Маджхима Никая 79
Малая лекция для Сакулы Удайина

Адаптированная версия сутты МН 79

Однажды Учитель, по дороге за подаяниями, посетил странника Сакула Удайина, который с группой своих учеников находился в то время неподалёку. Сакула Удайин встретил Учителя радушно и с почтением, и рассказал ему, что недавно встретился со странником Нигантхой Натапуттой, который заявляет о том, что является всеведущим и всевидящим.

– Когда я задал ему вопрос о прошлых жизнях, он был уклончив, уходил от темы, проявлял раздражение, – сказал Сакула Удайин, – и тогда я вспомнил о тебе, господин Готама. Мне подумалось, что уж ты-то не стал бы так себя вести.

На это Учитель ответил:

– Если кто-то спрашивает о прошлых жизнях или об иных мирах, он сам должен иметь достаточное знание обо всём этом, иначе этот разговор теряет смысл. Поэтому я избегаю таких тем, а вместо этого рассказываю о том, как работает наш ум, как одно явление порождает в нём другое, и как прекращение одного явления прекращает другое.

Сакула Удайин сказал:

– Господин Готама, я не могу вспомнить в подробностях даже то, что пережил в этой жизни, что уж говорить о прошлых. И я не могу увидеть даже завалященького болотного духа, что уж говорить об иных мирах. А когда ты говоришь о том, как работает наш ум, я вообще перестаю тебя понимать. Позволь, я изложу тебе доктрину нашей школы?

– Что ж, изложи, Удайин, – сказал Учитель.

– Господин Готама, в доктрине нашей школы говорится о совершенной красоте, – сказал Сакула Удайин, – Мы памятуем о ней с помощью формулы – «Аям парама варна!»*

– Но что же это за совершенная красота, Удайин? – спросил Учитель.

– Это самая предельная красота, которую не может превзойти никакая другая красота, сколь бы прекрасной и возвышенной она ни была.

– Но что же это за красота, которую не может превзойти никакая другая красота, Удайин?

– Это самая предельная красота, господин Готама.

– Мы можем так продолжать бесконечно, Удайин. По сути ты не говоришь, что это за красота. Это всё равно что кто-нибудь бы сказал, что влюблён в самую прекрасную девушку на земле. Его бы спросили – кто эта девушка, из какой касты, как её зовут, какого она роста, какого цвета у неё кожа, живёт она в городе или в деревне? И он бы ответил, что ничего этого не знает, но тем не менее это самая прекрасная девушка на земле. Получается, что этот человек влюблён в девушку, которую никогда не видел и о которой ничего не знает. Как ты думаешь, Удайин, не ерунду ли говорил бы этот человек?

– Да, это была бы ерунда, господин Готама, – признал Сакула Удайин.

– Итак?..

– Господин Готама, эта совершенная красота подобна бериллу чистой воды, идеально огранённому, лучащемуся сиянием, лежащему на красной парче.

– Так, – проговорил Учитель, – теперь возьми сияние светлячка в ночи. Оно будет прекраснее, чем сияние самого лучшего драгоценного камня?

– Пожалуй, – признал Сакула Удайин.

– А свет Венеры поутру – прекраснее, чем блеск светлячка?

– Пожалуй.

– А полная луна ясной весенней ночью – прекраснее, чем свет Венеры?

– Да.

– А сияние солнца прекраснее, чем свет луны?

– Да.

– А я знаю ещё и божеств, кто многократно прекраснее и возвышеннее солнца. Но тем не менее я не говорю, что прекраснее их нет ничего. Ты же говоришь о некоей красоте, которую называешь совершенной, но тут же выясняется, что она уступает даже блеску светлячка в ночи. Но более того, при этом ты так и не сказал, что это за красота, Удайин.

Тогда Сакула Удайин проговорил:

– Сдаюсь, господин Готама. При ближайшем рассмотрении доктрина нашей школы оказывается никчёмной.

Тогда Учитель спросил:

– А что в вашей школе говорится о всецело приятном состоянии? Есть ли практический способ реализовать такое состояние?

