Глава 19

Восприятие предвосприятия: Восьмая Джхана

Мне нравится бревенчатый домик-кути в Медитационном Центре «Дхамма Сукха». Он маленький, восьмистенный, с двумя большими стеклянными дверьми. Я притащил туда переносной кондиционер. В жаркие июльские дни я мог сидеть внутри, ограждённый от жары, влажности и насекомых, — и при этом с прекрасным видом на окружающие леса. Тонкая крыша пропускала больше тепла, чем мог принять кондиционер. В полдень температура возрастала до 85 градусов по Фаренгейту13. Но кондиционер во всяком случае убирал влагу из воздуха. С вентилятором, обдувающим меня, я чувствовал себя вполне комфортабельно и даже роскошно, в сравнении с Юго-Восточной Азией.

Несколько недель в июле 2009-го я провёл в этой хижине, стремясь войти в восьмую джхану. Я говорил Бханте: «Я не могу войти в восьмую» — с ударением на «я».

Он смеялся и говорил: «Ты прав. Отождествление с «я» или желание блокирует восьмую. Всё, что ты можешь сделать, — это позволить этому случиться, когда всё само к этому подойдёт».

Поэтому я пытался не отождествляться с собственной личностью. Пытался не хотеть то, чего хотел. Как вы можете догадаться, у меня ничего не получалось. Я хорошо устроился в седьмой джхане. И всё же восьмая избегала меня.

Однажды в полдень я едва мог войти в какую бы то ни было джхану. Если бы вы посетили мою кути в тот момент, вы бы нашли меня безмятежным словно Будда. Но заглянув ко мне в голову, увидели бы там рой бабочек.

Через час я решил вывести бабочек на прогулку. Может быть, ходячая медитация сможет выпустить мою неугомонность.

Вернувшись, я снова сел, но на этот раз навалилась сонливость. Я глубоко вдохнул, вернулся к настоящему и… снова уплыл. Тогда я сдался, расслабился и позволил своему уму плавать в стране видений.

Через пятнадцать минут сквозь тело пробежала дрожь, которая вернула меня к настоящему. «Интересно, что это…» До того как мысль полностью оформилась, вспышка радости осветила меня изнутри и оставила мягкий внутренний покой.

Потом это произошло снова. И снова: каждый раз мысль начинала формироваться, но была сметена вспышкой радости.

Радость обладает огромным количеством энергии — и некоторым напряжением, поэтому я пытался уравновесить её с помощью самадхи (собранности) и упеккхи (равностности). Однако эти усилия вызвали ещё один прилив радости.

Я расслабился и попытался просто наблюдать эти всплески по мере их возникновения.

На ступнях я почувствовал мурашки. Затем на лодыжках. Затем волосы на моих ногах встали дыбом. Медленно эта волна двигалась вверх по моим ногам, через живот, туловище, шею и до самой верхушки головы. Она оставила меня улыбающимся, мирным и ясным.

Чем более осознанным я был, тем медленнее и сильнее были эти волны и тем длиннее становились промежутки между ними.

Спустя полчаса начала формироваться приливная волна. Она выглядела как масса сдерживаемой радости. «Не сопротивляться», — сказал я себе. Моё лицо широко улыбалось. Это была радость. Это было сияние всех цветов. Я плакал. Моё тело содрогалось. Энергия росла до тех пор, пока мои зубы не начали стучать, а слёзы не потекли ручьями по щекам.

А затем я исчез. Я был выброшен в глубочайший покой. Мой ум сжался в исчезающе малую точку — пустое пространство с искрой света вдалеке. Я висел так тридцать или сорок минут, может быть час. Не видя, не слыша, вообще ни малейшего движения — лишь висение в мягком ничто.

В конце концов, мой ум сместился из этого положения и я вернулся к своему нормальному сознанию.

Уйти с дороги

В тот вечер Бханте спросил, как происходит моя практика. Я описал всё как мог.

