Маджхима Никая 100
Сангарава Сутта
К Сангараве

1. Так я услышал. Однажды Возвышенный путешествовал по стране Косал вместе с большой Сангхой монахов.

2. И в то время в Чандалакаппе проживала браминка по имени Дхананьджани. Она была наделена полным доверием к Будде, Дхамме и Сангхе. Однажды она споткнулась и произнесла три раза: «Слава Возвышенному, совершенному и полностью просветлённому! Слава Возвышенному, совершенному и полностью просветлённому! Слава Возвышенному, совершенному и полностью просветлённому!»

3. В то время браминский ученик по имени Сангарава проживал в Чандалакаппе. Он был знатоком Трёх Вед в их словарях, литургии, фонологии, этимологии и историях, как пятое. Он хорошо знал филологию, грамматику и был прекрасно сведущ в натурфилософии и в знаках Великого Человека. Услышав, что браминка Дхананьджани произнесла эти слова, он сказал ей: «Как низка и постыдна эта браминка Дхананьджани, ведь она восхваляет этого бритоголового духовного странника, когда вокруг брамины».

[Дхананьджани ответила:]

«Дорогой господин, ты не знаешь нравственности и мудрости Возвышенного. Если бы ты знал нравственность и мудрость Возвышенного, дорогой господин, ты бы никогда не стал ругать и оскорблять его».

[На это браминский ученик Сангарава сказал:]

«В таком случае, почтенная, извести меня, когда духовный странник Готама прибудет в Чандалакаппу».

«Хорошо, дорогой господин», – ответила браминка Дхананьджани.

4. И вот, совершив несколько переходов по стране Косал, Возвышенный со временем прибыл в Чандалакаппу. Там, в Чандалакаппе, Возвышенный остановился в Манговой Роще, принадлежащей роду Тодеййи.

5. Браминка Дхананьджани услышала, что Возвышенный прибыл, а потому она отправилась к браминскому ученику Сангараве и сказала ему: «Дорогой господин, Возвышенный прибыл в Чандалакаппу и остановился здесь, в Чандалакаппе, в Манговой Роще, принадлежащей роду Тодеййи. И теперь, дорогой господин, ты можешь отправляться, когда сочтёшь нужным».

«Хорошо, почтенная», – ответил он. Затем он отправился к Возвышенному и, обменявшись с ним вежливыми приветствиями и любезностями, сел рядом и сказал:

6. «Господин Готама, есть некие духовные странники и брамины, которые заявляют [о том, что учат] основам святой жизни, поскольку достигли завершения и совершенства прямого знания уже в этой жизни. Где находится Господин Готама среди этих духовных странников и браминов?»

7. [Возвышенный ответил:]

«Брамин, я говорю, что среди этих духовных странников и браминов, которые заявляют [о том, что учат] основам святой жизни, поскольку достигли завершения и совершенства прямого знания уже в этой жизни, есть различие.

Некоторые из них являются традиционалистами, которые на основании устной традиции заявляют [о том, что учат] основам святой жизни после достижения, поскольку достигли завершения и совершенства прямого знания уже в этой жизни. Таковыми[, например,] являются брамины Трёх Вед.

[Далее,] другие являются теми, кто призывает на основании одной лишь веры принять[, что именно они учат] основам святой жизни, поскольку достигли завершения и совершенства прямого знания уже в этой жизни. Таковыми[, например,] являются те, кто рассуждает[, исходя из собственных соображений].

И есть также те духовные странники и брамины, которые, действительно напрямую познав Дхамму самостоятельно среди вещей, не слышанных прежде, заявляют [о том, что учат] основам святой жизни, поскольку достигли завершения и совершенства прямого знания уже в этой жизни.

8. Я, брамин, один из именно этих браминов и духовных странников, которые, напрямую познав Дхамму самостоятельно среди вещей, не слышанных прежде, заявляют [о том, что учат] основам святой жизни, поскольку достигли завершения и совершенства прямого знания уже в этой жизни. И то, почему я один из именно этих браминов и духовных странников, можно понять следующим образом.