– В нашей школе говорится, что такое состояние есть, господин Готама, и его можно реализовать практически.

– Каким же образом?

– Этого состояния можно достичь, соблюдая нравственные предписания – воздержание от убийства, воровства, сексуальных злоупотреблений, лжи. Либо же этого состояния можно достичь, практикуя аскезу.

– Так, – проговорил Учитель, – Как ты думаешь, Удайин, когда человек практикует всё это – воздерживается от убийства, воровства, сексуальных злоупотреблений, лжи, или же занимается аскезой – он испытывает только удовольствие, или же и удовольствие и боль?

– И удовольствие и боль, господин Готама.

– Каким же образом может быть всецело приятным состояние, в котором сочетается и удовольствие и боль?

– И снова я сдаюсь, господин Готама, – сказал Сакула Удайин, – и здесь на поверку доктрина нашей школы оказывается никчёмной. Но как ты сам ответишь на вопрос, есть ли всецело приятное состояние и практический способ его реализации?

– Я отвечу, что такое состояние есть, и есть практический способ его реализовать, Удайин.

– Прошу тебя, господин Готама, расскажи, что это за состояние и как его достичь?

– Вот, Удайин, когда ум практикующего в достаточной степени освободился от мыслей о чувственных удовольствиях и от прочих нездоровых состояний, он входит в первую джхану и находится в ней. Первая джхана сопровождается внутренней речью, связанной с объектом медитации, а также – радостью и ощущением физического довольства, которые образуются из-за свободы от помрачённых состояний.

Далее, внутренняя речь затихает, и он входит во вторую джхану и находится в ней, ощущая уверенность и единение ума, во внутреннем безмолвии, чувствуя радость и довольство, рождённые свободой от помрачений.

Далее, радость стихает, остаётся лишь спокойствие и довольство, осознанность и внимательность, и таким образом практикующий входит в третью джхану и находится в ней. Третью джхану называют «приятной обителью».

Именно так практикующий движется к всецело приятному состоянию.

– Но разве это ещё не само всецело приятное состояние, господин Готама?

– Нет, Удайин. Это лишь путь к этому состоянию.

После этих слов вся группа Сакула Удайина зашумела. Они кричали, что в их школе ничего выше этого состояния быть не может. В конце концов Сакула Удайин спросил Учителя:

– Но на каком же этапе всецело приятное состояние всё же реализуется?

Учитель ответил:

– Удайин, в ходе дальнейшей практики уходит даже ощущение физического довольства. Исчезают все положительные и отрицательные эмоции, приятные и болезненные телесные ощущения, остаётся лишь глубокое спокойствие и чистейшая осознанность. Так практикующий входит в четвёртую джхану и находится в ней. Именно на этом этапе реализуется всецело приятное состояние.

– Несомненно, это чудесное состояние и есть цель вашей практики, господин Готама? – спросил Сакула Удайин.

– Нет, Удайин, – ответил Учитель, – есть и другие состояния, ещё более прекрасные и возвышенные.

– И что же это за состояния, господин Готама? – спросил Сакула Удайин.

– Это состояния, которых достигают те, кто следуют пути, провозглашённому Татхагатой**, достигая окончательного освобождения – ответил Учитель.

После этих слов Удайин горячо изъявил желание стать учеником Будды. Но его группа воспротивилась этому решению, говоря, что так он потеряет свой немалый социальный статус духовного учителя. Сакула Удайин послушал свою группу и так и не стал учеником Будды.

———————————-

* В оригинале звучит как «аям парамо ванно», но, судя по всему, изначально эта формула была на санскрите, поскольку именно санскрит был языком религии. Тогда скорее всего она звучала как «аям парама варна». Перевести эти слова можно примерно как «Это – великая красота». По своей роли в религиозной практике эта формула, видимо, напоминала другие формулы в ведической религии, например «аям атма брахма», «ахам брахма асми» и т.д.

** В оригинале здесь приводится стандартное описание пути человека от встречи с Татхагатой до освобождения.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.