Мадджхима Никая 30

Чуласарупама Сутта. Малая сутта о строевой древесине

Оригинальную запись комментария смотрите на нашем ютуб-канале

Отекстовка – Дмитрий Ждакаев

МН 30 называется на палийском языке «Чуласарупама сутта». В переводе это означает «Малая сутта о цельной древесине» (или о строевой древесине, о ядровой древесине). Это продолжение предыдущей сутты, которая называлась «Большая сутта о цельной древесине» https://www.youtube.com/watch?v=r1COJ8066LA&list=WL&index=12. Речь идёт о древесине, которая используется в строительстве — в отличие от коры веток, листьев, корней и всего прочего.

Это последняя из раздела сутт, связанных с аналогиями. Аналогия, опять же, касается цельной древесины. Вообще эта сутта по смыслу очень схожа с предыдущей, хотя есть и нюансы.

Традиционно хочу напомнить, что буду я знакомить с адаптированной версией этого текста (приведен курсивом), который был изменён таким образом, чтобы быть более понятным современному читателю. И традиционно же хочу призвать вас знакомиться с другими вариантами переводов.

Однажды учителя посетил брахман по имени Пингалокоччха. Он задал такой вопрос: «Друг Готама, многие духовные учителя заявляют о том, что они обрели полное пробуждение, непосредственное знание истины. Например, так говорят Пурана Кассапа, Маккхали Госала, Аджита Кесакамбали, Пакудха Каччаяна, Санджая Белаттхипутта, Нигантха Натапутта. Можешь ли ты сказать, друг, действительно ли эти люди обладают прямым знанием?»

Я говорил в предыдущих комментариях, что во времена Будды древнеиндийская цивилизация переживала период духовной, политической и социальной трансформации. В духовном плане это выражалось в том, что старая вера, которая была представлена кастой (или варной) священнослужителей, брахманов, окончательно устарела. В то время она уже представлялась чем-то закостеневшим, замшелым и во многом дискредитировавшим себя. Эта старая вера стала по сути сборищем ритуалов и священных текстов. Всё это выполнялось в достаточной мере формально и автоматически. К тому, что считалось священным, миряне по большей части относились довольно прагматически (коли требуется, то и делают). Либо как к тому, что, выполнив ритуал, можно получить профит (скажем, благоволение высших сил), сделать себе плюсиков в карму и так далее. Это во многом похоже на христианскую индульгенцию — как бы можно заплатить за место в раю.

Это привело к тому, что думающая часть населения перестала видеть в старой вере духовную опору. Значительная часть населения ударилась в духовный религиозный поиск. Огромное количество бродячих духовных искателей, аскетов, пытались найти новые духовности. Среди брахманов, священнослужителей, тоже были такие ищущие люди. При этом, конечно, круг ищущих людей не ограничивался варной брахманов, священнослужителей, учителей и так далее. Он пополнялся и из варн кшатриев (воинов и правителей), а также достаточно богатых и образованных кругов представителей более низких варн, то есть торговцев и ремесленников.

Готама Будда был родом из варны кшатриев. Он был воином, правителем. И вот к нему с визитом пришёл духовный искатель Пенгалокоччха. На самом деле, истинные мотивы последнего неочевидны. Он мог прийти к Будде и с намерением дискредитировать его. Судя по вопросу с подвохом, который он ему задал, его намерения могли быть провокационными.

В чём подвох? Поскольку существовал спрос на новую духовность, существовало и предложение. Существовали духовные учителя, каждый из которых проповедовал своё учение (эти учителя здесь перечислены). По большей части перечисленные были теми, кого можно назвать философами античного плана. Они выработали своё философское учение и пытались жить в соответствии с ним. Аскезой или медитацией они не занимались. Единственный человек, который явно был связан с аскезой из перечисленных, Нигантха Натапутта. Нигантха Натапутта был ни кем иным как основателем религии, которая дожила до наших дней и называется джайнизм. То есть, основатель этой религии жил в то же время, что и Будда. Суть учения Нигантхи Натапутты заключалась (по крайней мере в то время) в том, что с помощью аскезы, самоумерщвления можно уничтожить наслоения дурной кармы, которые довлеют над каждым человеком и заставляют страдать, и достичь освобождения. Это была религия аскезы.

Из остальных перечисленных интерес представляет Санджая Белаттхипутта. Он был учителем главных учеников Будды до того, как они узнали о Будде. Речь идет о Сарипутте и Моггаллане. В то время были известны под прозвищами Упатисса и Колита. И вот Упатисса и Колита были учениками Санджая Белаттхипутты, который был, судя по всему, философом, развившим весьма последовательную философию рационалистического плана, в которой он делает такой вывод: мы не можем с достаточной долей уверенности утверждать вообще что-либо. Соответственно, наша наиболее честная позиция будет заключаться в том, чтобы пребывать в таком вот философски подвешенном состоянии.

И вот брахман Пингалокоччха, который пришёл к Будде, задаёт такой вопрос. Есть учителя, которые проповедуют своё учение. Они говорят, что обладают окончательным знанием. Как ты думаешь, это действительно так?

В вопросе содержится крючок. Как ты ответишь на этот вопрос? Ты можешь ответить, что эти учителя вообще ни к чему не годны. Тогда это будет очень некорректно, можно сказать, в политическом или дипломатическом плане. Кроме того, тебе придётся каждое из этих учений опровергать последовательно. А это очень большой труд, и непонятно зачем. Либо можно уйти дипломатически от ответа, ответить обтекаемо, что у каждого своя истина или что-то в этом роде. В общем, так или иначе, любой такой ответ можно было бы использовать против Будды.

Как же отвечает Будда на этот вопрос?

— Оставим эту тему, брахман, — отвечал учитель. — Лучше я расскажу тебе о своём учении.

Будда изящным движением просто выходит из поля данного вопроса и из поля влияния этого манипулятивного приёма. Конечно, вполне может быть, что Пингалокоччха задавал этот вопрос на голубом глазу. С другой стороны, маловероятно, потому что брахманы были люди очень образованные, искушённые в разного рода полемиках. И мы видим, что Будда просто вышел из поля досягаемости этого манипулятивного приёма. Он говорит: «Давай я не буду говорить об учениях этих людей? А я лучше расскажу тебе о своём учении. А ты уже сам там решай, какое из этих учений более адекватно».

Тогда учитель сказал следующее:

— Брахман, представь себе, что некий человек пришёл в лес, чтобы добыть строевую древесину, а вместо этого набрал листву и ветки, кору, луб или заболонь, думая, что это и есть древесина (мы видим как раз аналогию со строевой древесиной – ОП).

Подобное происходит, когда некто покидает мирскую жизнь ради жизни бездомной, чтобы достичь освобождения от страданий. Но вместо этого довольствуется привилегиями, почестями и славой или добродетелью, или сосредоточенностью ума, или знанием и вИдением. Он укрепляется в самомнении и смотрит на других свысока. Вместо того, чтобы усердствовать в реализации состояний более высоких и утончённых, чем всё это.

Мы видим, что Будда говорит примерно о том, о чём говорил в предыдущей сутте. Человек, который оставляет попечения мирской жизни, оставляет мирские цели в жизни, может застрять на ложных целях, на ложных достижениях. Например, он может в какой-то момент по той или иной причине (достаточно, может быть, случайной) обрести славу, богатство, почести. И счесть, что он достиг цели. Раз его признали, значит, он действительно достиг цели, которую искал. Или, например, человек может практиковать добродетельную жизнь и считать её целью духовной жизни. Он будет соблюдать все предписания (будет святее Папы Римского) и будет считать, что именно в этом и есть суть духовной жизни. Но Будда говорит, что и это является ложной целью. Либо же человек может увлечься сосредоточением ума. Он может увлечься тем, что называлось в те времена «аскезой ума» — тренировать способность удерживать внимание на каком-либо объекте неопределённо долгое время, не отвлекаясь ни на что. Эти практики были известны достаточно широко и в других культурах тоже. Будда говорит, что сами по себе такие практики тоже не являются настоящей целью духовной жизни.

Дальше он говорит, что настоящей целью не является даже обретение знания и видения. Знания и видения чего? Ну, во-первых, это знания, которые можно получить через медитативное сосредоточение. Например, наблюдая за жизнью тела (то, как работает сердце, дыхание и прочее), можно очень много узнать о его процессах, здоровье. Или наблюдая за погодой (а есть и такие разновидности медитативного сосредоточения), можно узнать, как движутся облака, предсказывать засухи, наводнения и прочее. Или наблюдая звёзды, получить представления об астрономии или что-то изобрести типа астрологии.

