Маджхима Никая 36
Большая беседа с Саччакой

Адаптированная версия сутты МН 36

Однажды, когда Учитель проживал в окрестностях города Весали, его посетил Саччака из секты нигантхов, известный спорщик и оратор, которого многие считали святым. Когда Саччака пришёл, Учитель собирался отправиться в Весали за подаянием, но из милосердия к Саччаке решил задержаться. После обмена приветствиями и вежливыми фразами, Саччака сказал:

– Господин Готама, есть телесные практики и практики ума. Если человек чрезмерно усердствует в в чём-то одном, то из-за недостаточной практики другого он может заболеть, сойти с ума и даже умереть. Так вот, мне кажется, в твоём Учении имеется перекос в сторону практик ума, а практиками тела вы пренебрегаете.

– Что ты называешь телесной практикой, Саччака? – спросил Учитель.

– Например, это практики, связанные с голоданием, или с каким-то особенным способом питания или поведения. Есть, например, аскеты, которые практикуют постепенное уменьшение частоты питания вплоть до питания раз в две недели.

– Саччака, такой режим питания – это постоянный образ жизни этих аскетов?

– Нет, господин Готама. После периода аскезы они восстанавливают силы, вкушая изобильную и вкусную пищу.

– Так. То есть то, что они накопили в своей аскезе, они сбрасывают после неё. Телесная практика у них не непрерывна. А что ты называешь умственными практиками, Саччака?

На этот вопрос Саччака не смог ответить. Тогда Учитель продолжил:

– То, что ты только что назвал телесной практикой, Саччака, не является таковой, согласно Учению Благородных. Таким образом, ты имеешь ошибочное представление о телесной практике, и совсем никакого представления об умственной практике. Так или иначе, Саччака, позволь, я расскажу тебе о том, что такое недостаточная практика ума или тела.

– Я весь внимание, господин, – отвечал Саччака.

Тогда Учитель продолжил:

«Что такое недостаточная практика ума и тела, Саччака? Допустим, в некоем человеке возникает приятное чувство. Когда оно возникает, он цепляется за него, стремится его удержать. Когда затем это приятное чувство прекращается, в нём возникает болезненное чувство. Затронутый этим болезненным чувством, этот человек огорчается, горюет, вплоть до возникновения глубокой депрессии и безумия. Так вот, когда то приятное чувство возникло в нём, оно захватило его из-за недостатка телесной практики. А когда то болезненное чувство возникло в нём, оно захватило его ум из-за недостаточной практики ума.

Соответственно, Саччака, практика ума и тела в достаточной степени укреплена, когда ученик Благородных не цепляется за возникающее приятное чувство и не стремится его удержать. Также и при возникновении болезненного чувство он оказывается незатронут им, он не огорчается и не горюет. Приятное чувство не захватывает его ум потому, что он укрепился в практике тела, а болезненное чувство не захватывает его ум потому, что он укрепился в практике ума».

– Видимо, подразумевается, что ты, господин Готама, достаточно укрепился в практике ума и тела, – проговорил Саччака с иронией.

– Саччака, твои слова не вежливы, но тем не менее, я отвечу. С тех пор, как я в молодости обрил голову, надел жёлтые одежды и, отринув мирскую жизнь, стал вести образ жизни бездомного аскета, у возникающих приятных или болезненных чувств не было возможности захватить мой ум.

– Может быть, ты, господин Готама, просто не сталкивался с достаточно сильным приятным или болезненным чувством?

На это Учитель сказал:

«Позволь я расскажу тебе, с чем я сталкивался, а выводы ты сделаешь сам.

ПЕРВЫЕ УЧИТЕЛЯ

Итак, я был ещё молод, когда решил оставить мирскую жизнь, хотя родители мои желали для меня иного и сильно горевали из-за моего ухода. Покинув дом, я отправился к учителю по имени Алара Калама, который обучал практике, что ведёт к перерождению в Сфере Отсутствия Всего. Я реализовал всё, чему учил Алара Калама, и он это подтвердил, предложив мне стать его преемником в школе. Но я видел, что его учение не решает той задачи, что я перед собой поставил – достижение бесстрастия, избавление от очарованности, прекращение, успокоение, прямое знание, пробуждение, Ниббана. Поэтому, не удовлетворившись этим учением, я ушёл от Алары Каламы.

Далее я обратился к Уддаке Рамапутте, учителю, который преподавал практику достижения Сферы Ни-Восприятия-Ни-Невосприятия. И в этом случае я тоже реализовал то, чему учил Уддака Рамапутта, и тот тоже предложил мне стать его преемником. Но я видел, что и это учение не ведёт к тому, что я ищу. Поэтому я ушёл и от Уддаки Рамапутты.

АСКЕЗА

Некоторое время я скитался по стране Магадх, пока не оказался близ Сенинагамы, что в окрестностях Урувелы. Там я увидел местность, которая идеально подходила для практики: светлый лес, чистая река с хорошими берегами, деревни неподалёку, куда можно ходить за подаянием. Там я и остановился, намереваясь во что бы то ни стало довести свой поиск до конца.

Там я понял, что до тех пор, пока человек предаётся чувственным удовольствиям и внутренне стремится к ним, достижение освобождения невозможно. Это подобно тому, как пытаться разжечь пропитанное водой полено, к тому же лежащее в воде.

Также я понял, что даже если человек воздерживается от чувственных удовольствий телесно и умственно, но тем не менее не оставил внутреннее стремление к ним, он тоже не сможет достичь освобождения, подобно тому, как невозможно разжечь пропитанное влагой полено, даже если оно лежит на сухом берегу.