Он покивал и сказал: «Теперь твоя практика станет действительно интересной. Но я не думаю, что осталось много из того, чему я могу тебя теперь научить. Твой ум начал распутываться. Он знает лучше тебя и меня». С минуту он помолчал. Потом посмотрел на меня и сказал: «Единственное, что я могу тебе посоветовать — не мешай ему».

«Как насчёт отвлекающих мыслей? — спросил я. — Следует ли мне отпускать их и расслабляться, как раньше?»

«Нет, — ответил он, — 6Р к этому моменту должен уже стать автоматическим. Просто уйди с дороги, не мешай процессу. Возьми всё, что ты выучил о медитации в последние тридцать пять лет, и забудь это. Сейчас всё иначе. Не делай ничего».

Медитация с усилием была трудной. Но медитация без усилия казалась почти невозможной. Почти.

В последующие дни я пытался оставаться в стороне. Если мой ум уходил, увлекаемый мыслью, я не делал с этим ничего. Мысли стремительно росли в крещендо, а потом лопались и исчезали, оставляя осознающую сострадательную тишину. Если ум начинал дрейфовать в сторону сонливости, я позволял ему это. Очень скоро во мне откуда ни возьмись возрастала сияющая энергия, принося бодрствующую любящую ясность. Это было завораживающее зрелище — как искусно, умно и мягко ум усиливал сам себя, если мне удавалось при этом не вмешиваться.

Таким было моё вхождение в восьмую джхану. Я надеюсь, у других это происходит легче.

Парадокс

Восьмая джхана удивительна и полна загадок и противоречий. Это последняя стадия пути Будды, но не конец. Это ниродха (прекращение) и ниббана (угасание). Смысл этих понятий наиболее далёк от того, что подсказывает интуиция, тем не менее именно культивирование интуиции является ключом к нахождению пути через эту область. Точно так же как седьмая джхана обозначается как ничто, хотя там на самом деле происходит много всего, восьмая обозначается как не-восприятие, хотя там есть многое, что может быть воспринято. Само её название — это тройное противоречие. Это не восприятие, но это и не его отсутствие, и это не некое восприятие плюс не-восприятие.

Я предпочитаю звать её «восприятие предвосприятия», потому что в потоке Зависимого Возникновения мы здесь «видим» то, что происходит до «видения» (контакта). Поэтому «предконтакт» и «предвосприятие» могут быть названы «восприятием того, что не может быть воспринято обычным образом». В нормальном восприятии нервная система воспринимает с помощью зрения, слуха, осязания, обоняния, ума. Но в восьмой джхане восприятие происходит без нервной системы. Это звучит невозможно. Но это на самом деле так.

Часто, когда я пытался описать Бханте то, что испытывал, я не находил слов. Это казалось таким ясным, пока я не пытался подобрать слова. Но так было не всегда. Иногда наша беседа была вполне свободной и много чего проясняющей. На одном из таких разговоров присутствовала опытная практикующая. В конце она сказала: «Я ни слова не поняла».

Я рассмеялся, потому что я и сам понятия не имел, о чём мы говорили. Тем не менее для меня это имело смысл.

Все эти парадоксы намекают на то, что язык и концепции слишком грубы, чтобы описать восьмую джхану.

В данной главе я хотел бы рассказать о восьмой джхане. Я буду использовать язык и концепции, потому что это единственный инструмент, который у нас есть. Но просто имейте в виду, что реальный опыт находится за пределами всего, что может быть высказано. Я подозреваю, что многие люди испытали нечто подобное, не зная, что это было. Надеюсь, что эта глава им поможет.

Ни восприятие, ни не-восприятие

Начну со странного названия этой джханы и откуда оно пришло. В суттах она называется «местом ни восприятия, ни не-восприятия».

По мере того как ум становится всё тише и расслабленнее, мы видим, что память сама по себе требует усилий. Это усилие настолько тонкое и автоматическое, что мы обычно не замечаем этого напряжения. Но наш ум в ходе практики становится всё более безмятежным и тонким, и это напряжение уже очевидно. И становится возможным расслабить это напряжение до такой степени, что память уже не будет формироваться.

