умственные качества и развить благотворные умственные качества прямо здесь и сейчас, ваше утверждение: “Какое бы чувство человек ни испытывал – удовольствие, боль или ни-боль-ни-удовольствие, – всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий больше не будет последствий в будущем. Если больше нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано”, – не имеет под собой почвы.

10. После этих моих слов нигантхи сказали мне: “Друг, [наш учитель] Нигантха Натапутта – всезнающий, всевидящий – провозглашает абсолютное знание и видение так: “Иду я или стою, нахожусь во сне или в бодрствовании, знание и видение постоянно и непрерывно утверждены во мне”. Он сказал нам: “Нигантхи, есть плохие деяния, которые вы делали в прошлом. Исчерпайте их этими болезненными аскезами. Когда в настоящем вы сдержаны в теле, сдержаны в речи, сдержаны в уме, то это есть неделание плохих деяний на будущее. Поэтому, с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий, не будет последствий в будущем. Когда нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано”. Мы принимаем это [учение], предпочитаем его, довольны им”.

11. После этих их слов я сказал нигантхам: “Друзья нигантхи, есть пять вещей, которые могут оказаться двоякими [- либо истинными, либо ложными]. Какие пять?

  • вера,
  • принятие,
  • священная традиция,
  • умозаключение, сделанное посредством обдумывания,
  • принятие воззрения после обдумывания.

Эти пять вещей могут оказаться двоякими [- либо истинными, либо ложными].

Итак, какого рода ваша вера к вашему учителю, [когда он говорит] о прошлом? Какого рода ваше принятие? Какого рода ваша священная традиция? Какого рода ваши умозаключения, сделанные посредством обдумывания? Какого рода ваше принятие воззрения после обдумывания?”

После этих моих слов, монахи, я не услышал от нигантхов каких-либо стоящих доводов в защиту их учения.

12. Поэтому я спросил их далее: “Друзья нигантхи, скажите, когда вы занимаетесь своим жестоким старанием, жестокими усилиями, испытываете ли вы жестокие, острые, раздирающие боли из-за этой своей суровой аскезы? И когда вы не занимаетесь своим жестоким старанием, жестокими усилиями, испытываете ли вы жестокие, острые, раздирающие боли из-за своей суровой аскезы?”

“Когда мы занимаемся своим жестоким старанием, жестокими усилиями, мы испытываем жестокие, острые, раздирающие боли из-за своей суровой аскезы, друг Готама. А когда мы не занимаемся своим жестоким старанием, жестокими усилиями, мы не испытываем жестоких, острых, раздирающих болей из-за своей суровой аскезы”.

13. “Итак, вы говорите, что, когда вы занимаетесь своим жестоким старанием, жестокими усилиями, вы испытываете жестокие, острые, раздирающие боли из-за своей суровой аскезы. А когда вы не занимаетесь своим жестоким старанием, жестокими усилиями, вы не испытываете жестокие, острые, раздирающие боли из-за своей суровой аскезы. Но если так, это не соответствует заявляемому вами, достопочтенные нигантхи: “Какое бы чувство человек ни испытывал – удовольствие, боль или ни-боль-ни-удовольствие, – всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий больше не будет последствий в будущем. Если больше нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано”.

14. Если бы, друзья нигантхи, вы испытывали острые, раздирающие боли не только когда вы занимаетесь своим жестоким старанием, жестокими усилиями, но и когда вы не занимаетесь ими, то тогда это бы соответствовало сказанному вами, достопочтенные нигантхи: “Какое бы чувство человек ни испытывал – удовольствие, боль или ни-боль-ни-удовольствие, – всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий больше не будет последствий в будущем. Если больше нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано”.

15. Но поскольку, друзья нигантхи, когда вы занимаетесь своим жестоким старанием, жестокими усилиями, вы испытываете жестокие, острые, раздирающие боли из-за своей суровой аскезы, а когда вы не занимаетесь своим жестоким старанием, жестокими усилиями, вы не испытываете жестокие, острые, раздирающие боли из-за своей суровой аскезы, вы заблуждаетесь, по незнанию и неведению придерживаетесь этой ошибочной позиции: “Какое бы чувство человек ни испытывал – удовольствие, боль или ни-боль-ни-удовольствие, – всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому с уничтожением прошлых действий с помощью аскезы и посредством неделания новых действий больше не будет последствий в будущем. Если больше нет последствий в будущем, наступает окончание [цепи воспроизведения] действия. С окончанием [цепи воспроизведения] действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание [воспроизведения] чувства. С окончанием [воспроизведения] чувства всякое горе и страдание будет исчерпано””.