9. Брамин, до своего просветления, когда я всё ещё был только лишь непросветлённым бодхисаттой, я думал так: “Мирская жизнь пресыщена и пыльна. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам. Не просто, проживая дома, вести святую жизнь в идеальном совершенстве, всецело чистую, словно блестящий перламутр. Что, если я, обрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, оставлю мирскую жизнь ради жизни бездомной?”

10. Позже, в те времена, когда я всё ещё был молод, с чёрными волосами, наделённый благословением молодости на первом этапе жизни, я сбрил волосы и бороду и — хотя родители желали для меня иного и горевали со слезами на глазах — надел жёлтые одежды, отринул мирское житие и стал жить бездомной жизнью.

11. Отправившись на поиски непомрачённого, непревзойдённого состояния возвышенного спокойствия, я пошёл к Аларе Каламе и сказал ему: “Друг Калама, я хочу вести святую жизнь в этом учении и этой практике”.

Алара Калама ответил мне: “Почтенный может оставаться здесь. Это учение таково, что мудрец вскоре сможет войти и пребывать в том знании, которым обладает его учитель, засвидетельствовав это самостоятельно посредством прямого знания”.

И вскоре я быстро освоил это учение. За счёт одного лишь повторения и заучивания я мог говорить со знанием и уверенностью и заявлять: “Я знаю и вижу”. И кроме меня были и другие такие же.

Я подумал: “Не только за счёт одной веры Алара Калама утверждает: “Я вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания”. Вне сомнений, он на самом деле знает и видит эту Дхамму”. Поэтому я отправился к Аларе Каламе и спросил: “Друг Калама, до какой степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней?” В ответ он сказал, что достиг сферы отсутствия всего.

Я подумал: “Не только Алара Калама имеет доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. У меня тоже есть доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. Что, если я приложу усилия и постигну Дхамму, о которой Алара Калама говорит, что вошёл в неё и пребывает в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?”

И вскоре я вошёл в ту Дхамму и пребывал в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Я подошёл к нему и сказал: “Друг Калама, до этой ли степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?”

“Да, мой друг”, – [ответил Алара Калама].

[Тогда я сказал:]

“Я тоже, друг, дошёл до этой степени, и вошёл в эту Дхамму, и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания”.

[На это Алара Калама сказал:]

“Это удача для нас, мой друг, огромная для нас удача, что у нас есть такой спутник в святой жизни. Та Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. И та Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Ту Дхамму, что знаю я, знаешь и ты; ту Дхамму, что знаешь ты, знаю и я. Каков я, таков и ты; каков ты, таков и я. Идём, друг, будем вместе вести эту общину учеников”.

Таким образом мой учитель, Алара Калама, поставил меня, своего ученика, наравне с собой и оказал мне большое почтение. Но ко мне пришла мысль: “Эта Дхамма не ведёт к бесстрастию, к избавлению от чар, к прекращению, к успокоению, к прямому знанию, к Пробуждению, к Ниббане. Но ведёт только к перерождению в месте отсутствия всего”. Поэтому, не удовлетворившись этой Дхаммой, я ушёл.

12. Всё ещё пребывая в поисках непомрачённого, непревзойдённого состояния возвышенного спокойствия, я пошёл к Уддаке Рамапутте и сказал ему: “Друг, я хочу вести святую жизнь в этом учении и этой практике”.

Уддака Рамапутта ответил мне: “Почтенный может оставаться здесь. Это учение таково, что мудрец вскоре сможет войти и пребывать в том знании, которым обладает его учитель, засвидетельствовав это самостоятельно посредством прямого знания”.

И вскоре я быстро освоил это учение. За счёт одного лишь повторения и заучивания я мог говорить со знанием и уверенностью и заявлять: “Я знаю и вижу”. И кроме меня были и другие такие же.