Вероятно, мы испытывали подобное в более низких джханах. Мысль начинала появляться, мы расслаблялись, мысль распадалась — и через несколько мгновений мы уже не могли вспомнить, что это было. Это похоже на сновидение, о котором мы помним лишь, что оно было, но не можем вспомнить его содержание. Возможно, если бы мы приложили к этому некоторое усилие, то смогли бы вытащить его назад. Но мы более заинтересованы в расслаблении, нежели напряжении, поэтому оно уходит.

Потом мы начинаем замечать то же касаемо восприятия. Чувственная информация приходит через визуальные образы, звук, прикосновение, вкус или запах. Мы сравниваем ощущение с обширным каталогом опыта, чтобы понять, есть ли у нас для него название. Если мы находим его, мы распознаём это ощущение. Мы буквально «заново познаём», «заново осмысливаем» его. Вешаем на него ярлык. Если в нашей памяти нет соответствий воспринимаемому, мы не распознаём его.

Восприятие включает в себя память и усилие. Это усилие настолько тонко и автоматично, что мы обычно его не замечаем. Но если мы достаточно расслаблены и при этом остаёмся в сознании, то можем увидеть это тончайшее напряжение и отпустить его до того, как процесс восприятия успеет закончиться. И вот не остаётся ни восприятия, ни памяти.

Это может быть похожим на то, как если бы мы смотрели в сильный бинокль в густой туман. Мы знаем, что мы видим и ощущаем, но не знаем, что именно. Мы не спим, но при этом мы не воспринимаем и не помним. Поэтому это состояние зовётся «ни восприятие, ни не-восприятие».

Вне буддизма это обозначается другими терминами. Во второй половине четырнадцатого века неизвестный христианский мистик составил руководство к созерцательной молитве, названное «Облако незнания».29 Он описал состояние, в котором мы оказываемся пойманы между «облаком незнания вверху» и «облаком незнания внизу». Его описания звучат как буддийская восьмая джхана в терминах позднесредневекового христианства.

Внутренний свет

Другой характеристикой восьмой джханы является самовоспламенение, исчезновение или разрыв на части.

Внутренний свет, возможно, знаком из прошлых джхан. Действительно, мы ощущали его всё время, и даже вне медитации. Когда мы в гневе, депрессии или испытываем страх, наше чувство «я» очень плотное, густое и непрозрачное. Если же мы добродушны, любящи и открыты, наше чувство «я» лёгкое, прозрачное или вообще исчезает.

Несколько лет назад я был заворожён этим изменяющимся чувством «я» и пытался проследить его как таковое. Сидя в медитации, я нашёл, что оно локализуется где-то в середине головы. Подозреваю, что большинство западных людей найдут своё чувство «я» в центре головы, чуть ниже уровня глаз. Отсюда мы как бы смотрим на всё остальное тело «вниз», а на вершину головы — «вверх». На весь остальной мир мы смотрим из этой точки, как на что-то «вне».

В ходе изучения этого ощущения мне начало казаться, что оно не более чем сжатость. Оно плотнее, чем сжатость памяти или восприятие, и его легче увидеть. Поэтому я расслабил его и чувство «я» истончилось и исчезло. Просто. Я начал его искать, и усилие поиска воссоздало его. Когда я расслаблял его снова, оно опять исчезало. Это было похоже на игру в прятки.

Другой путь, через который «я» исчезает, требует больше покоя. Я никогда не видел такого до тех пор, пока не утвердился в седьмой джхане. Как уже описывалось в Главе 6, однажды утром я просто следил за движениями ума — ощущениями, импульсами, движениями энергии, тонкими вибрациями. Я заметил наблюдающее «я». Это был наблюдатель и нечто наблюдаемое. Наблюдение требовало некоторого напряжения — следовало держаться «на шаг позади», так чтобы быть способным увидеть это с некоторого «расстояния».