После этих моих слов, монахи, я не услышал от нигантхов каких-либо стоящих доводов в защиту их учения.

16. И тогда, монахи, я сказал нигантхам следующее: “Друзья нигантхи, скажите: может ли действие[, результат которого] переживается здесь и сейчас, за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] будет пережит в будущей жизни?”

“Нет, друг”, – [ответили нигантхи].

“А может ли действие действие[, результат которого] должен быть пережит в будущей жизни, за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] переживается здесь и сейчас?”

“Нет, друг”.

17. “Друзья нигантхи, скажите: может ли действие[, результат которого] переживается как удовольствие, за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] переживается как боль?”

“Нет, друг”.

“А может ли действие[, результат которого] переживается как боль, за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] переживается как удовольствие?”

“Нет, друг”.

18. “Друзья нигантхи, скажите: может ли действие[, результат которого] должен созреть здесь и сейчас, за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] созреет для переживания лишь в следующей жизни?”

“Нет, друг”.

“А может ли действие[, результат которого] созреет для переживания лишь в следующей жизни, за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] созреет для переживания здесь и сейчас?”

“Нет, друг”.

19. “Друзья нигантхи, скажите: может ли действие[, результат которого] должен созреть как сильное переживание, за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] созреет как едва заметное переживание?”

“Нет, друг”.

“А может ли действие[, результат которого] должен созреть как едва заметное переживание, за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] созреет как сильное переживание?”

“Нет, друг”.

20. “Друзья нигантхи, скажите: может ли действие[, результат которого] переживается, за счёт стараний и усилий быть превращено действие[, результат которого] не переживается?”

“Нет, друг”.

“А может ли действие[, результат которого] не переживается, за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] переживается?”

“Нет, друг”.

21. [Тогда я сказал:]

“Итак, друзья, выходит, что действие[, результат которого] переживается здесь и сейчас, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] будет пережит в будущей жизни, и действие[, результат которого] должен быть пережит в будущей жизни, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] переживается здесь и сейчас; действие[, результат которого] переживается как удовольствие, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] переживается как боль, и действие[, результат которого] переживается как боль, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] переживается как удовольствие; действие[, результат которого] должен созреть здесь и сейчас, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] созреет для переживания лишь в следующей жизни, и действие[, результат которого] созреет для переживания лишь в следующей жизни, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] созреет для переживания здесь и сейчас; действие[, результат которого] должен созреть как сильное переживание, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] созреет как едва заметное переживание, и действие[, результат которого] должен созреть как едва заметное переживание, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] созреет как сильное переживание; действие[, результат которого] переживается, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] не переживается, и действие[, результат которого] не переживается, не может за счёт стараний и усилий быть превращено в действие[, результат которого] переживается. В таком случае выходит, что старание нигантхов безблагодатно, усилие их безблагодатно”.

22. Таково учение нигантхов, монахи. И поскольку учение нигантхов таково, можно сделать десять разумных выводов из их утверждений, которые дают почву для их критики:

(1) Если существа переживают удовольствие и боль на основании того, что было сделано в прошлом, то в таком случае очевидно, что нигантхи совершали в прошлом дурные поступки, поскольку сейчас они переживают такие жестокие, острые, раздирающие боли.

(2) Если существа переживают удовольствие и боль по воле Высочайшего Бога, то в таком случае очевидно, что нигантхи созданы злым Высочайшим Богом, поскольку сейчас они переживают такие жестокие, острые, раздирающие боли.

(3) Если существа переживают удовольствие и боль на основании простого везения, то в таком случае очевидно, что нигантхам сильно не везёт, поскольку сейчас они переживают такие жестокие, острые, раздирающие боли.