Я подумал: “Не только за счёт одной веры Рама утверждает: “Я вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания”. Вне сомнений, он на самом деле знает и видит эту Дхамму”. Поэтому я отправился к Уддаке Рамапутте и спросил: “Друг Рама, до какой степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней?” В ответ он сказал, что достиг сферы ни-восприятия-ни-невосприятия.

Я подумал: “Не только Рама имеет доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. У меня тоже есть доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. Что, если я приложу усилия и постигну Дхамму, о которой Рама говорит, что вошёл в неё и пребывает в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?”

И вскоре я вошёл в ту Дхамму и пребывал в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Я подошёл к нему и сказал: “Друг Рама, до этой ли степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?”

“Да, мой друг”, – [ответил Уддака Рамапутта].

[Тогда я сказал:]

“Я тоже, друг, дошёл до этой степени, и вошёл в эту Дхамму, и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания”.

[На это Уддака Рамапутта сказал:]

“Это удача для нас, мой друг, огромная для нас удача, что у нас есть такой спутник в святой жизни. Та Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. И та Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Ту Дхамму, что знаю я, знаешь и ты; ту Дхамму, что знаешь ты, знаю и я. Каков я, таков и ты; каков ты, таков и я. Идём, друг, будем вместе вести эту общину учеников”.

Таким образом Уддака Рамапутта, мой спутник в святой жизни, предложил мне стать учителем и оказал мне большое почтение. Но ко мне пришла мысль: “Эта Дхамма не ведёт к бесстрастию, к избавлению от чар, к прекращению, к успокоению, к прямому знанию, к Пробуждению, к Ниббане. Но ведёт только к перерождению в месте ни-восприятия-ни-невосприятия”. Поэтому, не удовлетворившись этой Дхаммой, я ушёл.

13. Всё ещё пребывая в поисках непомрачённого, непревзойдённого состояния возвышенного спокойствия, я скитался по стране Магадх, пока в конце концов не подошёл к Сенанигама близ Урувелы. Там я увидел чудесную местность с вдохновляющей лесной чащей, кристально чистой рекой с восхитительными берегами и деревнями со всех сторон, в которые можно было бы ходить за подаянием. Мысль пришла ко мне: “Как чудесна эта местность с вдохновляющей лесной чащей, кристально чистой рекой с восхитительными берегами и деревнями со всех сторон, в которые можно было бы ходить за подаянием. Оно послужит стараниям того, кто пребывает в стараниях”. А потому я там сел и подумал: “Прекрасное место для стараний”.

14. Затем три аналогии пришли мне на ум сами собой, внезапно. Предположим, что было бы мокрое и пропитанное насквозь влагой полено, лежащее в воде. И человек, проходящий мимо с палкой для добывания огня, подумал бы: “Я разожгу огонь. Я создам тепло”. Как ты думаешь, смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением палки в мокром, пропитанном насквозь влагой полене, лежащем в воде?»

«Нет, Господин Готама, – [ответил браминский ученик Сангарава,] – Потому что полено мокрое и пропитано насквозь влагой, кроме того, оно лежит в воде. Со временем человека просто постигли бы усталость и разочарование».

[Возвышенный продолжил:]

«Так же, брамин, и с любыми духовными странниками и браминами, которые живут, не отлучая себя телесно и умственно от чувственных удовольствий, и чьи чувственные желания, страсти, увлечения, жажда и погоня за чувственными удовольствиями не были полностью оставлены и успокоены. Даже если те добрые духовные странники и брамины чувствуют болезненные, мучительные и пронзительные переживания в своих стараниях, они не способны к знанию, видению и высшему просветлению; и даже если те добрые духовные странники и брамины не чувствуют болезненных, мучительных и пронзительных чувств в своих стараниях, они не способны к знанию, видению и высшему просветлению. Это – первая аналогия, которая пришла мне на ум сама собой, внезапно.