Я начал расслаблять это напряжение. Субъективно расстояние между наблюдателем и наблюдаемым становилось меньше и меньше, пока они не слились. Вместо того чтобы быть субъектом («мной») и объектом (движениями ума), теперь был просто поток опыта, не нарушаемый каким-либо чувством «я».

Потеря связи

В обоих этих переживаниях «я» остаётся целостным. Оно остаётся целым, даже когда становится лёгким и исчезает. Но иногда различные аспекты «я» остаются, а «клей», который держит их все вместе, исчезает.

Во время одной из медитаций у меня возник очень живой образ. Я «видел» перед собой своё колено, которое раньше было прооперировано, видел свой первый подростковый поцелуй, домашнего енота из детства, бампер моей машины, погнутый в небольшой аварии, свою жену Эрику, кесарево рождение нашего второго ребёнка и тысячи других образов. Все эти детали плавали в пространстве, никак не связанные между собой. Это были аспекты моего «я», подвешенные беспорядочно.

Незадолго до того я рассказывал Бханте о схожем опыте, только образы были другими: «Это был гигантский шар. Образы скользили по нему так быстро, что я мог ухватить только некоторые из них: лицо женщины, старый стол, океанский пляж, собака, которую я однажды видел, горный лес. Тысячи картин мелькали передо мной. Они имели некое отношение к моей жизни, но не более того. Они не были подобны киноленте, где каждый следующий кадр связан с предыдущим. Их не объединяла никакая тема».

«Я схожу с ума?» — спросил я.

Бханте лишь улыбнулся.

Я не думал, что схожу с ума, но эти образы казались странными. Всё это напомнило мне один разговор с шизофреником в церкви, в которой я служил. Он был умён, и ему было интересно понять, как работает нормальный ум. Он спрашивал, каким образом я узнаю, на что обратить внимание в той или иной ситуации. Он не мог понять, что было важно, а что не имело значения. Я понял, что его жизнь была подобна плёнке, записывающей разговор в ресторане. Слушая эту запись, трудно отделить слова беседы от окружающего шума. И всё же в самом ресторане у нас не возникает проблем с тем, чтобы отфильтровать окружающий шум. Мы делаем это так легко, что даже не осознаём этого. А этот человек не мог фильтровать что-либо, не прилагая к этому огромного усилия.

И вот я пришёл к пониманию, что «нормальное» сознание отфильтровывает большую часть стимулов и фокусируется лишь на некоторых значимых предметах. Оно склеивает их вместе в некую связную историю. Это удивительная способность.

В восьмой джхане эти «нормальные» механизмы восприятия и памяти расслабляются. Фильтрование больше не работает по-прежнему. Ощущения и мысли становятся бессвязными, разъединёнными.

Я подозреваю, что это схоже с состоянием сна. Некоторые структуры мозга помогают нам создавать чувство времени и места — собирать наш опыт в связную сюжетную линию. Когда мы отправляемся спать, эти структуры отключаются. В сновидениях мы можем прыгать вперёд и назад по времени или из одного места в другое. Прошлой ночью я во сне увидел весь мир. Потом я смотрел сверху на свою макушку и видел там забавную маленькую лысинку. В следующий момент я опять смотрел через глаза.

Если мы вспомним свои сны, эти сдвиги во времени, месте и перспективе могут показаться немного сумасшедшими. Но в самих снах они кажутся вполне нормальными, потому что интегративные функции мозга отключены.

Я подозреваю, что в восьмой джхане эти интегративные структуры мозга расслабляются: они не функционируют в полной мере. Помню, я спросил Бханте: «Возможно ли бодрствовать и спать одновременно?»

Он кивнул и сказал: «О да».