(4) Если существа переживают удовольствие и боль на основании рождения, то в таком случае очевидно, что у нигантхов плохое рождение, поскольку сейчас они переживают такие жестокие, острые, раздирающие боли.

(5) Если существа переживают удовольствие и боль на основании усилий, прилагаемых здесь и сейчас, то в таком случае очевидно, что усилия нигантхов здесь и сейчас плохи, поскольку сейчас они переживают такие жестокие, острые, раздирающие боли.

(6) Если существа переживают удовольствие и боль на основании того, что было сделано в прошлом, то нигантхи заслуживают порицания. Даже если нет, они всё равно заслуживают порицания.

(7) Если существа переживают удовольствие и боль по воле Высочайшего Бога, то нигантхи заслуживают порицания. Даже если нет, они всё равно заслуживают порицания.

(8) Если существа переживают удовольствие и боль на основании простого везения, то нигантхи заслуживают порицания. Даже если нет, они всё равно заслуживают порицания.

(9) Если существа переживают удовольствие и боль на основании рождения, то нигантхи заслуживают порицания. Даже если нет, они всё равно заслуживают порицания.

(10) Если существа переживают удовольствие и боль на основании усилий, прилагаемых здесь и сейчас, то нигантхи заслуживают порицания. Даже если нет, они всё равно заслуживают порицания.

Таково учение нигантхов, монахи. И поскольку учение нигантхов таково, можно сделать эти десять разумных выводов из их утверждений, которые дают почву для их критики. Именно поэтому старание нигантхов безблагодатно, усилие их безблагодатно.

23. А какое же старание благодатно, какое усилие благодатно? Вот монах, будучи неугнетённым [страданием], не тяготит себя болью, как и не отвергает удовольствие, не противоречащее Дхамме, и при этом он остаётся не ослеплённым этим удовольствием. Он распознаёт: “Когда я прилагаю целенаправленное старание, этот конкретный источник страдания сходит на нет во мне благодаря этому целенаправленному старанию; и когда я смотрю со спокойствием, этот конкретный источник страдания сходит на нет во мне по мере того, как я развиваю спокойствие”. Он прилагает целенаправленное старание к этому конкретному источнику страдания, который сходит на нет в нём благодаря этому целенаправленному старанию; и он развивает спокойствие по отношению к этому конкретному источнику страдания, который сходит на нет в нём по мере того, как он развивает это спокойствие. Когда он прилагает целенаправленное старание, каждый конкретный источник страдания сходит на нет в нём благодаря этому целенаправленному старанию; таким образом это страдание иссякает в нём. Когда он смотрит на него со спокойствием, каждый конкретный источник страдания сходит на нет в нём по мере того, как он развивает спокойствие; таким образом это страдание иссякает в нём.

24. Представьте, что мужчина влюблён в женщину, его ум скован сильным желанием, сильной страстью. И вот он видит, как она стоит с другим мужчиной, болтает с ним, шутит и смеётся. Скажите, монахи, как вы думаете: когда он видит её с другим мужчиной, как она болтает с ним, шутит и смеётся, возникнет ли в нём печаль, горечь, боль, уныние и отчаяние?»

«Да, Учитель, – [ответили монахи,] – Потому что он влюблён в неё, его ум скован сильным желанием, сильной страстью. И вот он видит, как она стоит с другим мужчиной, болтает с ним, шутит и смеётся. И потому, когда он видит её с другим мужчиной, как она болтает с ним, шутит и смеётся, в нём возникает печаль, горечь, боль, уныние и отчаяние».

25. [Тогда Возвышенный продолжил:]

«А теперь представьте, что мысль приходит к нему: “Я влюблён в эту женщину, мой ум скован сильным желанием, сильной страстью. Когда я вижу её с другим мужчиной, как она болтает с ним, шутит и смеётся, то печаль, горечь, боль, уныние и отчаяние возникают во мне. Почему бы мне не отбросить свою страсть и желание к этой женщине?” И он отбрасывает своё желание и страсть к этой женщине, а потом видит её с другим мужчиной, как она болтает с ним, шутит и смеётся. Как вы думаете, монахи? Когда он видит её с другим мужчиной, как она болтает с ним, шутит и смеётся, возникнет ли в нём печаль, горечь, боль, уныние и отчаяние?»