15. Затем вторая аналогия пришла мне на ум сама собой, внезапно. Предположим, что было бы мокрое и пропитанное насквозь влагой полено, лежащее вдалеке от воды. И человек, проходящий мимо с палкой для добывания огня, подумал бы: “Я разожгу огонь. Я создам тепло”. Как ты думаешь, смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением палки в мокром, пропитанном насквозь влагой полене, лежащем вдалеке от воды?»

«Нет, Господин Готама, – [ответил браминский ученик Сангарава,] – Потому что полено мокрое и пропитано насквозь влагой, даже несмотря на то, что оно лежит далеко от воды. Со временем человека просто постигли бы усталость и разочарование».

[Возвышенный продолжил:]

«Так же, брамин, и с любыми духовными странниками и браминами, которые живут, отлучив себя телесно и умственно от чувственных удовольствий, но чьи чувственные желания, страсти, увлечения, жажда и погоня за чувственными удовольствиями не были полностью оставлены и успокоены. Даже если те добрые духовные странники и брамины чувствуют болезненные, мучительные и пронзительные переживания в своих стараниях, они не способны к знанию, видению и высшему просветлению; и даже если те добрые духовные странники и брамины не чувствуют болезненных, мучительных и пронзительных чувств в своих стараниях, они не способны к знанию, видению и высшему просветлению. Это – вторая аналогия, которая пришла мне на ум сама собой, внезапно.

16. Затем третья аналогия пришла мне на ум сама собой, внезапно. Предположим, что было бы сухое и не пропитанное влагой полено, лежащее вдалеке от воды. И человек, проходящий мимо с палкой для добывания огня, подумал бы: “Я разожгу огонь. Я создам тепло”. Как ты думаешь, смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением палки в сухом, не пропитанном влагой полене, лежащем вдалеке от воды?»

«Да, Господин Готама, – [ответил браминский ученик Сангарава,] – Потому что полено сухое и не пропитано влагой, кроме того, оно лежит вдалеке от воды».

[Возвышенный продолжил:]

«Так же, брамин, и с любыми духовными странниками и браминами, которые живут, отлучив себя телесно и умственно от чувственных удовольствий, и чьи чувственные желания, страсти, увлечения, жажда и погоня за чувственными удовольствиями были полностью оставлены и успокоены. Даже если те добрые духовные странники и брамины чувствуют болезненные, мучительные и пронзительные переживания в своих стараниях, они способны к знанию, видению и высшему просветлению; и даже если те добрые духовные странники и брамины не чувствуют болезненных, мучительных и пронзительных чувств в своих стараниях, они способны к знанию, видению и высшему просветлению. Это – третья аналогия, которая пришла мне на ум сама собой, внезапно.

17. Я подумал: “Что, если я, со стиснутыми зубами и поджатым к нёбу языком, собью, заставлю уйти, сокрушу свой ум своим умом?” И вот я, со стиснутыми зубами и поджатым к нёбу языком, стал сбивать, заставлять уйти, сокрушать свой ум своим умом. Как если бы сильный человек схватил слабого за голову, глотку или плечи и стал бы бить его, давить и заставлять уйти, так же и я стал со стиснутыми зубами и поджатым к нёбу языком сбивать, заставлять уйти, сокрушать свой ум своим умом, и пот струился из моих подмышек. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

18. Я подумал: “Что, если я буду практиковать медитацию с остановкой дыхания?” И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот и нос. По мере того как я делал это, в ушах стал раздаваться громкий шум, как от ветра. Этот звук в точности похож на звук раздуваемых в кузнице мехов — именно такой звук раздавался в моих ушах, пока я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот и нос. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

19. Я подумал: “Что, если я и дальше буду практиковать медитацию с остановкой дыхания?” И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. По мере того как я делал это, мощные ветры разрывали мою голову. Как если бы сильный человек рассекал мою голову острым мечом, точно так же мощные ветры разрывали мою голову, когда я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