Позже я обнаружил, что большинство людей входят в восьмую джхану и выходят из неё в том смысле, который имеет место в этом вопросе. Когда нормальные память и восприятие «идут спать», остаётся восприятие менее интегрированное и менее фильтрованное. Это создаёт сноподобное кажество, в котором наше чувство «я» и мира теряют связность.

Я рассказывал Бханте: «Я чувствую себя так, будто пытаюсь провести гаражную распродажу. Я вытаскиваю наружу из дома весь хлам и рассортировываю его на столиках перед лужайкой. Всё, что являлось «мной», было упорядочено и разложено на виду. Затем толпа покупателей прошлась через мою экспозицию. Они ничего не купили, но всё перемешали, перевернули столы, вещи и всё так и оставили. Теперь, пробираясь через горы вещей на лужайке, я обнаруживаю, что многие из них сломаны. Большую часть из них нельзя даже опознать. И я не понимаю, почему я вообще когда-то хотел их иметь».

Для восьмой джханы такая потеря связности чувства «я» и чувства мира нормальна. Это звучит немного пугающе для повседневного сознания, но внутри самого опыта это ощущается как нечто абсолютно нормальное.

Ниже радара

Ещё одним аспектом восьмой джханы является способность воспринимать явления, которые пролетают ниже радара нормального восприятия. Я обнаружил это, когда пытался притянуть своё внимание как можно ближе к настоящему моменту. Попробую объяснить.

Нормальное восприятие никогда не пребывает в настоящем моменте. Когда мы читаем слова на этой странице, или смотрим на свою руку, или слушаем пение птиц на улице, всё, что мы видим и слышим, — это уже прошлое. Между моментом, когда свет или звук контактирует с телом, и моментом, когда мы осознаём это, имеется временной промежуток в долю секунды. Между нашими органами чувств и префронтальной корой мозга, превращающей эти сигналы в восприятие, пролегает так много нейронов, что события ускользают в прошлое до того, как мы их осознаем.

Зная это, я сидел в медитации, пытаясь подобраться как можно ближе к настоящему, насколько это было вообще возможно — отпуская каждое восприятие, чтобы приблизиться к самому недавнему из них.

По мере того как я приближался к настоящему, я чувствовал, будто тысячи и тысячи восприятий приходят ко мне. Я словно бы стоял в открытой степи, а табун лошадей нёсся на меня и вокруг меня. Отдельные «кони» были подобны шарикам энергии, бомбардирующим меня так быстро, что их было трудно увидеть.

Этот опыт был столь слабым, что я поначалу почти не делился им с Бханте. Но когда я всё-таки сделал это, я сказал: «Шарики энергии не были специализированы. Потенциально они могли стать мыслью, или чувством, или частью моего тела, или чем угодно ещё. Они были подобны стволовым клеткам: некая вещь-в-себе. Но они всё же должны были становиться чем-то специфическим. Я пытался увидеть, откуда они приходят. Кажется, что они возникают из ниоткуда».

Он посмотрел на меня мгновение и сказал: «Ты видишь формации, первое звено цепи Зависимого Возникновения».

Это меня немного ошеломило. «Как такое возможно? — спросил я. — Формации происходят до контакта или восприятия».

«О, очень даже возможно, — ответил он. — Мы можем воспринимать эти связи. Это, конечно, не обычный тип восприятия. Тексты описывают его именно так, как ты это видел».

«Я думал, что это просто моё воображение, — сказал я. — Это было настолько еле уловимым, что я почти проигнорировал это. Но вы говорите, что в суттах это описано. Это удивительно — как кто-то может увидеть в этом смысл».

«Будда был изумительным картографом», — сказал Бханте.

Восприятие этого уровня открывает для нас реальность, которая выглядит совсем не так, как привычный повседневный мир. Это похоже на картину Кристиана Моллера, которую я видел однажды. Она «написана» тенями. Тысячи узких полочек выдаются на несколько дюймов из стены и создают тени. Там, где эти полочки прерываются, тени нет. Художник использовал свет и тьму, чтобы создавать портреты.