«Нет, Учитель, – [ответили монахи,] – Поскольку он не имеет страсти по отношению к этой женщине, то, когда он видит её с другим мужчиной, как она болтает с ним, шутит и смеётся, в нём не возникает печаль, горечь, боль, уныние и отчаяние».

26. «Точно так же, монахи, монах, будучи неугнетённым [страданием], не тяготит себя болью, как и не отвергает удовольствие, не противоречащее Дхамме, и при этом он остаётся не ослеплённым этим удовольствием. Он распознаёт: “Когда я прилагаю целенаправленное старание, этот конкретный источник страдания сходит на нет во мне благодаря этому целенаправленному старанию; и когда я смотрю со спокойствием, этот конкретный источник страдания сходит на нет во мне по мере того, как я развиваю спокойствие”. Он прилагает целенаправленное старание к этому конкретному источнику страдания, который сходит на нет в нём благодаря этому целенаправленному старанию; и он развивает спокойствие по отношению к этому конкретному источнику страдания, который сходит на нет в нём по мере того, как он развивает это спокойствие. Когда он прилагает целенаправленное старание, каждый конкретный источник страдания сходит на нет в нём благодаря этому целенаправленному старанию; таким образом это страдание иссякает в нём. Когда он смотрит на него со спокойствием, каждый конкретный источник страдания сходит на нет в нём по мере того, как он развивает спокойствие; таким образом это страдание иссякает в нём.

Вот таким образом, монахи, старание благодатно, усилие благодатно.

27. Далее, монах замечает: “Когда я живу, потакая удовольствиям, неблаготворные состояния разрастаются во мне, а благотворные состояния сокращаются. Однако когда я в том, что болезненно, прилагаю усилие, то неблаготворные состояния сокращаются во мне, а благотворные – увеличиваются. Почему бы мне [и дальше] не прилагать усилие в том, что болезненно?” Так он прилагает усилие в том, что болезненно. По мере того как он так делает, неблаготворные состояния сокращаются в нём, а благотворные увеличиваются. И тогда спустя какое-то время ему более нет нужды прилагать усилия в том, что болезненно. Почему? Потому что он достиг цели, ради которой он прилагал усилия в том, что болезненно. Вот почему спустя какое-то время ему более нет нужды прилагать усилия в том, что болезненно.

28. Представьте, монахи, что некий изготовитель стрел нагревал бы и высушивал древко стрелы между двумя огнями, чтобы сделать его прямым и гибким. И затем, спустя какое-то время, ему более не было бы нужды нагревать древко стрелы между двумя огнями, чтобы сделать его прямым и гибким. Почему? Потому что он достиг цели, ради которой он нагревал и высушивал древко. Вот почему позже, спустя какое-то время, ему более не было бы нужды нагревать древко стрелы между двумя огнями, чтобы сделать его прямым и гибким.

29. Точно так же монах замечает: “Когда я живу, потакая удовольствиям, неблаготворные состояния разрастаются во мне, а благотворные состояния сокращаются. Однако когда я в том, что болезненно, прилагаю усилие, то неблаготворные состояния сокращаются во мне, а благотворные – увеличиваются. Почему бы мне [и дальше] не прилагать усилие в том, что болезненно?” Так он прилагает усилие в том, что болезненно. По мере того как он так делает, неблаготворные состояния сокращаются в нём, а благотворные увеличиваются. И тогда спустя какое-то время ему более нет нужды прилагать усилия в том, что болезненно. Почему? Потому что он достиг цели, ради которой он прилагал усилия в том, что болезненно. Вот почему спустя какое-то время ему более нет нужды прилагать усилия в том, что болезненно. И таким образом, монахи, старание благодатно, усилие благодатно.

30. Далее, монахи, в мире появляется Татхагата — исполненный блага, полностью просветлённый, совершенный в истинном знании и в поведении, возвышенный, знаток миров, несравненный предводитель смиренных, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный. Он прямо познал этот мир с его богами, Марами, Брахмами, с его человечеством, включающим духовных странников и браминов, князей и народ. Он обучает Дхамме – прекрасной в начале, прекрасной в середине и прекрасной в конце, гармоничной в духе и в букве. Он раскрывает святую жизнь – всецело совершенную и чистую.

