Дигха Никая 16
Махапариниббана Сутта
Великое окончательное угасание

Часть 10

Последнее слово

Далее Учитель обратился к Ананде с такими словами:

«Может быть, Ананда, кто-то из вас подумает: смолкло слово Наставника, более нет у нас Учителя! Нет, Ананда, не так вы должны думать. То Учение и та Дисциплина, что я провозгласил вам — да будут они вашим Учителем после того как я уйду.

Ананда, когда я уйду, не обращайтесь друг к другу как сейчас – просто “друг”. Старшие монахи могут обращаться к младшим по имени, по роду, или говоря “друг”, — но младшие монахи должны обращаться к старшим со словами: “почтенный” или “досточтимый”.

По кончине моей, Ананда, Община, если пожелает, может отменять все правила, относящиеся к разряду малых».

Далее Учитель добавил:

— По кончине моей, Ананда, пусть на монаха Чанну будет наложена высшая мера наказания.

— Но какова высшая мера наказания, Учитель? – спросил Ананда.

— Пусть Чанна говорит, что хочет, но не подобает монахам ни беседовать с ним, ни одобрять его, ни порицать.

После того Учитель обратился к монахам:

— Может быть, монахи, у некоторых из вас есть неудовлетворенность или сомнения в Будде, в Учении и в Общине, в пути или в практике. Спрашивайте без колебаний, монахи, дабы не сожалели потом, думая: “Учитель наш был с нами, и мы не спросили его, а ведь были с ним лицом к лицу!”

Монахи молчали. И во второй и в третий раз Учитель повторил свой призыв, но монахи по-прежнему молчали.

Тогда Учитель сказал им:

— Может быть, монахи, вы не задаете вопросов из почтения к Учителю? Если так, задайте вопросы друг другу.

Но и когда он сказал так, монахи хранили молчание. Тогда Ананда сказал Учителю:

— Как чудесно, Учитель! Замечательно! Я верю, что среди всех собравшихся здесь монахов нет ни одного, кто бы был неудовлетворён или сомневался в Будде, в Учении, в Общине, в пути или в практике.

— Совершенна твоя вера, Ананда! Да, Ананда, Татхагата знает, что среди этих монахов нет ни одного, у кого были бы неудовлетворённость или сомнения в Будде, в Учении, в Общине, в пути или в практике. Ведь среди этих сотен монахов, даже самый нижайший является вошедшим в поток и не переродится более в области страдания, но с неизбежностью достигнет пробуждения.

Потом Благословенный обратился к монахам и сказал:

— Услышьте меня, монахи: помрачённая активность не бесконечна, усердно трудитесь над спасением.

Таковы были последние слова Татхагаты.

Окончательное угасание

После этого Учитель вошёл в первую джхану, потом во вторую, потом в третью, потом в четвёртую, потом в сферу безграничного пространства, потом в сферу безграничного сознания, потом в сферу отсутствия всего, потом в сферу тонкого сознания, а далее вошёл в прекращение распознавания и чувствования.

Тогда Ананда сказал Ануруддхе, который стоял рядом:

— О, почтенный Ануруддха, Учитель угас!

— Нет, друг Ананда, – отвечал Ануруддха, – ещё нет, это лишь ниродха.

И вот Учитель вышел из состояния прекращения распознавания и чувствования, и вновь вступил в сферу тонкого сознания, далее – в сферу отсутствия всего, далее – в сферу безграничного сознания, далее – в сферу безграничного пространства, а оттуда перешёл в четвёртую джхану, в третью, во вторую и в первую. И потом вновь из первой джханы он поднялся во вторую, затем в третью и затем в четвёртую. И из четвёртой джханы Учитель мгновенно угас.

И когда Учитель ушёл, в тот же миг произошло мощное землетрясение и громы раскатились в небе. Брахма Сахампати воскликнул громко:

— Все умирают — все, кто рождён, должны сбросить этот мешок костей. Даже Татхагата сего не избежал, и вот – он свободен!

Сакка, предводитель богов, воскликнул громко:

— Непостоянно всё обусловленное! Вслед за рождением неизбежно следует смерть! Успокоение активностей – вот благословенье!

Ануруддха произнёс:

— Дыханье кончилось у мудреца, спокойного сердцем. Невозмутимый и мирный, закончил он свои дни. Безмятежно принимал он удары боли. Освобождение его было подобно тому, как угасает лампа.

Ананда же воскликнул:

— Какой кошмар! Как страшно! Нет больше с нами Учителя, лучшего из людей!

Когда Учитель скончался, те из монахов, кто еще не освободился от страстей, рыдали и причитали о его уходе.

Те же монахи, над кем страсти уже были не властны, оставались спокойны и внимательны, памятуя, что всё обусловленное мимолётно, и не бывает иначе.

