Оригинальную запись комментария смотрите на нашем ютуб-канале

Отекстовка – Дмитрий Ждакаев

Мадджхима Никая 14. Чуладуккхакхандха Сутта. Малая сутта о массе страданий

Сегодня я буду говорить о четырнадцатой сутте Мадджхима Никая. Это Чуладуккхакхандха сутта, или в переводе «Малая сутта о массе страдания».

МН14 относится к разделу сутт Львиного рыка. В ней тоже есть определённое противопоставление или сопоставление учениям Будды с другими учениями.

Я буду читать адаптированный текст. Он был изменён мной таким образом, чтобы сутта была более понятна современному читателю. Я хочу побудить зрителей, слушателей, читателей к тому, чтобы знакомиться и с другими вариантами переводов сутт (ссылки в описании к видео).

Итак, читаем сутту (ее текст дан курсивом).

Однажды мирянин Маханама из народа Сакьев спросил Учителя:

«Господин, уже долгое время я практикую твое Учение, считая вожделение, злобу и заблуждение изъянами, которые загрязняют ум. Но несмотря на это, временами состояния вожделения, злобы и заблуждения всё же захватывают мой ум и надолго остаются в нём. Учитель, есть ли ещё что-то, помимо этих трёх изъянов, что мне следует отбросить?»

Учитель ответил:

«Маханама, состояния вожделения, злобы и заблуждения временами всё ещё захватывают твой ум именно потому, что сами они не до конца отброшены. Ведь если бы они были до конца отброшены, ты не гнался бы за чувственными удовольствиями.

В свою очередь, чувственные удовольствия привлекают тебя потому, что ты не познал ещё радости, счастья и умиротворения от пребывания вне помрачённых состояний, несмотря на то, что умом ты понимаешь, что чувственные удовольствия приносят больше страдания, чем удовлетворения, и что они по природе своей ущербны.

 О чём говорит мирянин Маханама из клана Сакьев — клана самого Будды (то есть, это его родственник)? Он пришёл к учителю и спрашивает его следующее: «Я практикую твоё учение уже в течение какого-то времени. Считаю, что вожделение, злоба и заблуждение — это изъяны, которые загрязняют ум. Но, несмотря на это, эти состояния всё равно периодически меня охватывают. Я практикую-практикую, но периодически бывает, и злоба меня посещает, и вожделение, и какие-то заблуждения. Упорствование в негармоничных взглядах. В чём проблема, что мне надо сделать, чтобы этого не было?»

Учитель отвечает: «Маханама, тебе не надо делать ничего, кроме того, чтобы отпускать эти изъяны — вожделение, злобу и заблуждение». Причём, он даёт такую интересную цепочку. Ты отпускаешь эти изъяны, в результате постепенно появляется радость и умиротворение. Радость и умиротворение от чего? Радость и умиротворение чистого непомрачённого ума. Мы практикуем то самое, о чём мы говорили раньше (и о чём впервые начали говорить во второй сутте Мадджхима Никая): мы начинаем отслеживать то, на что направлено наше внимание. Если мы при этом видим, что наше внимание направлено на объект, который укрепляет и умножает наше вожделение, злобу и заблуждение – мы этот объект отпускаем, расслабляемся, улыбаемся, возвращаемся к объекту медитации. Вот так происходит отпускание. Так мы отпускаем, отпускаем, отпускаем. Учитель говорит, что надо делать только это, надо делать именно отпускание. «В конце концов, ты, – говорит учитель, – начнёшь переживаниевать радость. Временами, не всегда, но всё чаще начнёшь ощущать радость непомрачённого состояния». Эта радость, по сути своей, есть не что иное как джхановые состояния. Мы о них будем говорить, когда дойдём до подходящей сутты. Сейчас хочу просто сказать, что джханы — это состояния свободы ума от помрачений. И по мере того, как свобода от помрачений и успокоения развивается, процесс проходит через несколько стадий. Эти стадии называются «джханами». Их всего четыре. Плюс ещё так называемые сферы. Это ещё более глубокие состояния. Вот об этом Учитель, собственно, говорит. Он говорит, что по мере того, как ты будешь практиковать отпускание всё более глубокое и всё более чистое, ты всё больше, всё чаще будешь испытывать радость и удовольствия непомрачённого ума. Именно эта радость и это удовольствие постепенно приведут к тому, что твой ум вообще перестанет в итоге увлекаться какими-либо чувственными удовольствиями, отвлекаться на какие-либо чувственные объекты. Именно так происходит освобождение.