Стоя в сотне футов, я видел лицо. С тридцати футов — части лица и отдельные дощечки, создающие тени. Ближе я мог видеть только дощечки. Невозможно было сказать, что они являются частью портрета. Это был совсем другой мир, нежели то изображение, на которое я смотрел издали.

Image

Image

Image

Восприятие предвосприятия похоже на это. Мы видим микроскопические составляющие обычного восприятия, но это совершенно иной мир.

Из аналогии с картиной Кристиана Моллера, возможно, не очевидно, насколько завораживающей может быть эта близкая перспектива.

Однажды я разрешил жене попользоваться видеокамерой. Камера развалилась в её руках. Это не было её виной: аппарат был старым, и жена просто стала тем человеком, которому случилось держать его, когда он решил распасться на куски. Но жена чувствовала себя виноватой. Поэтому ко дню рождения она купила мне камеру с более сильным увеличением и более высоким разрешением.

Я взял эту новую камеру в поход вдоль Американ-Ривер неподалёку от дома. Сделал несколько близких фотографий почти созревшего чертополоха.

Позже, когда я перекинул фотографии на компьютер и увеличил их, мне показалось, что я заглянул в другое измерение. Оно было прекрасно, странно и завораживающе.

ImageТак вот, предвосприятие странно, прекрасно и завораживающе.

Распознавание восьмой джханы

Давайте сформулируем два вопроса:

  1. Как мы можем распознать восьмую джхану?
  2. Как мы можем работать с ней наиболее эффективно?

Начнём со способов распознавания восьмой джханы.

Трудность определения своего местонахождения

Как мы уже видели, когда нормальный режим восприятия и память отключаются, остаются другие очень интересные пути восприятия. Поскольку они менее знакомы и предельно тонки, сложно сказать, воспринимаем мы что-то на самом деле или лишь воображаем. А поскольку ум глубоко расслаблен, легко ошибиться и спутать восьмую джхану с дремотой и притупленностью. И наоборот, если мы действительно хотим быть в восьмой джхане, велика вероятность, что мы ошибёмся и примем за неё сонливое состояние. Один из способов отсеять такие моменты — привнести больше осознавания.

Тем не менее наиболее часто сообщение об этом опыте звучит как-нибудь наподобие: «Всё в тумане. Я не знаю, что это. Я думаю, что это случилось, но что случилось — не могу сказать».

Потеря объёма

Ум может сузиться в своего рода видение туннеля, сжаться в малую точку или как бы полностью отключиться. Объём, пространственность предыдущих джхан уходят.

Необычные восприятия

По мере того как становятся заметны более тонкие восприятия, мы можем увидеть цветной свет или круговые узоры. Но это бывает не всегда.

В нашем сознании могут мелькать образы, которые отличаются от обычных мыслей или воображения. Ум должен быть очень расслаблен, чтобы эти образы возникли. Однако образы бывают настолько живыми, что могут испугать нас и побеспокоить расслабление. Это может случиться на долю секунды, оставив нас в раздумьях — видели мы что-то или нет.

Я уверен, что некоторые из этих картинок — из других жизней или миров, потому что они за пределами всего, что я мог бы вообразить. Но это просто мнение, а в восьмой джхане мы относимся к мнениям легко.

Отдаление

Другим признаком является то, что мы начинаем видеть дела этой жизни как нечто далёкое и едва нас касающееся. Расслабление самоотождествления усиливает чувство множественности жизней. Я часто ощущаю, будто смотрю на всё в меньшей степени в терминах одной жизни, а в большей — в терминах множественности жизни. Правда ли это в буквальном смысле или нет, истории и драмы этой жизни кажутся теперь менее реальными, тогда как вневременные качества, такие как доброта и сострадание, становятся более реальными.

Более длительное сидение

Способность сидеть в медитации с удобством всё более длительное время тоже является показателем восьмой джханы. Внимание отклоняется лишь слегка.

Навигация в тумане

Как же нам работать с восьмой джханой? Навигация через этот туман — трудное дело. Бинокль тут не работает. Мне пригодились некоторые рекомендации.

Уйдите с дороги

Совет Бханте был очень полезным. Наше чувство «я» слишком плотное и неуклюжее для тонких восприятий в восьмой джхане. Поэтому нужно просто расслабить все следы напряжения в голове, забыть обо всём, что мы знаем о медитации или дхамме, и уйти с дороги происходящего процесса.

Если у нас достаточно веры, это просто. Если же в нас много сомнения, это трудно. У меня много сомнений — это моё любимое препятствие; уверенность не приходит ко мне легко. Со временем я увидел, что ничто из того, что я пытался сделать в восьмой джхане, не работало. Это не оставило мне никакой другой альтернативы кроме того, чтобы просто не мешать.

Одно из моих беспокойств говорило мне, что, если я уберусь с дороги, из пустоты возникнут мои старые обусловленные привычки. Чтобы облегчить это сомнение, я иногда ждал, пребывая в седьмой джхане, перед тем как полностью отпустить поводья.

Применяйте Шесть Р

Тонкие препятствия всё ещё возникают в восьмой джхане, поэтому 6Р остаётся полезным. К этому моменту метод должен срабатывать автоматически. Он может применяться по отношению ко всему, что уводит внимание ума.

Поскольку ниже уровня обычного осознавания кроются тонкие напряжения, полезно применять 6Р до того, как мы осознаем сжатость. Это может показаться странным: «Как мы можем отпустить что-то, чего ещё не видели?» Но я обнаружил, что намерение интуитивно отпустить раньше, чем я почувствую напряжение, реально работает.

Культивируйте интуицию

Как я уже упоминал, если мы остаёмся в восьмой джхане, вместо того чтобы соскользнуть в ниродху или ниббану, то, подобно большинству людей, мы всё ещё имеем остаточные препятствия и цепляния. Эти блоки могут быть настолько тонкими, что внешний учитель уже не может их увидеть. Наша собственная внутренняя мудрость — более близкий и искусный проводник. Полезно культивировать то, что называется «глазом мудрости» или интуицией, с помощью которой можно прокладывать путь через эти тонкие земли.

Уравновешивайте

Однажды мой друг взял меня с собой полетать на одномоторном самолёте. Мы вышли на безопасную высоту, и он спросил: «Хочешь порулить?»

«Да, — ответил я. — Что мне делать?»

«Просто сохраняй один и тот же авиагоризонт», — сказал он.

Я обнаружил, что это почти невозможно. Если нос самолёта слегка задирался, самолёт начинал постепенно подниматься и замедляться. Если я пытался опустить нос, чтобы скомпенсировать задирание, он неизбежно уходил слишком глубоко вниз. Поэтому я опять тянул нос вверх, и он опять задирался слишком сильно. В результате вышло, что мой «авиагоризонт» был серией волн, в которых нос мягко поднимался и опускался.

Мой друг смеялся и уверял меня, что поддерживать авиагоризонт дело очень трудное. «Если ты пытаешься его корректировать, ты каждый раз будешь перебарщивать, — говорил он, — поэтому положи руки на штурвал и не пытайся что-либо предпринимать. Когда нос задирается, ты просто думай — «вниз», но не делай ничего. Если нос закапывается, думай — «вверх», но тоже ничего не делай».

Я попробовал это и обнаружил, что такой подход работает. Самолёт выравнивался сам, если я просто уделял этому внимание и не пытался делать что-либо ещё.

В седьмой джхане важно сохранять равновесие с помощью факторов просветления. Если имеет место избыток энергии или неугомонности, мы добавляем стабилизирующие факторы, такие как безмятежность или самадхи. Если ум слишком вялый и тупой, мы привносим энергетизирующие факторы, такие как радость или энергия.