31. Глава дома или его сын, услышав Дхамму, обретает веру в Татхагату и размышляет: “Мирская жизнь суетна и пыльна. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам. Не просто, проживая дома, вести святую жизнь в идеальном совершенстве, всецело чистую, словно отполированный перламутр. Что, если я, обрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, оставлю мирскую жизнь ради жизни бездомной?”

Так, через некоторое время он оставляет всё своё богатство — большое или малое. Оставляет круг своих родных — большой или малый. Обривает волосы и бороду, надевает жёлтые одежды и оставляет мирскую жизнь ради жизни бездомной.

32. Когда он отправился в бездомную жизнь, наделённый монашеским обучением и способом жизни, тогда, Отказавшись от убийства, он воздерживается от убийства. Он живёт, выбросив прочь дубину, выбросив прочь нож, добросовестный, милосердный, желающий блага всем живым существам.

Отказавшись от воровства, он воздерживается от воровства. Он берёт только то, что дают, принимает только подаренное, живёт не хитростью, а чистотой. Это также часть его нравственности.

Отказавшись от сексуальности, он ведёт жизнь целомудренную, сторонясь половых сношений и воздерживаясь от них, привычных среди простых людей.

Отказавшись от лживой речи, он воздерживается от лживой речи. Он говорит истину, держится за истину, в этом он прочен, надёжен, не обманывает мир.

Отказавшись от речи, сеющей распри, он воздерживается от речи, сеющей распри. То, что он слышал здесь, он не рассказывает там, чтобы не посеять рознь между этими людьми и теми. То, что он слышал там, он не рассказывает здесь, чтобы не посеять рознь между тамошними людьми и здешними. Он примиряет тех, кто поругался, и ещё больше укрепляет тех, кто дружен; он любит согласие, радуется согласию, наслаждается согласием, говорит такие вещи, которые создают согласие.

Отказавшись от резкой речи, он воздерживается от резкой речи. Он говорит слова, приятные уху, любящие, проникающие в сердце, вежливые, приятные и нравящиеся большинству людей.

Отказавшись от пустой болтовни, он воздерживается от пустой болтовни. Он говорит в нужный момент, говорит действительное, то, что согласуется с целью, с учением и с практикой. Он говорит ценные слова, уместные, разумные, проясняющие, связанные с целью.

Он воздерживается от нанесения вреда семенам и растительной жизни.

Он ест только один раз в день, воздерживаясь от принятия пищи вечером и от еды в неположенное время днём.

Он воздерживается от танцев, пения, музыки и зрелищ.

Он воздерживается от ношения гирлянд и от украшения себя косметикой и ароматами.

Он воздерживается от высоких и роскошных кроватей и сидений.

Он воздерживается от принятия золота и денег.

Он воздерживается от принятия неприготовленного риса.

Он воздерживается от принятия сырого мяса.

Он воздерживается от принятия женщин и девушек.

Он воздерживается от принятия рабов и рабынь.

Он воздерживается от принятия овец и коз.

Он воздерживается от принятия птиц и свиней.

Он воздерживается от принятия слонов, коров, жеребцов и кобыл.

Он воздерживается от принятия полей и хозяйств.

Он воздерживается от взятия на себя обязанности посыльного.

Он воздерживается от покупки и продажи.

Он воздерживается от жульничества на весах, в металлах и мерах.

Он воздерживается от взяточничества, обмана и мошенничества.

Он воздерживается от нанесения увечий, казней, лишения кого-либо свободы, разбоя, грабежа и насилия.

33. Он довольствуется лишь монашескими одеждами, чтобы покрыть тело, и едой с подаяний для утоления голода. Подобно птице, крылья которой — её единственный груз, куда бы она ни отправилась, точно так же и он довольствуется одеждами для покрытия тела и едой с подаяний для утоления голода. Куда бы он ни отправился, он берёт с собой лишь минимально необходимое.

Наделённый этой благородной совокупностью нравственности, он внутренне ощущает незапятнанную благодать.