Ещё раз повторю эту цепочку. Сначала мы отпускаем объекты, связанные с вожделением, злобой и заблуждением. Отпускаем все мысли, уводим внимание, расслабляем напряжение, связанное с этим объектом (желанием, злобой, заблуждением). Расслабляемся и воспроизводим гармоничное состояние, например, улыбаемся и возвращаемся к объекту медитации или к тому делу, которым мы заняты. По мере того, как мы это делаем, мы чувствуем всё чаще радость. По мере того, как эта радость у нас укрепляется, растёт, она постепенно вытесняет стремления к чувственным наслаждениям. Таким образом мы освобождаемся от них.

В итоге, всё, что надо делать — это то, о чём говорится в МН2. Отслеживать, на что направлено наше внимание, как оно перескакивает с одного объекта на другой. Когда мы замечаем, что оно направлено на неблаготворный объект, мы отпускаем, расслабляемся, возвращаемся к объекту медитации. Хочу подчеркнуть, что этап расслабления здесь очень важен. Потому что всё, что касается страстного желания, связано с внутренним напряжением. По сути своей, выражается в виде напряжения всегда. Поэтому необходимо устранять, разжимать это напряжение. Иначе получится так, что мы объект отпустили, а напряжение осталось — страстное желание осталось. А страстное желание найдёт себе объект рано или поздно, тот или иной. Поэтому если мы просто уводим внимание от того или иного объекта, мы по большому счёту ломаем свой ум через колено. Мы не устраняем напряжение, а загоняем его вглубь. Рано или поздно оно, так или иначе, проявится. В этом случае никакой радости не будет, которой говорит Будда. У нас лишь два варианта.

Либо мы, в конце концов, подчиним и сломаем свой ум — он тогда станет похож на бульдожью челюсть, капкан, очень узконаправленный, напряжённый, сжатый. Мы будем, на что бы ни направили внимание, на этом предмете удерживать своё внимание непрерывно и неподвижно. Но разве в этом цель практики учения Будды? Будда нигде не говорит о том, что необходимо добиться непрерывного и неподвижного устремления внимания на объект. Цель не в этом. Цель в том, чтобы мы отпустили помрачения. А отпустить помрачения можно только через разжатие напряжения страстного желания, связанного с теми или иными объектами.

Второй вариант — если мы движемся через силовые попытки подчинить ум – мы, в конце концов, отчаемся. Наш ум такой, что он не каждому подчиняется, даже если мы силой на него воздействуем. Мы можем просто отчаяться в этой борьбе и бросить это дело. Конструктивного выхода из подобного рода усилий нет. Мы в результате того, что мы так подчиним свой ум, возможно, мы сможем испытывать какие-то удивительные ощущения психоделического плана. Но практика Будды не связана ни с какими удивительными ощущениями, которые мы должны культивировать. Иначе мы бы просто принимали галлюциногены, и всё на этом.

Итак, после этого Будда говорит:

Я и сам прошёл через это.

Как я уже сказал, он сам проходил через подобные практики. Он говорит из личного опыта. Будда ты или не Будда, ты идёшь этим же путём — он для всех один.

В чём заключается наслаждение чувственными удовольствиями? Маханама, есть пять каналов чувственного удовольствия: видимые формы, звуки, запахи, вкусы и телесные ощущения — приятные, вызывающие влечение, желания, страсть. И вот удовольствие и радость, которые возникают в связи с этими пятью видами объектов, и являются наслаждением чувственными удовольствиями.

Мы уже эту формулу встречали в прошлом тексте. Это повествование о пяти каналах чувственного удовольствия будет ещё нам встречаться не раз и не два. Это очень часто встречающаяся тема в суттах. Пять каналов: видимые формы, звуки, запахи, телесные ощущения, вкус. Они вызывают в нас удовольствие (они приятные, желанные). Они чреваты тем, что могут вызывать чувственное наслаждение, чувственное влечение, чувственное желание. Чувственные удовольствия связаны, прежде всего, вот с этими пятью видами объектов.

Удивительная психологическая штука, о которой говорит Будда, заключается в том, что в основе всех наших помрачённых состояний, так или иначе, лежит стремление к чувственным удовольствиям. Например, возьмём злобу. Почему мы злимся? Если нас, например, задели. Потому что есть некое приятное состояние, приятное переживание, к которому мы стремимся. И если это приятное (или неприятное) состояние нарушено, то мы испытываем гнев, злобу, отчаяние, печаль, страх и прочее. Чувственные удовольствия — это не только собственно вожделения. Чувственные удовольствия в основе своей — это и злоба, и заблуждение тоже. Потому что заблуждение связано, в конце концов, тоже со стремлением иметь некие физически приятные состояния. Это даже, можно сказать, просто физиология. Когда человек, скажем, привязывается к какой-то точке зрения и идентифицирует себя с ней, ещё и находит себе единомышленников, в организме вырабатываются вещества, вызывающие у него приятные переживания, телесные приятные состояния. Когда эти взгляды оказываются под угрозой, человек начинает переживаниевать вполне физический дискомфорт. У него повышается давление. Ему неприятно, что кто-то посягает на его взгляды и ставит под угрозу его единство с единомышленниками. В нём появляется праведный гнев, он упорствует в этом заблуждении, в этой точке зрения, цепляется за неё всеми силами. Для чего? Чтобы вернуться в это приятное состояние. Поэтому Учитель делает упор именно на чувственных удовольствиях. На них надо обратить внимание. Если человек становится отрешён от чувственных удовольствий, от приятных состояний, если он за них не цепляется, не пытается их воспроизвести, если он легко их отпускает — всё остальное приходит само собой.

Почему человек настолько активно, настолько жёстко цепляется за картинку себя, за яшность? Потому, что «Я» в своей основе — это стремление контролировать всё в жизни. Это стремление обеспечить себе комфортную среду. Это сугубо биологическая вещь, биологический механизм. Основа яшности заложена в нас ещё от животных. Есть «я», некий индивид, у которого есть свои интересы — голод, влечение к самкам или самцам, потребность спать, потребность в безопасности и прочее — это всё надо обеспечить всеми силами. Когда появился человек, а у человека появился мозг, эти потребности сложились в одну большую картинку – «Я», яшность — картинку индивидуума. «Я» — это в основе своей стремление к контролю, стремление к комфортному состоянию, ни больше ни меньше.

На определённой стадии практики человек доходит до такой границы, когда вдруг он оказывается на пороге «Я» и не «Я», на пороге НЕ-яшности. Когда он вдруг немножко получает опыт пребывания вне «Я», вне яшности. Отключается тело, отключается ум. Всё, что мы привыкли как бы контролировать (хотя, на самом деле, это иллюзия, что мы что-то контролируем), уходит. И вдруг эта наша яшность оказывается подвешена в вакууме. Нет никаких опор для неё, никаких стимулов, никаких этих каналов. Тогда спрашивается: «Зачем она? Что это такое вообще?» И в этот момент у практикующего зачастую возникает страх. Это страх потери контроля, по сути своей, потери яшности.

Не надо увлекаться этим страхом, надо отнестись к нему как явлению. Отпустить его, расслабиться, улыбнуться и продолжать практиковать. Надо довериться этому процессу. Наша яшность — это то, что по сути своей, досталось нам от животных, и что мешает нам стать человеком в полной мере, жить в согласии с человеческой природой, а не с животной, в согласии с разумом (это я говорю уже больше языком античных философов).

Далее Будда говорит об ущербности чувственных удовольствий. Причём повторяются те же слова, которые были в предыдущей сутте.

В чём заключается ущербность чувственных удовольствий? Из-за влечения к чувственным удовольствиям человек испытывает страдание, столкнувшись с неприятным опытом – холодом, жарой, укусами насекомых, ветром, солнцем, болезнями, голодом и неутолённой страстью, недостижением желаемого, бедностью. Даже если человек достигает богатства, он испытывает страдание из-за беспокойства и страха потерять его. Страдает он и если богатство его оказывается утрачено.

Из-за влечения к чувственным удовольствиям, прямо или косвенно, происходят ссоры, скандалы, драки, войны и жестокости.

Из-за влечения к чувственным удовольствиям, прямо или косвенно, люди нарушают нравственные предписания и оказываются в низших мирах, в страдалищах.

Мы об этом уже говорили, когда обсуждали МН13. Будда говорит о том, что все вот наши искажения, страдания, жестокости в основе своей имеют влечения к чувственным удовольствиям. Вот так банально. В итоге, если копнуть поглубже, оказывается, что там всего лишь влечение к чувственным удовольствиям, и не более того.

Но бывает, Маханама, и другая крайность. Однажды, когда я был близ Раджагахи, на горе Утёс Ястребов, я повстречался с аскетами-нигантхами, которые в то время пребывали на Чёрной Скале, что на склоне горы Исигили. Эти аскеты практиковали непрерывное стояние, и в ходе этой практики испытывали сильные мучения.

Я спросил их, почему они делают это. Они ответили следующее:

«Наш учитель, Нигантха Натапутта, говорит, что через болезненную аскезу мы уничтожаем дурную карму, накопленную в прошлых жизнях. Кроме того, практикуя аскезу, мы не порождаем новой дурной кармы, которая могла бы негативно проявиться в будущем. Таким образом, постепенно мы освобождаемся от кармы и тем самым перестанем страдать. Когда мы перестанем страдать, мы перестаём воспринимать переживания и тем самым достигнем окончательного освобождения от страдания. Таково наше учение, которому мы следуем».

Здесь речь идёт об аскетизме, нездоровом аскетизме. Зачастую у людей есть подспудная вера в то, что, если они пострадают как следует, то своими страданиями заслужат что-то хорошее. Это как бы цена, которую они платят за то, чтобы в дальнейшем иметь приятное состояние, свободу от страданий. Нигантхи, о которых говорится здесь, будут часто встречаться ещё в текстах. Это никто иные как джайны. В наше время они известны как джайны. Джайнизм — одно из религиозно-философских течений в Индии. Джайнизм появился примерно в одно время с учением Будды. Основателем джайнизма был Нигантха Натапутта. Многие сутты посвящены тому, как Будда полемизировал с сектой нигантхов. В данной сутте тоже рассказывается об этом.

О чём говорят эти аскеты? Они говорят: «Согласно нашему учению, если мы подвергаем себя каким-то мучениям, мы тем самым сжигаем, нейтрализуем негативную карму». Негативная карма – это те плохие действия, которые человек совершил в прошлом, которые оставили свои следы, отпечатки в его уме, в его существе. И эти отпечатки, эти следы будут проявляться негативным образом в виде неадекватных реакций, болезней и прочих несчастий. Соответственно, если они с помощью суровой аскезы сжигают эту карму, заранее испытывают негативные последствия, то они освобождают себя в будущем от плодов дурной кармы. Они её уже пережили, уже помучались из-за этой кармы. И постепенно можно таким образом избавиться совсем от всей дурной кармы. «После этого, – говорят они, – человек становится свободен от страдания полностью». У него перестают появляться болезненные переживания, болезненные ощущения — он просто пребывает всё время в блаженстве. Вот они так верят.

Далее Будда демонстрирует свой полемический талант.

Далее между нами состоялся такой диалог

— Друзья, вы уверены в том, что прошлые жизни вообще есть? – спросил я их.

Интересный вопрос из уст Будды. Вообще-то в те времена весьма трезво относились к даже самому тезису о существовании прошлых жизней (то есть вполне критически мыслили). «Уверены ли вы в том, что прошлые жизни вообще есть?» Эти аскеты говорили, что дурная карма была ими накоплена в прошлых жизнях. Поэтому они даже не знают, что это были за действия, но эта карма есть, и она проявляется в виде несчастья. И вот Будда, значит, спрашивает: «Друзья, вы уверены в том, что прошлые жизни вообще есть?»

– Нет, друг, – отвечали они.

– Но, может быть, вы знаете, сколько дурных деяний совершили в прошлых жизнях, создавая дурную карму?

– Нет, друг.

– Может быть, вы знаете, какие именно дурные деяния совершали?

– Нет, друг.

– А знаете ли вы, сколько страдания вы уже успели истощить через свою аскезу, а сколько ещё предстоит истощить?

– Нет, друг.

– Знаете ли вы, как устранять неблаготворные состояния ума и как взращивать благотворные?

– Нет, друг.

Тогда я сказал:

– Итак, друзья. Вы не знаете, есть ли вообще прошлые жизни; вы не знаете, сколько дурных деяний совершили в прошлом и какие именно это были деяния; вы не знаете, сколько страдания вы уже успели истощить через свою аскезу, а сколько ещё осталось до полного его исчерпания; и вы не знаете, как устранять неблаготворные состояния и как взращивать благотворные.

Нигантхи подтвердили всё это.

– Должно быть, – сказал я, – все вы в прошлых жизнях были страшными убийцами с руками по локоть в крови, раз в этой жизни вы испытываете такие мучения.

 Будда просто показал иррациональность их веры — вера не основана ни на чём. Они, если мыслить критически, не уверены, что есть вообще прошлые жизни. Они не знают, сколько у них дурной кармы. Нет никакого плана работ: непонятно, сколько им вообще трудиться, чтобы достигнуть цели. С чего вдруг получилось, что им приходиться настолько страшно страдать для того, чтобы исчерпать их дурную карму. Кто это может подтвердить и как это можно подтвердить вообще?

Но нигантхи не сдаются. Они говорят:

– Друг Готама, счастье не достигается через счастье. Чтобы достичь счастья, надобно помучиться. Ведь если бы счастье достигалось через счастье, то тогда царь Сения Бимбисара из Магадхи, пребывая сейчас во всяческом удовольствии, в будущем бы обрёл ещё большее счастье. Ещё большее, чем уважаемый Готама.

Даже многие буддисты в наши дни транслируют эту нигантховскую точку зрения: прежде чем достичь пробуждения, необходимо помучаться. Это мучительный процесс. Буддизм — это боль. Страдайте, пройдите через всю эту боль. Только так вы можете исчерпать свою дурную карму и так далее. Это нигантховская точка зрения, точка зрения аскетов, которую Будда всячески опровергал.

Чтобы достичь освобождения мучиться не надо. Дхамма Будда — это не мазохизм. Надо не мучиться, а наблюдать, изучать, как работает наш ум. Просто убирать эти механизмы, нейтрализовать их. Убирать напряжение, которое движет нами, движет нашей кармой и, по сути, составляет нашу карму. Карма в своей основе — это напряжение, страстное желание, накопленное за долгие годы привычных действий, за долгие годы практики. Мы отпускаем всё это. Мы начинаем ощущать всю большую радость. Вот о чём говорилось в начале этой сутты. Эта радость становится для нас настолько очевидной, настолько полной, что влечение к чувственным удовольствиям постепенно становится неактуально, неинтересно для нас. Чувственные удовольствия перестают привлекать наш ум. Это постепенный процесс, но он поступательный, непрерывный. Это можно заметить и отследить: год назад наше влечение к чувственным удовольствиям было намного сильнее. Это вполне отслеживаемые вещи.