Но вот если человек и воздерживается от чувственных удовольствий телесно и умственно, и полностью оставил внутреннее стремление к ним – вот тогда может достичь освобождения, подобно тому как можно легко поджечь сухое полено.

Тогда я, стиснув зубы и поджав к нёбу язык, начал стараться сбить мешающие мысли, подавить их, заставить их уйти, сокрушить свой ум своим же умом. В результате во мне родилось великое усердие и ясность ума, но в теле моём появилось напряжение и усталость. Однако, это болезненное чувство не захватило мой ум.

Дальше я практиковал остановку дыхания. Я делал это до тех пор, пока мои барабанные перепонки не лопнули, а голова моя, казалось, вот-вот лопнет. Тело же испытывало такие ощущения, будто его поджаривали заживо. Но и эти болезненные чувства не захватили мой ум.

После этого я практиковал голодание. Сначала я решил совершенно прекратить потребление пищи, но явились боги и сказали, что будут вливать в моё тело божественный нектар через поры кожи, чтобы я не умер. Я подумал, что в этом случае голодание будет не настоящим, и решил практиковать постепенный отказ от пищи. День за днём я уменьшал количество съедаемой пищи, пока не оказался истощённым настолько, что мог через живот нащупать позвоночник. Волосы мои выпали от голода, я постоянно падал в обморок, а кожа моя стала тёмной.

ОБНАРУЖЕНИЕ ПУТИ

Тогда я понял, что испытал уже самые болезненные ощущения из возможных, но тем не менее не достиг освобождения. Может быть, подумал я, путь к освобождению не таков?

И тогда я вспомнил, как однажды в детстве мой отец работал, а я сидел в прохладе миртового дерева, и вот в тот момент стремление к чувственным удовольствиям и прочие нездоровые состояния вдруг оставили меня настолько, что я вошёл в первую джхану и пребывал в ней, что сопровождалось думанием и вглядыванием в объект медитации, радостью и довольством, которые родились от оставления нездоровых состояний.

Я подумал: “Может быть, это и есть путь к освобождению?” И тогда со всей ясностью я осознал: “Да, именно это и есть путь к освобождению!”

Я подумал: “Так почему же я боюсь этого счастья, которое не имеет ничего общего ни с чувственным наслаждением, ни с нездоровыми состояниями?” И я решил более не избегать этого счастья.

Потом я понял, что пока моё тело истощено, мне будет трудно достичь этого высшего удовольствия. И тогда я начал принимать пищу – я поел немного варёного риса и хлеба.

В то время за мной ухаживали пятеро аскетов, в надежде, что, если я достигну освобождения, то научу этому пути и их. Но увидев, что я начал есть пищу, они решили, что я предался чувственным удовольствиям и оставил свои усилия. Тогда они покинули меня.

Восполнив свои силы и продолжив практиковать, я познал четыре джханы, три знания, и достиг полного и окончательного освобождения*.

Но ни одно приятное чувство, которое я переживал на этом пути, не захватило мой ум.

О ЗАБЛУЖДЕНИИ

С тех пор я преподавал Учение множеству людей, иногда аудитория составляла несколько сотен человек. Возможно, при этом каждый из слушателей полагает, что я обращаюсь лично к нему, но это не так. Моя цель не в том, чтобы вступать с кем-либо в общение. Я просто преподаю людям Учение. Когда я заканчиваю говорить, Саччака, я останавливаю свой ум, он успокаивается, становится единым, и устанавливается на том же объекте, на котором он пребывал до того и пребывает всегда».

После этого Саччака сказал:

– Может быть, так и должно быть с тем, кто достиг освобождения, не знаю. Но скажи мне, господин Готама, спишь ли ты днём?

– Помню, Саччака, в прошлом месяце, в жару, после обеда, вернувшись после сбора подаяний, я свернул свою верхнюю одежду вчетверо, лёг на правый бок и спал, оставаясь внимательным и бодрствующим, – отвечал Учитель.

– Есть мнение, что признаком полностью пробуждённого является то, что он не спит днём, – заметил Саччака, – Так что, возможно, ты заблуждаешься насчёт своей пробуждённости.

– Не в этом заключается заблуждение и свобода от заблуждения, Саччака, – ответил Учитель, – Послушай, что я скажу, это очень важно. На мой взгляд, в заблуждении пребывает тот, кто не отбросил помрачения, которые загрязняют ум и ведут к новым вовлечённостям, к новому страданию. Свободен же от заблуждений тот, кто освободился от всех помрачений и от самой возможности их возникновения. Именно в этом заключается признак полностью пробуждённого, Татхагаты.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

После этих слов Саччака поклонился Учителю и сказал:

– Я вступал в споры со многими из тех, кто называют себя полностью пробуждёнными. Я нападал в полемике на Пурана Кассапу, Маккхали Госалу, Аджита Кесакамбалу, Пакудха Каччаяну, Санджаю Велаттхапутту, а также на Нигантха Натапутту. Все эти учителя, когда я нападал на них, начинали увиливать от ответов, прибегать к уловкам, они выходили из себя, краснели от гнева. Но вот, господин Готама, я нападаю на тебя с самыми дерзкими речами, вновь и вновь, но ты остаёшься неизменно спокоен, цвет твоего лица не меняется, ты не уходишь от беседы. Для меня это и есть главный признак твоей пробужденности.

Саччака ещё раз поклонился.

– Что же, господин Готама, спасибо за беседу. Позволь мне откланяться, не хочу тебя задерживать.

– Как тебе угодно, Саччака, – ответил Учитель.

—————————————————

* В оригинале здесь приводится стандартное описание достижения Буддой четырёх джхан, трёх знаний и освобождения.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.