34. Воспринимая глазом форму, он не цепляется за её особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность видеть — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Слыша ухом звук, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность слышать — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Чуя носом запах, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность чувствовать запах — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Пробуя языком вкус, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность чувствовать вкус — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Воспринимая телом ощущение, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность к ощущению — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Воспринимая умом мысль, он не цепляется за её особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность к умственному восприятию — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Наделённый этой благородной сдержанностью органов чувств, он внутренне ощущает незапятнанную благодать.

35. Он становится тем, кто действует с полной внимательностью, когда идёт вперёд и возвращается.

Кто действует с полной внимательностью, когда смотрит вперёд и смотрит в сторону.

Кто действует с полной внимательностью, когда сгибает и разгибает члены своего тела.

Кто действует с полной внимательностью, когда несёт внешнюю накидку, верхнее одеяние, свою чашу.

Кто действует с полной внимательностью, когда ест, пьёт, жуёт, пробует.

Кто действует с полной внимательностью, когда мочится и испражняется.

Кто действует с полной внимательностью, когда идёт, стоит, сидит, засыпает, просыпается, разговаривает и молчит.

36. Наделённый этой благородной совокупностью нравственности, этой благородной сдержанностью органов чувств, этой благородной осознанностью и бдительностью, он ищет уединённое жилище: пустынную местность, тень дерева, гору, узкую горную долину, пещеру на склоне холма, кладбище, лесную рощу, открытое пространство, стог соломы.

37. После принятия пищи, возвратившись из похода за подаянием, он садится со скрещенными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает осознанность впереди.

Оставляя алчность к миру, он пребывает с осознанным умом, лишённым алчности. Он очищает ум от алчности. Оставляя недоброжелательность и злость, он пребывает с осознанным умом, лишённым злобы, желающий блага всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности и злости. Оставляя апатию и сонливость, он пребывает с осознанным умом, лишённым апатии и сонливости, — осознанным, бдительным, на свету. Он очищает свой ум от апатии и сонливости. Отбрасывая неугомонность и беспокойство, он пребывает непоколебимым, с внутренне успокоенным умом. Он очищает ум от неугомонности и беспокойства. Отбрасывая сомнение, он выходит за пределы сомнения, не имея недоумений в отношении здоровых состояний ума. Он очищает свой ум от сомнения.

38. Оставив эти пять помех, изъянов осознанного ума, которые ослабляют мудрость, он, полностью оставив чувственные удовольствия, оставив неумелые качества ума, входит в первую джхану и пребывает в ней: восторг и счастье, рождённые этим оставлением, сопровождаются мыслью об объекте медитации и мыслью об удержании внимания на объекте медитации. И таким образом, монахи, старание благодатно, усилие благодатно.

39. Затем, с успокоением мыслей об объекте и об удержании внимания на нём, он входит во вторую джхану и пребывает в ней, что характеризуется уверенностью и единением ума без мыслей об объекте и об удержании внимания на нём. Его наполняют радость и счастье, рождённые собранностью ума. И таким образом, монахи, старание благодатно, усилие благодатно.

40. Затем, с успокоением радости, он пребывает в спокойствии, и, осознающий и полностью бодрствующий, всё ещё ощущая удовольствие в теле, он входит в третью джхану и пребывает в ней, о которой Благородные говорят так: “Спокойный и осознанный, он обрёл приятное пребывание”. И таким образом, монахи, старание благодатно, усилие благодатно.

41. Затем, с успокоением удовольствия и боли, как и с более ранним исчезновением радости и недовольства, он входит в четвёртую джхану и пребывает в ней: он пребывает в чистейшем спокойствии и осознанности, в ни-удовольствии-ни-боли. И таким образом, монахи, старание благодатно, усилие благодатно.

42. Когда его собранный ум таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на вспоминание своих прошлых жизней. Он вспоминает множество своих прошлых жизней – одну, две… пять… десять… пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, за многие эпохи сжатия мира, за многие эпохи расширения мира, за многие эпохи сжатия и расширения мира: “Там я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник в таком-то месте. Тут тоже я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник тут”. Так он вспоминает множество своих жизней во всех их аспектах и деталях. И таким образом, монахи, старание благодатно, усилие благодатно.