Нигантхи приводят в пример царя Сению Бимбисару, который жил в роскоши, среди чувственных удовольствий. Они путают два предмета. Они путают отсутствие мучений (самомучений и самоистязаний) и наличие тонкой радости очищения с чувственными удовольствиями, удовольствиями от чувственных наслаждений. Судя по всему, первое им просто не знакомо. Им не знакома ни радость очищения, ни подход, в котором мы не мучаем себя. Поэтому для них единственный вид удовольствия — это радость чувственных наслаждений. У них либо чувственные наслаждения, либо самоистязания. Третьего не надо. Поэтому они привели в качестве примера царя Сения Бимбисару.

На это Будда отвечает:

– Ну, друзья, – ответил я, – это вы сказали не подумав. Ведь сначала мы бы должны были выяснить, кто сейчас пребывает в большем счастье: я или Сения Бимбисара.

– Ты прав, – ответили нигантхи. – Тогда позволь спросить тебя, кто же пребывает сейчас в большем счастье: ты или царь Сения Бимбисара из Магадхи?

Учитель как раз и указывает на то, что вообще-то совсем не факт, что те удовольствия, в которые погружён царь Сения Бимбисара — единственный вид удовольствия.

Хочу ещё обратить ваше внимание, насколько корректно ведётся полемика (мы увидим это ещё в других суттах). Всегда в спорах, в дискуссии полемика ведётся очень уважительно, очень корректно. И это было связано, прежде всего, с культурой древней Индии. Эти разговоры происходили между аристократами. Аристократы тогда, даже цари и воины, это люди были высокообразованные. Они очень чётко осознавали грань между благородством и низостью. Нарушение полемических правил, применение грязных полемических приёмов — это была низость. Это было достойно только низких людей. Они этого избегали. У них этого не было даже в арсенале. Они были очень честны, очень корректны, не позволяли себе выйти из себя. Только совсем в крайних случаях мы увидим, что случались пароксизмы отчаяния. Но это исключение — человек терял лицо тем самым. Эта концепция благородства пронизывает и учение Будды: Благородный путь, путь Благородных. Следовать предписаниям и вести себя достойно – это благородно. Нарушать предписания, гоняться за чувственными удовольствиями – это низко, недостойно.

Итак, кто же, Будда или царь Сения пребывает в большем удовольствии?

– Отвечу на ваш вопрос вопросом, – сказал я. – Как вы думаете, друзья, может ли царь Сения Бимбисара пребывать, не двигаясь телом, не произнося ни слова, переживая чистое счастье, в течение нескольких суток непрерывно или хотя бы в течение одного дня?

– Нет, друг, – отвечали нигантхи.

Тогда я продолжил:

– Так вот, друзья, я могу пребывать по нескольку суток совершенно неподвижно, не произнося ни слова, непрерывно переживая чистое счастье. Исходя из этого, как вы думаете, кто же из нас пребывает в большем счастье: царь Сения Бимбисара из Магадхи или я?

– Если это так, друг Готама, то, безусловно, ты пребываешь в большем счастье, нежели царь Сения Бимбисара из Магадхи, – ответили нигантхи.

Вот такой между нами состоялся разговор, Маханама.

В этой сутте, помимо прочего, освещается тема срединного пути.  Есть одна крайность — потакание чувственным удовольствиям. Есть другая крайность – аскеза, ломание себя через колено, самоумерщвление, причинение себе мучений. Ради чего? Ради чего-то воображаемого на поверку. Почему человек совершает практику самоумерщвления? Потому что он верит, что таким образом может достичь желаемых результатов. Почему он в это верит? Потому что у него есть какой-то символ веры. У нигантхов был символ веры, связанный с учением Нигантхи Натакуты о том, что черед страдание можно сжечь свою карму. Но, по сути, если, например, взять христианскую аскезу, концепция очень похожая: через страдания человек производит некое искупление. Искупление чего? Своих грехов. Что такое грехи? Это действия. Действия какие? Неблагоприятные. То есть, карма, говоря индийским языком. Христианский аскет через самоумерщвления нейтрализует собственную дурную карму, то есть действует как аскет нигантх.