20. Я подумал: “Что, если я и дальше буду практиковать медитацию с остановкой дыхания?” И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. По мере того как я делал это, мощные боли появились в моей голове. Как если бы сильный человек стягивал мою голову кожаной полосой, охватывающей голову как повязка, точно такие же мощные боли появились в моей голове, когда я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

21. Я подумал: “Что, если я и дальше буду практиковать медитацию с остановкой дыхания?” И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. По мере того как я делал это, мощные ветры начали вспарывать мой живот. Как если бы опытный мясник или его ученик вспорол живот быку своим острым мясницким ножом, точно так же мощные ветры начали вспарывать мой живот, когда я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

22. Я подумал: “Что, если я и дальше буду практиковать медитацию с остановкой дыхания?” И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. По мере того как я делал это, в теле моём возникло мощное горение. Как если бы два сильных человека схватили бы более слабого человека за обе руки и стали поджаривать его над горячими углями, точно так же в теле моём возникло мощное горение, когда я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

23. Тогда божества, увидев меня, сказали: “Духовный странник Готама умер”. Другие божества сказали: “Он не умер, но умирает”. Третьи сказали: “Он не умер и не умирает, а он — арахант, потому что таков путь арахантов”.

24. Я подумал: “Что, если я буду практиковать полное прекращение приёма пищи?” Тогда божества пришли ко мне и сказали: “Почтенный, пожалуйста, не практикуйте прекращение приёма пищи. Если вы не будете есть, мы будем вливать через ваши поры божественный нектар, и так вы выживете”. Я подумал: “Если я решусь отказаться от пищи полностью, а эти божества будут вливать через мои поры божественный нектар, то это будет обман”. А потому я приказал божествам уйти, сказав: “Довольно”.

25. Я подумал: “Что, если я буду принимать только чуть-чуть пищи, лишь по пригоршне за раз, будь то бобовый суп, суп из чечевицы, суп из вика или суп из гороха?” И вот я принимал только чуть-чуть пищи, лишь по пригоршне за раз, будь то бобовый суп, суп из чечевицы, суп из вика или суп из гороха. Моё тело пришло в сильное истощение. Из-за того, что я так мало ел, мои члены стали похожи на соединённые части стеблей лозы или стеблей бамбука. Из-за того, что я так мало ел, моя спина стала похожа на горб верблюда. Из-за того, что я так мало ел, мой позвоночник выступил, как ожерелье из бусин. Из-за того, что я так мало ел, мои рёбра выступили наружу, как балки старого перекошенного сарая. Из-за того, что я так мало ел, блеск моих глаз, казалось, утонул в глазницах, подобно блеску воды в глубоком колодце. Из-за того, что я так мало ел, кожа моей головы сморщилась и иссохла, подобно тому, как зелёная горькая тыква высыхает и сморщивается на жаре и ветре. Из-за того, что я так мало ел, кожа моего живота настолько прилипла к позвоночнику, что когда я трогал живот, то схватывал также и позвоночник, а когда я трогал спину, то дотрагивался также и до кожи живота. Из-за того, что я так мало ел, если я мочился или испражнялся, я прямо там же падал лицом вниз. Из-за того, что я так мало ел, то, как только я хотел почистить тело, потерев его члены руками, волосы — сгнившие на корню — выпадали с моего тела по мере того, как я его растирал.

26. Теперь люди, видевшие меня, говорили: “Духовный странник Готама — чёрный”. Другие говорили: “Духовный странник Готама не чёрный, а коричневый”. Ещё другие говорили: “Духовный странник Готама не чёрный и не коричневый, а с золотистой кожей”. Так сильно был испорчен чистый и яркий цвет моей кожи — просто из-за того, что я так мало ел.