43. Когда его собранный ум таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на знание о перерождении существ. Посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и он различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями: “Эти достойные существа, которые придерживались плохого поведения в поступках, речах и мыслях, оскорбляли Благородных, были привержены неверным воззрениям, предпринимая действия на основе неверных воззрений, – они, с прекращением жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в мирах лишений, с плохой участью, в мучениях, даже в аду. А эти достойные существа, которые придерживались хорошего поведения в поступках, речах и мыслях, которые не оскорбляли Благородных, были привержены верным воззрениям, предпринимая действия на основе верных воззрений, – они, с остановкой жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в благоприятных сферах, даже в райских мирах”. Так, посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и он различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями. И таким образом, монахи, старание благодатно, усилие благодатно.

44. Когда его собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на знание о прекращении помрачений.

Он прямо познаёт, как оно есть: “Вот страдание”. Он прямо познаёт, как оно есть: “Вот возникновение страдания”. Он прямо познаёт, как оно есть: “Вот прекращение страдания”. Он прямо познаёт, как оно есть: “Вот Путь, ведущий к прекращению страдания”.

Он прямо познаёт, как оно есть: “Вот помрачения”. Он прямо познаёт, как оно есть: “Вот возникновение помрачений”. Он прямо познаёт, как оно есть: “Вот прекращение помрачений”. Он прямо познаёт, как оно есть: “Вот Путь, ведущий к прекращению помрачений”.

45. Когда он познал и увидел всё это таким образом, его ум освободился от помрачения вовлечённости, от помрачения неведения. Когда он освободился, к нему пришло знание: “Освобождение достигнуто”. Он прямо познал: “Рождение уничтожено, цель чистой жизни достигнута, должное выполнено. И больше не произойдёт вхождения в какое бы то ни было состояние вовлечённости”. И таким образом, монахи, старание благодатно, усилие благодатно.

46. Таково учение Татхагаты, монахи. И поскольку учение Татхагаты таково, есть десять разумных оснований для его восхваления:

(1) Если существа переживают удовольствие и боль на основании того, что было сделано в прошлом, то в таком случае очевидно, что Татхагата совершал в прошлом хорошие поступки, поскольку сейчас он переживают такие непомрачённые приятные чувства.

(2) Если существа переживают удовольствие и боль по воле Высочайшего Бога, то в таком случае очевидно, что Татхагата создан добрым Высочайшим Богом, поскольку сейчас он переживает такие непомрачённые приятные чувства.

(3) Если существа переживают удовольствие и боль на основании простого везения, то в таком случае очевидно, что Татхагата в высшей степени удачлив, поскольку сейчас он переживает такие непомрачённые приятные чувства.

(4) Если существа переживают удовольствие и боль на основании рождения, то в таком случае очевидно, что у Татхагаты в высшей степени хорошее рождение, поскольку сейчас он переживает такие непомрачённые приятные чувства.

(5) Если существа переживают удовольствие и боль на основании усилий, прилагаемых здесь и сейчас, то в таком случае очевидно, что усилия Татхагаты здесь и сейчас хороши, поскольку сейчас он переживает такие непомрачённые приятные чувства.

(6) Если существа переживают удовольствие и боль на основании того, что было сделано в прошлом, то Татхагата заслуживает восхваления. Даже если нет, он всё равно заслуживает восхваления.

(7) Если существа переживают удовольствие и боль по воле Высочайшего Бога, то Татхагата заслуживает восхваления. Даже если нет, он всё равно заслуживает восхваления.

(8) Если существа переживают удовольствие и боль на основании простого везения, то Татхагата заслуживает восхваления. Даже если нет, он всё равно заслуживает восхваления.

(9) Если существа переживают удовольствие и боль на основании рождения, то Татхагата заслуживает восхваления. Даже если нет, он всё равно заслуживает восхваления.

(10) Если существа переживают удовольствие и боль на основании усилий, прилагаемых здесь и сейчас, то Татхагата заслуживает восхваления. Даже если нет, он всё равно заслуживает восхваления.

Таково учение Татхагаты, монахи. И поскольку учение Татхагаты таково, есть эти десять разумных оснований для его восхваления».

Так сказал Возвышенный. Довольные, монахи восхитились словами Возвышенного.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.