Есть, повторю, две крайности. Первая – потакание своим «хотелкам». Вторая – самоистязание. Путь Будды — ни то, ни другое. Мы не потакаем чувственным удовольствиям, но и не подвергаем себя мучениям. Логику аскетов можно представить так же и в таком виде: если потакание чувственным удовольствиям — зло (то, что приводит к неблаготворным последствиям), значит, мы должны практиковать противоположное — не чувственные удовольствия, а чувственные мучения. Тогда это будет добро, это будет благотворно, думают аскеты. Путь Будды не относится ни к одной из этих крайностей. Это ни потакание чувственным удовольствиям, ни мучение и самоистязание. Почему? Потому, говорит Будда, что проблемы не в чувственных удовольствиях (не на то направлено усилие аскетов), а в страстном желании. Проблемы не в том, что мы богаты, а в том, что мы цепляемся за богатство. Проблемы не в том, что у нас есть тело, которое испытывает удовольствия, а в том, что мы цепляемся к этим удовольствиям. Мы хотим их ещё больше, мы хотим их повторить, удержать, продлить. Именно от этого цепления происходит страдание, а не от удовольствий как таковых. Поэтому аскетом быть не имеет смысла. Нет рациональных обоснований для аскетизма: либо вера, либо мы не до конца ясно видим картину происхождения страдания. Либо мы мучаем себя из-за того, что верим в выдуманные конструкции, фантазию, либо мы просто заблуждаемся. Вот основа аскетизма.

Так побеждается страдание — через срединный путь, через отпускание страстного желания, напряжения, через разжимание этого напряжения. Только так наш ум становится всё более спокоен, всё более расслаблен.

Практику подавления ума тоже можно рассматривать как своего рода аскетизм. Мы об этом тоже будем говорить ещё (об этом тоже сказано в суттах). Есть вариант, когда мы подавляем тело (как нигантхи).  Есть вариант, когда мы подавляем ум, когда мы заставляем ум, когда мы ломаем его через колено. И по отношению к этой аскезе можно сказать все то же самое. Наш ум блуждает по чувственным удовольствиям. Значит, думают такие аскеты, надо его привязать к одному объекту и не давать блуждать. Тогда это будет благотворная практика. Но Будда говорит, что проблема не в том, что ум блуждает. Проблема в том, что ум при этом цепляется за всё, прилипает ко всему. И проблема в том, что мы не видим, как он блуждает. Поэтому нам необходимо наблюдать и отпускать. Наблюдать и отпускать. Чтобы отпускать, надо разжимать хватку ум, надо разжимать напряжение. В этом состоит практика у Будды.

Повторю, нигде Будда не говорит, что необходимо научиться удерживать внимание на одном объекте непрерывно. Это практики, пришедшие из индийского психопрактического субстрата — до буддийского и вне буддийского. Аскеты занимались такими вещами. Это практики, предназначенные для достижения разных диковинных состояний ума (трансовых). Будда через них прошёл и отбросил, потому что понял, что они не ведут к цели, не ведут к освобождению от страданий.

Срединный путь. Мы во время медитации не позволяем уму просто так блуждать по разным объектам, но и не ломаем его через колено, не пытаемся удержать всеми силами на одном объекте. Вместо этого мы наблюдаем, как внимание переходит от одного объекта к другому. Мы отпускаем эти объекты, мы расслабляемся. Нас интересуют не сами эти объекты, нас интересует напряжение, которое заставляет ум цепляться — напряжение страстного желания. Мы разжимаем это напряжение, возвращаемся к внутренней улыбке и мягко возвращаемся к объекту медитации. «Не сопротивляйся и не ломись, просто будь мягче и улыбнись». Таким образом происходит практика срединного пути.

Я надеюсь, что эта беседа принесёт блага всем нам, всем живым существам, прямо или косвенно.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.