Тогда Ануруддха обратился к рыдающим:

— Довольно, друзья! Не надо огорчаться и плакать! Памятуйте о словах Учителя: все, кто нам дорог – уходят, всё, что мы любим – исчезнет. Что рождено – чревато смертью. Не стоит привязываться к дорогому и любимому.

Затем он добавил:

— Боги скорбят вместе с вами, друзья.

— Что сейчас делают боги, почтенный Ануруддха? – спросил Ананда.

— Некоторые боги, друг Ананда, прямо сейчас в отчаянии вздымают руки и рыдают в горе, скорбя об уходе Учителя. Другие же боги, свободные от страстей, остаются спокойны и внимательны. Они памятуют, что всё обусловленное мимолётно, и не бывает иначе.

Остаток ночи Ануруддха беседовал с Анандой об Учении, а потом Ануруддха сказал, что нужно известить маллов о кончине Учителя, и Ананда, в сопровождении одного из монахов, отправился в Кусинару.

Почести останкам

Когда маллы из Кусинары узнали о кончине Учителя, они были безутешны. Шесть дней они воздавали почести Учителю гимнами, цветами, благовониями, музыкой и танцами. На седьмой день они собрались перенести тело Учителя на место кремации, но, как ни пытались, не могли поднять его. Тогда они пошли за советом к Ануруддхе.

— У богов другие планы, – сказал Ануруддха, – Вы хотели вынести тело через южные ворота и кремировать тело к югу от города, а боги хотят, чтобы тело было пронесено через центр города, вынесено через северные ворота, и кремировано у гробницы Макута-бандхана.

Тогда маллы решили повиноваться богам, и весь путь до места кремации оказался по колено усыпан небесными цветами. У гробницы Макута-бандхана они приготовились к торжественной кремации тела Учителя.

Почтенный Махакассапа

В это же время почтенный Махакассапа шел из Павы в Кусинару с большой группой монахов. По пути они остановились у подножия некоего дерева, и увидели обнажённого аскета, идущего по дороге в Паву. Аскет был украшен небесными цветами.

Почтенный Махакассапа окликнул аскета, и спросил, знает ли тот что-либо про то, жив ли и здоров ли Учитель. Аскет ответил, что Учитель скончался семь дней назад, и что вот эти цветы, которыми он украшен, как раз с похорон Учителя.

Некоторые из монахов начали плакать и причитать, но другие сохраняли спокойствие, памятуя о том, что обусловленное мимолётно, и не бывает иначе.

Тогда один монах по имени Субхадда, который стал монахом уже в преклонном возрасте, сказал:

— Зато теперь, братья, над нами нет начальника, и мы можем делать всё, что захотим.

Почтенный Махакассапа же сказал:

— Довольно плакать, друзья. Разве не говорил вам Учитель, что все, кто нам дорог – уходят, всё, что мы любим – исчезнет. Что рождено – чревато смертью. Не стоит привязываться к дорогому и любимому.

*  *  *

В это же время маллы попытались поджечь кремационный костёр с телом Учителя, но не смогли. Тогда они вновь обратились за советом к Ануруддхе.

— Ещё не время, – сказал Ануруддха, – Сюда из Павы идёт почтенный Махакассапа, один из великих учеников Благословенного. С ним большая группа монахов. Боги хотят, чтобы сначала Махакассапа и сопровождающие его монахи преклонили колени перед Учителем, и лишь после этого его тело будет предано огню.

Тогда маллы стали ждать почтенного Махакассапу, и вскоре тот появился в сопровождении большой группы монахов. Подойдя к телу Учителя, Махакассапа с благоговением преклонился перед его стопами. То же сделали и сопровождавшие его монахи. И как только они это сделали, погребальный костёр вспыхнул сам.

Заключение

Тело Учителя сгорело без копоти и сажи. Из пятисот слоёв ткани, в которые было обёрнуто тело Учителя, не сгорели два – внешний и внутренний. После кремации похороны длились ещё семь дней.

Через некоторое время семь царей из соседних царств, узнав, что Учитель скончался, вознамерились заполучить частицу его святых останков. Однако, маллы из Кусинары не хотели уступать ни крохи. Ситуация оказалась на грани войны. И тогда брахман Дона обратился к восьми враждующим царям, сказав:

— Будда учил нас принятию. Было бы очень не правильно устроить битву над останками лучшего из людей. Давайте, добрые господа, разделим останки на восемь частей, и пусть каждый возьмёт себе часть – мирно и полюбовно. Пусть в каждой стране будет Ступа во славу Учителя, и от этого будет всем наибольшее благо.

Цари согласились с Доной и попросили его провести разделение останков Учителя. Дона сделал это, и каждый из царей воздвиг в своей стране Ступу в честь Учителя.

Позже другой клан – Мории из Пиппхаливана – изъявили желание получить часть реликвии, но им сказали, что останков более нет. Тогда они взяли золу от погребального костра.

Всего, с великими почестями и празднествами, было воздвигнуто десять Ступ – восемь с останками, одна – с кремационным сосудом и одна – с золой из костра.