Это одна из разновидностей знаний, или, можно сказать, видения. Вторая разновидность — чисто философские концепции вроде той, что развил Санджая Белаттхипутта или другие учителя. Но, говорит Будда, и это не является целью духовного пути.

Здесь вспоминается двадцать пятая сутта Мадджхима Никая, которую мы уже рассматривали https://www.youtube.com/watch?v=ZCSG0Hg95To&list=WL&index=4. «Приманка». В ней Будда перечислил различные виды духовных искателей, и сравнивал их с оленями, которые практиковали то или иное поведение, чтобы избежать охотника. Там были духовные искатели, которые, если говорить об аналогии с оленями, паслись без осторожности, беспечно, потакая чувственным наслаждениям. Таким образом, они стали опьянёнными, оказались во власти охотника. Это как раз, видимо, те духовные искатели, которые остановились на почестях, славе и богатстве.

Духовные искатели второго вида решили спасаться в лесу аскетизма. Но через какое-то время они попереживаниевали жажду и были вынуждены выйти из леса. Они попали опять же в сети охотника. Здесь мы видим, что это как раз те из духовных искателей, которые занимались либо сугубо добродетелями, либо сосредоточением. Это своего рода аскетизм, который рано или поздно под влиянием внешних условий даёт трещину. Тогда человек срывается. Он впадает в гнев или в потакание чувственным удовольствиям.

Были там так же духовные искатели третьего вида, который решили не удаляться в лес аскетизма, но и не быть беспечными, а ходить по этой полянке с осторожностью. Охотник и для них выгородил загончики, в которых они оказывались в его полной власти. Философы, которые вырабатывали свои умозрительные учения, оказывались оленями третьего вида: занимались теоретизированием, вели более или менее сдержанный образ жизни, не более того. Или занимались какими-то не совсем относящимися к духовности, освобождению от страдания вопросами типа как работает у нас дыхание или как движутся звёзды на небе.

Будда говорит, что всё это не является целью духовной жизни. Будда так же говорит, что все эти достижения будут питать наше самолюбие и высокомерие. И, в итоге, выльются в нечто противоположное освобождению от страстей, от помрачений.

Что же тогда, согласно Будде, является целью духовного поиска? Он говорит, что целью является реализация состояний более высоких и утончённых, чем всё это. Что это за состояния?

Но если человек не останавливается и не довольствуется вышеперечисленным, и вместо того, чтобы питать своё самолюбие, усердствует в реализации более высоких и утончённых состояний, он подобен тому, кто пришёл в лес за цельной древесиной и взял именно её.

Что же это за состояния более высокие и утончённые, чем даже знания и видения? Это медитативные состояния — джханы и сферы. Каждое из этих состояний, брахман, более возвышено, чем предыдущее. И всё это — состояния более высокие и утончённые, чем знание и видение. Это и есть цельная древесина моего учения.

Здесь Будда в оригинале описывает эти медитативные состояния — джханы и сферы. Он их описывает стандартным образом. Такое описание повторяется во многих суттах практически слово в слово. Поэтому я в адаптированной версии вывел это описание в приложение. Оно звучит таким образом.

Будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от нездоровых состояний ума, практикующий входит в первую джхану и пребывает в ней. Эта джхана сопровождается думанием об объекте медитации и удержанием внимания на нём, а также радостью и довольством, которые возникли из-за этой отстранённости.

Далее с угасанием думания об объекте медитации и удержания внимания на нём он входит во вторую джхану и пребывает в ней. Эта джхана сопровождается внутренней уверенностью и единением ума. В ней нет думания об объекте медитации и удержания внимания на нём, но есть радость и довольство, рождённые из собранности ума.

Далее с угасанием радости он пребывает спокойным, осознанным, бдительным и ощущает довольство в теле. Он входит в третью джхану и пребывает в ней. Об этой джхане благородные говорят так: «Тот, кто обладает спокойствием и осознанностью, достигает приятного пребывания».

Далее с оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и довольства, он входит в четвёртую джхану и пребывает в ней. Эта джхана за пределами боли и удовольствия, характерна чистейшей осознанностью, возникающей благодаря покою.

Затем идут ещё более тонкие состояния, которые называются «сферы».

Далее полностью миновав распознавание форм, с угасанием восприятия, вызываемого органами чувств, не обращающий внимание на множественность, осознавая: пространство безгранично, практикующий входит в сферу безграничного пространства и пребывает в ней.

Далее полностью миновав сферу безграничного пространства, осознавая: сознание безгранично, он входит в сферу безграничного сознания и пребывает в ней.

Далее полностью миновав сферу безграничного сознания, осознавая: здесь ничего нет, он входит в сферу отсутствия всего и пребывает в ней.

Далее полностью миновав сферу отсутствия всего, он входит в сферу тонкого сознания и пребывает в ней.

Вот четыре джханы и четыре сферы. Как правило, Будда, перечислив их, описывает и ниродху. Это ещё более тонкое состояние, которое заключается в прекращении восприятия и переживаниевания. Это обычно описывает так:

Далее полностью миновав сферу тонкого сознания, он входит в прекращение восприятия и переживаниевания и пребывает в нём. И его помрачения уничтожаются посредством мудрого видения.

Однако в данном случае Будда ниродху не упоминает. Он говорит только о джханах и сферах. Почему?

Почему он не упоминает ниродху, хотя она является непременным условием реализации ниббаны, освобождения ума от помрачений. На мой взгляд, в данном случае это является ещё одним признаком того, что Пингалокоччха приходил с провокативными целями или какой-то предубеждённостью. Среди брахманов ходило мнение, что Будда учит уничтожению личности, то есть полному небытию. И если бы Будда сейчас сказал, что венцом вот этих состояний является ниродха, прекращение восприятия и переживаниевания, это бы подтвердило предубеждение Пингалокоччхи и укрепило бы его в неправильном понимании, что Будда учит уничтожению личности и вообще небытию.

Будда здесь ограничивается, повторю, описанием четырёх джхан и четырёх сфер. Он говорит, что через это достигается освобождение ума.

Это действительно так. Через практику джхан, через практику возвышенных состояний действительно достигается освобождение ума. Но в дальнейшие детали Будда здесь не вдаётся.

Будда заканчивает свою речь таким образом.

Итак, Брахман, эта святая жизнь, которой я учу, не имеет своей целью богатство, привилегии, славу, известность. Эта святая жизнь не имеет своей целью достижение нравственности. Эта святая жизнь не имеет своей целью достижение собранности или сосредоточенности ума. Эта святая жизнь не имеет своей целью знание и видение. Но именно неколебимое и окончательное освобождение ума является целью этой святой жизни, её сердцевиной, её венцом.

Эти слова произвели на Пингалокоччху такое сильное впечатление, что он тут же провозгласил себя мирским последователем учителя, приняв прибежище в Будде, Дхамме и Сангхе.

В оригинале интересно наблюдать в этот момент изменение обращения Пингалокочхи к Будде. Вначале он ему говорит: друг Готама (Пхо Готама). Это обращение как к равному или чуть-чуть более низкому в социальном статусе. Так люди благородные обращались друг к другу и к своим слугам. «Друг Готама». И когда Пингалокочха услышал речь Будды и решил стать его последователем, он уже обращается к нему как к учителю.

Заметим также, что он здесь становится мирским последователем — не монахом. Некоторые люди по тем или иным причинам не могли стать монахами. У них были социальные обязанности. Может быть, забота о родителях или вот что-то в этом роде. Или, например, если человек был правителем народа, он не мог это оставить, потому что, если бы он это сделал, другие люди бы пострадали (напомню, сам Будда ушёл в лес только после того, как у него родился наследник). Подобные люди становились мирскими последователями. Они в меру сил практиковали в домашних условиях и периодически посещали Будду, проходили то, что можно сейчас назвать ретритами.

В те времена практика в домашних условиях, как правило, была довольно затруднительным делом. Семьи в том обществе представляли собой нечто совершенно другое, чем нуклеарные семьи нашего времени. Это были огромные кланы, их разновозрастные представители жили в одном доме, вместе. Это было очень шумно и беспокойно. Тем более индийцы — народ экспрессивный. Поэтому монашеская жизнь по сравнению с практикой в миру была предпочтительнее.

Однако, согласно текстам, даже миряне становились арахантами, то есть достигали полного освобождения от помрачений. Правда, в текстах не сказано, оставались ли миряне мирянами после этого. Но мы точно знаем, что были миряне анагами, (третья из четырёх ступеней пробуждения, непосредственно перед арахантом). Значит, достижение достаточно высоких степеней пробуждения вполне реализуемо даже в условиях гигантских шумных древнеиндийских семей. Это внушает и нам оптимизм.

Надеюсь, эта беседа принесёт пользу и не принесёт вреда.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.