Эпилог

Я проснулся в четыре тридцать утра, как никогда ясно увидев природу той засады, в которой оказался, приблизившись к прекращению. Я достал свой дневник и начал писать эти слова.

Больше всего это похоже на то, как если бы я стоял в дверном проёме, а мои руки упирались бы при этом в косяки, в то время как я вглядывался в тьму за дверью. На другой стороне нет ничего, даже пола. Это — прекращение. Чтобы пройти в дверь, мне нужно лишь отпустить косяки и провалиться внутрь. Но когда я пытаюсь сделать это, мои руки ещё больше прилипают к косяку. Чем больше я пытаюсь оторвать руки от косяков, тем сильнее становится клей.

Это напоминает мне один эпизод из оригинального сериала «Стар Трек». Главные герои сериала — Капитан Кирк, человек, и его старший помощник Мистер Спок, наполовину человек, наполовину вулканианец. Вулканианцы использовали умственную дисциплину, чтобы отточить свой интеллект и подавить эмоции.

В одной серии Кирк и Спок оказались пойманы в силовом поле инопланетян. Оно образовало энергетический барьер вокруг них. Когда они расслаблялись, поле ослабевало и становилось прозрачным. Если они толкали его, оно уплотнялось. При попытке прорваться наружу силовое поле становилось прочным и непроницаемым. Чем больше они с ним боролись, тем сильнее оно становилось.

В итоге они осознали, что их тюрьма была сильна лишь настолько, насколько они пытались от неё освободиться. Если они просто внушали себе, что они уже свободны, то могли беспрепятственно проходить сквозь него. Если в их уме появлялась хотя бы тень сомнения или беспокойства — этого было достаточно, чтобы усилить поле.

Кирк так и не смог выбраться оттуда. Интеллектуально он понимал, что мог выйти, но он всё ещё стремился освободиться из этого инопланетного устройства. Он думал, что вне поля он будет немного свободнее. Этого было достаточно, чтобы он оказался в ловушке. Спок же, имея значительно более развитую внутреннюю дисциплину, мог без сомнений видеть, что они уже были свободны. Он просто вышел из поля, в то время как Кирк оставался внутри.

Я нахожусь в положении Кирка. Но если уйти от аналогий с липким косяком или инопланетным силовым полем, вот как, мне кажется, это работает:

Познавательную способность в чистом виде Будда называл Глазом Мудрости. Это бодрствование без какой бы то ни было мысли или умственной конструкции.

Когда я испытал это Знание непосредственно, оно показалось мне более близким к моей сущности, чем сама мысль. Это Знание является частью всего, что я знаю или воспринимаю. Знание присутствует в мысли, создавая опыт — зрительный, слуховой, тактильный… любое восприятие. Например, чтобы увидеть дерево, Глаз Мудрости воспринимает нечто. Затем мы сравниваем это с умственным каталогом, пока не найдём соответствие: «О, это дерево». Таким образом, восприятие содержит в себе тонкую, но жизненно важную мысль. Это Знание предшествует мысли и восприятию.

Когда ум достаточно тих, мы можем реально и непосредственно познать этот тонкий процесс.

В обычном сознании первое звено Зависимого Возникновения, которое мы испытываем в процессе обычного восприятия, — это Знание, смешанное с мыслью. Это восприятие даёт начало чувству приятности или неприятности. Оно может породить желание, отторжение или равнодушие. Страстное желание даёт начало мысли, в обычном смысле этого слова. Если мысль в нас задерживается, стартуют склонности, умножение мысли, эмоции, умственные конструкции, внутренние истории и тому подобное. В этой точке Знания уже почти не остаётся. Всё заглушают мысли и эмоции, которые порождают умственные, словесные или физические действия.

Глаз Мудрости, или чистое познание, — это часть нормального сознания. Но в обычном режиме он постоянно двигается туда-сюда тысячи раз в секунду из-за наших мыслей, обусловленности, привычных паттернов. Скорость его движения такова, что Глаз Мудрости видит всё поверхностно. Вот почему обычное восприятие настолько неочищенное — оно слишком быстро движется, чтобы ясно познать что-либо.

Одна из стратегий пробуждения состоит в том, чтобы силой удерживать Глаз Мудрости на месте, то есть концентрироваться на одном объекте и только на нём. Эта стратегия приводит к состояниям поглощения в одноточечности.

Эти состояния могут ощущаться как нечто совершенно прекрасное и давать опыт «вот это да!» в силу того, что мы видим всё ясно и глубоко. Но Знание в этом случае видит только одну вещь, поэтому такой подход не культивирует ту мудрость, к которой призывал Будда.

А поскольку нам требуется огромное количество энергии, чтобы удерживать Глаз Мудрости неподвижно, мы не можем пройти через дверь в Прекращение. Глаз становится слишком большим, чтобы протиснуться через дверной проём. Чтобы сделать это, он должен расслабиться и отпустить контроль, который культивировался с таким прилежанием.