27. Я подумал: “Какие бы духовные странники и брамины прошлого ни испытывали бы болезненных, мучительных, пронзающих ощущений из-за их стараний, то, что испытываю сейчас я, сильнее — нет ничего сильнее моих мучений. Какие бы духовные странники и брамины будущего ни испытывали бы болезненных, мучительных, пронзающих ощущений из-за их стараний, то, что испытываю сейчас я, сильнее — нет ничего сильнее моих мучений. Какие бы духовные странники и брамины настоящего ни испытывали бы болезненных, мучительных, пронзающих ощущений из-за их стараний, то, что испытываю сейчас я, сильнее, — нет ничего сильнее моих мучений. Но через эти мучительные аскетические практики я не достиг какого-либо сверхчеловеческого состояния или какого-либо отличия в знании и видении, достойного Благородных. Может ли существовать иной путь к Пробуждению?”

28. Я подумал: “Я помню, как однажды, когда мой отец из клана Сакьев работал, я сидел в прохладе тенистого миртового дерева, и тогда — вполне оставив чувственные удовольствия, оставив нездоровые состояния, — я вошёл в первую джхану и пребывал в ней, что сопровождалось думанием и вглядыванием в объект медитации, радостью и довольством, которые родились от оставления. Могло ли это быть путём к просветлению?” Вслед за этим воспоминанием пришло озарение: “Это и есть путь к просветлению”.

29. Я подумал: “Так почему же я боюсь этого довольства, которое не имеет ничего общего ни с чувственным наслаждением, ни с нездоровыми состояниями?” Я подумал: “Более я не боюсь этого довольства, которое не имеет ничего общего ни с чувственным наслаждением, ни с нездоровыми состояниями”.

30. Я подумал: “Нелегко достичь этого удовольствия, если тело настолько истощено. Что, если я приму какую-нибудь твёрдую пищу: немного варёного риса и хлеба?” И я поел твёрдой пищи – немного варёного риса и хлеба. В то время пять монахов прислуживали мне, думая: “Если наш духовный странник Готама достигнет какого-либо высшего состояния, он скажет нам”. Но когда они увидели, как я ем твёрдую пищу — немного варёного риса и хлеба, — они в отвращении покинули меня, думая так: “Духовный странник Готама впал в роскошь. Он оставил свои усилия и вернулся к роскоши”.

31. Так, когда я принял твёрдую пищу и восполнил силы, тогда — вполне оставив чувственные удовольствия и нездоровые состояния — я вошёл в первую джхану и пребывал в ней: радость и довольство, рождённые этим оставлением, сопровождались думанием и вглядыванием в объект медитации. Но приятное переживание, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.

32. С затуханием думания и вглядывания я вошёл во вторую джхану и пребывал в ней: в уверенности и единении ума, без думания и вглядывания, в радости и довольстве, рождённых собранностью ума. Но приятное переживание, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.

33. С затуханием радости я пребывал в спокойствии, осознанный и бдительный, всё ещё ощущая физическое довольство, и таким образом я вошёл в третью джхану и пребывал в ней, о каковом состоянии Благородные говорят: “Он пребывает в приятной обители, спокойный и осознанный”. Но приятное переживание, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.

34. С оставлением приятного и болезненного – и с предшествующим исчезновением радости и печали – я вошёл в четвёртую джхану и пребывал в ней: в состоянии за пределами приятного и неприятного, в чистоте осознанности, достигнутой благодаря спокойствию. Но приятное переживание, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.

35. Когда мой собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, я направил его на знание о воспоминании своих прошлых жизней. Я вспомнил множество своих прошлых жизней – одну, две… пять… десять… пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, за многие эпохи сжатия мира, за многие эпохи расширения мира, за многие эпохи сжатия и расширения мира: “Там я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник в таком-то месте. Тут тоже я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник тут”. Так я вспомнил множество своих жизней во всех их аспектах и деталях.

36. Это было первое Знание, которое я обрёл во время первой стражи ночи. Неведение было уничтожено – знание возникло, тьма была уничтожена – свет возник, как случается со всяким, кто усерден, пылок и полон решимости.

37. Когда мой собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, я направил его на знание о перерождении существ. Посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, я увидел, как существа покидают жизнь и перерождаются, и я различил, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями: “Эти достойные существа, которые придерживались плохого поведения в поступках, речах и мыслях, оскорбляли Благородных, были привержены неверным воззрениям, предпринимая действия на основе неверных воззрений, — они, с прекращением жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в мирах лишений, с плохой участью, в мучениях, даже в аду. А эти достойные существа, которые придерживались хорошего поведения в поступках, речах и мыслях, которые не оскорбляли Благородных, были привержены верным воззрениям, предпринимая действия на основе верных воззрений, — они, с остановкой жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в благоприятных сферах, даже в райских мирах”. Так, посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, я увидел, как существа покидают жизнь и перерождаются, и я различил, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями.

38. Это было второе Знание, которое я обрёл во время второй стражи ночи. Неведение было уничтожено – знание возникло, тьма была уничтожена – свет возник, как случается со всяким, кто усерден, пылок и полон решимости.

39. Когда мой собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, я направил его на знание о прекращении помрачений.

Я прямо познал, как оно есть: “Вот страдание”. Я прямо познал, как оно есть: “Вот возникновение страдания”. Я прямо познал, как оно есть: “Вот прекращение страдания”. Я прямо познал, как оно есть: “Вот Путь, ведущий к прекращению страдания”.

Я прямо познал, как оно есть: “Вот помрачения”. Я прямо познал, как оно есть: “Вот возникновение помрачений”. Я прямо познал, как оно есть: “Вот прекращение помрачений”. Я прямо познал, как оно есть: “Вот Путь, ведущий к прекращению помрачений”.

40. Когда я познал и увидел всё это таким образом, мой ум освободился от помрачения вовлечённости, от помрачения неведения. Когда я освободился, ко мне пришло знание: “Освобождение достигнуто”. Я прямо познал: “Рождение уничтожено, цель чистой жизни достигнута, должное выполнено. И больше не произойдёт вхождения в какое бы то ни было состояние вовлечённости”.

41. Это было третье Знание, которое я обрёл во время третьей стражи ночи. Неведение было уничтожено – знание возникло, тьма была уничтожена – свет возник, как случается со всяким, кто усерден, пылок и полон решимости».

42. После этих слов браминский ученик Сангарава сказал Возвышенному: «Устремление Господина Готамы было непоколебимым, устремление Господина Готамы было как у того, кто является чистым человеком, как оно и должно быть с тем, кто совершенный и полностью просветлённый. Но, Господин Готама, [позвольте задать вопрос:] существуют ли боги?»

[Возвышенный ответил:]

«Насколько мне известно, брамин, считается, что боги существуют».

[На это браминский ученик Сангарава спросил:]

«Но как же так, Господин Готама? Будучи спрошенным: “Существуют ли боги?”, ты говоришь: “Насколько мне известно, брамин, считается, что боги существуют”? Если так, то не является ли твой ответ лишь пустой ссылкой на чужое мнение?»

[Возвышенный ответил:]

«Брамин, когда кого-либо спрашивают: “Существуют ли боги?”, – то отвечает ли он: “Боги существуют”, или же: “Насколько мне известно, считается, что [боги существуют]”, – мудрый человек должен сделать однозначный вывод, что [в обоих случаях ответ означает одно и то же -] боги существуют».

«Но почему же ты не ответил мне первым способом, Господин Готама?» – [спросил браминский ученик Сангарава].

[Возвышенный ответил:]

«[Потому что] в мире действительно широко принято считать, брамин, что боги существуют».

43. После этого браминский ученик Сангарава сказал Возвышенному: «Великолепно, Господин Готама! Великолепно, Господин Готама! Как если бы кто-то поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий мог видеть, точно так же ты, Господин Готама, всесторонне прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в тебе, Господин Готама, в Дхамме и в Сангхе монахов. Господин Готама, помни меня как своего мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.