Маджхима Никая 85
К принцу Бодхи

Адаптированная версия сутты МН 85

Однажды Учитель находился около города Саваттхи, что в стране Бхаггов. В те дни для местного принца Бодхи был построен новый дворец, и на тот момент в нём ещё никто не успел поселиться. И вот принц пригласил Учителя на обед вместе с общиной монахов, на следующий день.

И вот, по случаю прибытия Учителя, принц Бодхи распорядился выстлать лестницу дворца белой тканью. Это было сделано с умыслом: согласно тогдашним поверьям, если святой человек наступит на ткань у входа в дом, это принесёт благополучие хозяину дома. Но Учитель, придя ко дворцу, остановился у нижней ступени лестницы, и не стал вступать на ткань. Принц Бодхи упрашивал его наступить на ткань, но Учитель не двигался с места.

Наконец, Ананда, ближайший помощник Учителя, сказал принцу:

– Принц, пусть ткань уберут. Учитель не станет вступать на неё, чтобы не подавать дурной пример будущим поколениям. Монахам не следует участвовать в суевериях.

Тогда принц приказал убрать ткань, и Учитель с монахами вошли во дворце, разместившись на подготовленных сидениях. Был подан превосходный обед, и принц собственноручно обслуживал Учителя и монахов. Когда Учитель закончил есть, принц выбрал более низкое сидение, сел рядом, и сказал Учителю:

– Господин, есть распространённое мнение, и я склонен с ним согласиться, что спасение не достигается через удовольствие. Спасение достигается через боль. Что ты на это скажешь?

Учитель сказал:

– Когда-то я и сам так думал, принц. До того, как обрести пробуждение, я долгое время руководствовался этим принципом. Пришло время и я ушёл из дома, обрив голову и надев жёлтые одежды. Я начал свой поиск спасения с того, что отправился к известному учителю, Аларе Каламе. Он научил меня своей практике и я в совершенстве освоил её, так, что Алара Калама пригласил меня быть своим духовным наследником. Но я оставил его, потому что понял, что его практика не ведёт к освобождению от страстей, от чар, что она не ведёт к успокоению и пробуждению. Я понял, что его практика ведёт лишь к перерождению в сфере отсутствия всего.

Потом я отправился к другому известному учителю, Уддаке Рамапутте. С ним у меня история повторилась. Я тоже освоил его практику в совершенстве, и он тоже пригласил меня стать его наследником, но я ушёл и от него, поскольку понял, что его практика ведёт лишь к перерождению в сфере тонкого сознания.

После этого я странствовал по стране Магадх, пока наконец не пришёл в чудесную местность с вдохновляющей лесной чащей, кристально чистой рекой, деревнями неподалёку. Я решил остановиться там, чтобы продолжить свой поиск.

В тот момент ко мне пришла мысль, что ключ к освобождению лежит в отлучении от чувственных желаний – физически и умственно. И тогда, следуя принципу «спасение через боль», я начал истязать своё тело аскезой.

Сначала я, стиснув зубы и поджав к нёбу язык, начал изо всех сил подавлять свой ум, чтобы заставить уйти нежелательные мысли, заставить ум перестать двигаться. Я достиг очень сильной осознанности, но тело моё стало напряжено и неспокойно, и я в конце концов пришёл в измождение этим болезненным старанием.

Потом я начал практиковать остановку дыхания, и в этой практике почти дошёл до смерти. Но и в этой практике тело моё стало напряжённым и неспокойным, и в конце концов я изнемог в этом болезненном старании.

После этого я начал практиковать голодание. Я начал сокращать приём пищи, и в конце концов дошёл до полного истощения. Моя кожа сморщилась, потемнела и иссохла. Волосы выпали. Когда я трогал живот, я мог нащупать позвоночник. Я постоянно падал в обморок.

И тогда я подумал: «Похоже, никакой аскет прошлого, настоящего или будущего, не способен причинить себе ещё большие страдания, чем я себе причинил. Но все эти усилия, вся эта боль не приблизили меня к освобождению даже на мизинец». И тогда я задумался – может ли существовать иной путь к пробуждению, кроме как через боль?

И вот я внезапно вспомнил один случай, когда я был ребёнком. Была весна, утро, праздник, я сидел под тенистым миртовым деревом и мой ум был таким спокойным, таким мирным, что я, совершенно забыв в тот момент о чувственных желаниях, пребывая в полной удовлетворённости, ощутил радость и ясность ума. Я мог думать в тот момент, но мои мысли не отвлекались на посторонние предметы. Это была первая джхана. И тогда я понял – именно здесь и лежит путь к пробуждению.

И вот я решил оставить путь боли и следовать путём радости, которая не имеет ничего общего с чувственными удовольствиями.

Спасение, принц, не достигается через чувственные удовольствия. Но оно не достигается и через боль.

– Что же было дальше, господин? – спросил принц, захваченный рассказом.

– Дальше я подумал, что пока моё тело так истощено, я не смогу следовать путём радости. И тогда я поел немного твёрдой пищи – риса и хлеба. В то время за мной ухаживали пять аскетов, в надежде стать моими учениками, когда я достигну освобождения. Увидев, что я начал питаться, они отвернулись от меня, думая, что я оставил свои старания.

Так или иначе, но когда я восполнил свои силы, я снова вошёл в первую джхану, как в то весеннее утро. Тем не менее, я не позволил себе увлечься этим состоянием, и дал этому процессу развиваться дальше.

Далее словесное мышление затихло, ум стал ещё более спокойным и нерассеянным, и я пребывал в радости и удовлетворённости. Это была вторая джхана. Я не остановился и на этом состоянии.

Далее радость тоже стихла, и я находился в чистом удовольствии, без думания, с нерассеянным умом. Это была третья джхана. Но я не остановился и на этом состоянии.

Далее исчезли какие-либо приятные или болезненные переживания, исчезла радость и какие-либо следы печали – и я вошёл в четвёртую джхану, с кристально-ясным и спокойным умом.

Не останавливаясь и на этом состоянии, я направил этот ясный и спокойный ум на вспоминание своих прошлых жизней, и вспомнил множество их, во всех деталей. Это было первое прозрение, которое я обрёл вначале той ночи.

Затем я направил ум на лицезрение множества миров и обитающих в них существ – того, как они живут, умирают и перерождаются в соответствии со своими действиями. Это было второе прозрение. Я обрёл его в середине той ночи.

После этого я направил свой ясный и спокойный ум на прекращение помрачений. Я познал со всей отчётливостью, ЧТО есть страдание и что есть помрачение, как оно возникает, как оно прекращается, и в чём состоит путь к прекращению страдания.

Когда я познал и увидел это с совершенной ясностью, я понял, что обрёл полное и окончательное освобождение, я понял, что цель достигнута, что я больше никогда не окажусь в состоянии вовлечённости.

Это было третьим прозрением, которое я обрёл в конце той ночи.

После того, как окончательное освобождение было достигнуто, некоторое время я склонялся к тому, чтобы никому не преподавать это Учение, поскольку я сомневался, что кто-либо сможет его понять, и результатом будут лишь пустые хлопоты.

Однако тогда некое божество предстало передо мной и сказало, что если Татхагата склоняется к тому, чтобы никому не преподавать своё Учение, то этот мир обречён. Тот небожитель сказал мне, что в мире есть те, чей ум достаточно ясен, чтобы понять Учение, и он стал просить меня начать преподавание. Тогда я вгляделся в существ, живущих в разнообразных мирах, и действительно увидел среди них тех, кто способен воспринять Учение. После этого я решил внять просьбе того божества и начать преподавать Учение.

Когда я задумался о том, с кого следует начать преподавание, первыми мне на ум пришли мои учителя – Алара Калама и Уддака Рамапутта. Я был уверен, что они смогли бы быстро воспринять Учение. Но тут же мне пришло знание, что оба они уже скончались, буквально несколько дней назад. Это была большая утрата для них, что я не успел преподать им это Учение.

После этого я увидел, что те пять аскетов, что ухаживали за мной, могли бы воспринять Учение с достаточной лёгкостью. И тогда я отправился к ним, увидев, что они сейчас обитают в окрестностях Бенареса, в Оленьем Парке.

По дороге мне повстречался странник по имени Упака. Он обратился ко мне с вопросом: «Друг, ты явно достиг чего-то высокого. Ты словно светишься. Кто ты? Кто твой учитель? Какого учения ты придерживаешься?» Я ответил, что я – Татхагата, полностью и окончательно просветлённый, что у меня нет учителя, а учение моё таково, что оно ведёт к освобождению от страдания. Однако, Упака отнёсся к моим словам с недоверием и ушёл, а я продолжил свой путь к Оленьему Парку.

Пятеро аскетов тоже встретили меня с недоверием, поскольку я оставил строгую аскезу, которой придерживался ранее. Однако мне удалось убедить их, и они стали первыми, кому я преподал Учение. Они стали моими первыми учениками.

Здесь принц Бодхи задал Учителю такой вопрос:

– Господин, сколько примерно времени требуется человеку чтобы реализовать полное и окончательное пробуждение?

Учитель ответил:

– Позволь, принц, задать тебе встречный вопрос. Хорошо ли ты владеешь искусством управления слоном?

– Я владею этим искусством очень хорошо, господин.

– Теперь представь, что некий человек хотел бы научиться у тебя этому искусству. Мог бы он научиться, если бы у него был хотя бы один из пяти следующих изъянов: отсутствие доверия к тебе, слабое здоровье, неискренность и лживость, склонность к лени, глупость.

– Нет, господин, он не смог бы научиться этому искусству, если у него был бы хотя бы один из этих пяти недостатков.

– Точно так же, принц, есть пять критических факторов, определяющих успех монаха в продвижении к освобождению:

  • Доверие к Татхагате и его Учению;
  • Достаточно хорошее здоровье;
  • Честность и искренность;
  • Усердность в практике;
  • Мудрость, позволяющая различать причины и следствия внутренних явлений.

Если человек обладает этими качествами в полной мере, то ему может хватить даже одной ночи, чтобы достичь полного и окончательного освобождения. Вечером получив наставления, к утру он может реализовать пробуждение.

Тогда молодой брамин Саньджикапутта, присутствовавший при этом разговоре, сказал принцу Бодхи:

– Принц, ты восхищаешься господином Готамой и его Учением, но тем не менее ты не становишься его учеником.

Принц Бодхи ответил:

– Не говори так, дорогой Саньджикапутта. Когда моя мать ещё только была беременна мной, она посещала Учителя. И однажды она сказала ему, что тот, кого она носит, неважно, сын это или дочь, становится его мирским учеником. Позже, когда я был маленьким мальчиком, моя нянька тоже посетила Учителя со мной на руках. И она тоже сказала: «Этот принц принимает тебя как Учителя, принимает твоё Учение, принимает твоих монахов как покровителей». И вот теперь, дорогой Саньджикапутта, я в третий раз провозглашаю себя мирским учеником Татхагаты, принимая прибежище в нём, в Учении и в Сангхе монахов.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.