Стратегия пробуждения, которой учил Будда, состоит в том, чтобы отпустить весь контроль над способностью к Знанию — и через это дать раствориться всему думанию. Это позволяет Глазу Мудрости найти своё естественное состояние. Он приходит к неподвижности, которая свойственна ему, а не насаждается насильно. Естественная неподвижность более гибкая. Внимание может покоиться на чём-то длительное время, но тем не менее остаётся при этом способным двигаться легко и естественно. Это создаёт расслабленное, ясное сознание.

И вот здесь есть одна закавыка.

Как бы ни был нам близок Глаз Мудрости, какую бы центральную роль ни играл он во всём нашем опыте, это не мы. Мы создаём своё чувство «я» из мыслей, привычек, памяти, склонностей… но не из чистого Знания. Знание существует только в настоящем моменте. Оно вне истории или будущего. Оно знает только данный конкретный момент.

Так вот, чтобы пройти через эту дверь в Прекращение и Ниббану, мы должны отпустить всё, что есть «я», всё, что мы хотя бы чуть-чуть пытаемся контролировать, включая даже попытки направлять внимание.

Я думаю, именно поэтому мой ум ощущается таким чистым, когда я встаю утром после хорошего ночного сна. Чтобы заснуть, нужно отпустить все попытки контролировать сознание. Когда я просыпаюсь, если я достаточно отдохнул и не хочу больше спать, мой ум расслаблен.

Поэтому вся хитрость пробуждения заключается именно в том, чтобы «пойти спать», в смысле отпустить весь контроль, все мысли, всё чувство «я» — всё, чем мы, по нашему мнению, являемся, и в то же время оставаться бодрствующими и подключёнными к Знанию.

Просто! Но это самая трудная штука, потому что «я» не может сделать это. Кирк не мог выйти за пределы силового поля. «Я» не может отпустить косяк двери. Это отпускание должно быть глубже, чем «я».

И кроме того, для меня есть ещё одна закавыка.

Мне нравятся озарения. Я люблю собирать озарения, думать о них, вдохновляться ими, делиться ими с другими. Будучи священником, я сделал карьеру на коллекционировании озарений и рассказах о них.

Но озарения — это сложные восприятия, в них вплетено множество мыслей и образов.

Озарения возникают из Знания — они начинаются с Ока Мудрости. Но они не становятся полноправными озарениями, если не будут облачены в одеяния мысли. Эти одеяния могут стать настолько плотными и тяжёлыми, что изначальное Знание оказывается потерянным. И они могут быть настолько широкими, что не позволяют протиснуться в Дверь.

В своём путешествии по маршруту пробуждения, данному Буддой, мне нравилось останавливаться и изучать каждый интересный камень, дерево или вид, которые встречались по дороге. На больших высотах столько всего интересного — так много озарений, которые можно заполучить.

Чтобы действительно пробудиться, я должен отказаться от озарений. Это не значит, что мы должны их подавлять или отбрасывать. Это значит отпустить Знание, когда оно возникает, и продолжать свой путь. Это означает не останавливаться для перевода Знания в озарение.

Я даже должен отпустить те мысли, которые возникли при написании этих слов.

И вот я перестал писать и посмотрел на часы. Пять пятнадцать. Снаружи моей кути небо, хмурившееся вечером накануне, полностью расчистилось. Небо глубоко чёрное и полное звёзд.

Я отложил тетрадь и оделся потеплее, чтобы пройтись четверть мили вниз по холму — от кути к дому, в котором располагается зал для медитаций в «Дхамма Сукха». Когда я приближался к зданию, Айзис — симпатичная серо-рыже-белая кошка — появилась на тропе и побежала ко мне навстречу. Я подобрал её и прижал к груди. Её тепло согревало меня, пока я шёл. Она насторожённо вглядывалась во тьму. Я погладил её. Кошка начала мурлыкать.

У дверей я ссадил её на землю. Этим утром она зашла внутрь со мной.

В пять тридцать я вместе с другими медитирующими принимаю три прибежища — в Будде, Дхамме и Сангхе, как мы делаем каждое утро. Потом мы принимаем восемь заповедей. Затем я закрываю глаза, чтобы медитировать.

Айзис забралась ко мне на колени, свернулась клубком и замурлыкала.

Мой ум не может успокоиться с такой же лёгкостью. Я думаю о том, что моя запись в дневнике может стать хорошей главой в этой книге. О том, как нужно изменить слова и фразы.

Я распознаю, что делает мой ум, и отпускаю это — просто позволяю мыслям жить своей жизнью. Я расслабляюсь. Моё дыхание неровное. Плечи опустились на дюйм. Я не осознавал, что они были напряжены. Спина смягчается. Глубокая улыбка возникает из ничего. Я почти смеюсь.

Во времена Будды монахи медитировали в хижинах чаще, чем в общих залах, и ещё чаще сидели у подножия деревьев, нежели в хижинах. Многие свои лекции Будда заканчивает простым призывом: «Вот корни деревьев, вот хижины для медитации».

Карта, составленная Буддой

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.

Метки:    

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *