Маджхима Никая 122
Большая беседа о пустотности

Адаптированная версия сутты МН 122

Однажды Учитель находился в стране Сакьев, близ города Капилаваттху. Утром, вернувшись из Капилаваттху после сбора подаяния и приняв пищу, он посетил дом мирянина Калакхемаки, и увидел, что там было приготовлено множество лежанок для монахов.

Вечером, выйдя из уединения, Учитель нашёл Ананду, своего ближайшего помощника, в доме мирянина Гхаты, в окружении большого числа монахов, с которыми он чинил и шил монашескую одежду. Учитель спросил, почему в доме Калакхемаки приготовлено так много лежанок. Ананда ответил, что, поскольку в это время года монахи занимаются пошивом одежды, большое их количество стеклось сюда, и те лежанки приготовлены для них, так как во время отдыха они находятся там все вместе. На это Учитель сказал:

«Ананда, монахам не полезно находиться вместе, в большой компании, общаясь и наслаждаясь обществом. Это затрудняет вступление в глубокие состояния, это не даёт познать блаженство уединения, спокойствия, освобождения от помрачений.

Удел монаха – уединение, только так он сможет обрести постоянное и неколебимое освобождение ума. В мире всё бренно, каждое явление чревато горем и отчаянием, если мы находим в нём наслаждение.

Татхагата открыл спасение от этого горя: это пустотность, когда монах уводит внимание от всех объектов.

Когда Татхагату посещают монахи и монахини, миряне и мирянки, цари и царские министры, учителя других учений или их ученики, – он, стремясь поскорее оказаться в уединении, беседует с ними так, чтобы побыстрее отпустить их. Нет никого, чьим обществом бы он наслаждался.

Поэтому, Ананда, если монах стремится к тому, чтобы войти в пустотность и пребывать в ней, ему нужно внутренне утвердить свой ум на объекте медитации, успокоить его, подвести к однозадачности и собранности. Каким образом он это делает?

Он проходит по джхановым состояниям – от первой до четвёртой джханы*.

После этого он уделяет внимание пустотности – внутренне, внешне, и внутренне и внешне. Кроме того, он уделяет внимание неколебимости ума. Поначалу войти в пустотность и неколебимость ума не удаётся, но монах снова и снова внутренне утверждает свой ум, успокаивает его, подводит к однозадачности и собранности, и в конце концов войти в пустотность и неколебимость удаётся.

Далее он пребывает во внимательности, когда ходит, стоит, сидит, лежит. При этом он наблюдает за тем, чтобы неблаготворные состояния влечения и сожаления не одолевали его.

Далее он видит, что праздные разговоры и мысли не полезны, поскольку препятствуют освобождению и покою. Поэтому он не участвует в таких разговорах и не питает такие мысли.

Он участвует лишь в разговорах и питает лишь мысли, которые способствуют стиранию помрачений, освобождению ума от очарованности, бесстрастию, прекращению, покою, прямому знанию, просветлению, ниббане. Это разговоры и мысли о том, как сводить свои желания к минимуму, довольствоваться тем, что есть, жить в уединении, не вовлекаться в дела людей, взращивать усердие, разговоры и мысли о нравственности, собирании ума, мудрости, освобождении, знании и видении освобождения.

Ананда, есть пять каналов, через которые мы получаем чувственные удовольствия – это приятные видимые формы, звуки, запахи, вкусы, телесные ощущения.

Монаху следует постоянно пересматривать свой собственный ум на предмет того, возникает ли когда-либо в нём какое-либо умственное возбуждение, связанное с тем или иным каналом чувственного удовольствия? Если монах понимает, что такое умственное возбуждение действительно возникает, он делает вывод и со всей ясностью осознаёт, что желание и страсть к пяти путам чувственного удовольствия ещё не отброшены в нём.

Если же он видит, что такое умственное возбуждение не возникает, он делает вывод и со всей ясностью осознаёт, что желание и страсть к пяти путам чувственного удовольствия в нём отброшены.

Ананда, монах может созерцать происхождение и исчезновение пяти совокупностей, искажённых цеплянием, а именно – формы, чувства, распознавания, активности и сознания. Когда он делает так, то я-чувство, опирающееся на эти пять совокупностей, искажённых цеплянием, исчезает, и он это видит и со всей ясностью осознаёт.

Эти состояния имеют здоровое основание. Они благородные, надмирные, недоступные для Зла.

Учителя не стоит искать ради бесед, стихов и толкований. Многие века, Ананда, вы заучивали разные учения, запоминали их, повторяли наизусть, изучали, размышляли над ними. Много ли это вам дало?

Учителя стоит искать ради знания о том, как стирать помрачения, как продвигаться к освобождению ума, к освобождению от очарованности, к бесстрастию, к прекращению, к покою, к прямому знанию, к просветлению, к ниббане. Это знание о том, как сводить желания к мининмум, о том, как довольствоваться тем, что есть, об уединении, о невовлечённости в дела людей, в взращивании усердия, о нравственности, о собирании ума, о мудрости, об освобождении, о знании и видении освобождения.

Именно ради такого знания стоит искать Учителя и оставаться с ним, даже если тебя прогоняют.

Нужно помнить о том, что и ученик и учитель могут сбиться с пути, переполниться желаниями, поддаться влечению, вернуться к роскоши, даже если они живут в уединении, ведь и там их будут посещать миряне. Лишь Татхагата не может сбиться с пути. Но ученик Благородного Учителя, если собьётся с пути, претерпит от этого намного более горькие плоды, чем ученики учителей других учений.

Слушайте внимательно то, о чём я говорю вам, и это принесёт вам великую пользу.

Иногда может показаться, что я слишком суров, Ананда, снова и снова делая вам замечания и наставляя вас, но это для вашего блага. Тот, кто имеет прочную сердцевину, выдержит это испытание».

———————————————

* В оригинале здесь приводится стандартное описание четырёх джхан.

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.