В восьмой джхане нам может понадобиться дальнейшая балансировка. Однако процесс оценки нашего состояния и принятия решения, какой из факторов необходимо привлечь на помощь, слишком груб. Это подобно поддерживанию авиагоризонта: любое компенсирующее усилие может потревожить тонкое состояние этой джханы. В восьмой джхане «уравновешивание» означает просто пригласить ум уравновесить себя — и уйти с дороги.

Замечайте Зависимое Возникновение

Будда говорил, что понимание Зависимого Возникновения — это ключ к Дхамме и пробуждению. По мере того как мы входим в восьмую джхану и выходим из неё, Зависимое Возникновение становится всё более ясным и обнажённым — всё менее теоретическим и всё более очевидным вИдением того, как движутся энергии.

Зависимое Возникновение само по себе кажется пустым — нет ничего, что его движет. Это просто механический процесс, как физические законы. Поскольку восприятие в восьмой джхане может быть чрезвычайно быстрым и сноподобным, оно помогает увидеть (как это было с Сарипуттой) то, на что мы посмотрим после выхода из неё. Это помогает нашей мудрости углубляться и освобождать нас.

Моргание

И наконец, ещё одним феноменом, возникающим в восьмой джхане, было то, что я любя назвал «моргание». Это отключение, происходящее на короткий миг. Полезно знать, как с этим быть. Мы не видим, как эти отключения происходят, но можем внезапно заметить, что в какой-то момент как бы отсутствовали. В такие мгновения особенно важно тщательно отрефлексировать, что произошло. Внутри этих отключений может быть напряжение. В суттах они называются «помрачениями». Очень важно отпустить всё, что мы можем вспомнить после отключений. Это помогает уму расслабить напряжение подсознательно в следующий раз, как это произойдёт.

Когда мы выходим из моргания, Зависимое Возникновение становится ещё более ясным. Очень полезно уделить несколько мгновений рефлексии сразу после того, как моргание произошло.

Я ещё расскажу о моргании в следующей главе, когда речь пойдёт о том, что происходит после места ни восприятия, ни не-восприятия.

Слова Будды

Теперь посмотрим, как сам Будда описывает восьмую джхану. Стих 17-18 Анупада Сутты:

(17) Далее, монахи, с полным преодолением сферы отсутствия всего Сарипутта вошёл и пребывал в сфере ни восприятия, ни не-восприятия.

(18) Он осознанно вышел из этого достижения. Сделав так, он созерцал состояния, которые прошли, прекратились, изменились: «Воистину, этих состояний не было, и они возникли. Побыв, они исчезли». В отношении этих состояний он пребывал невовлечённым, без отторжения, независимым, отсоединённым, освобождённым, отделённым, с умом, лишённым преград. Он понял: «Есть спасение за пределами [этого]», и с развитием этого [медитативного достижения] он подтвердил [для себя] то, что оно есть.

В этом отрывке есть несколько моментов, на которые хотелось бы обратить внимание:

  1. В отличие от описаний предыдущих джхан здесь не упоминаются «контакт, чувство, восприятие, формации и ум; энтузиазм, выбор, энергия, осознанность, равностность и внимание». Нормальное восприятие исчезает.
  2. Появляется новая фраза: «Он выходит осознанным из этого достижения». В отличие от более ранних стадий, он не вполне осознавал, что пребывает в джхане, пока не вышел из неё.
  3. После того как он вышел, он «созерцает прошедшие состояния». Несмотря на всю расслабленность и «отключённость» этих состояний, в них всё ещё присутствует напряжение. Иначе он уже бы достиг ниббаны. Поэтому он рефлексировал то, что произошло, и отпускал это напряжение: «В отношении этих состояний он пребывал невовлечённым, без отторжения, независимым, отсоединённым, освобождённым, отделённым, с умом, лишённым преград».

И, как и ранее, говорится о возникновении и исчезновении (Вторая и Третья Благородные Истины), которые сопровождают каждое звено Зависимого Возникновения: «этих состояний не было, и они возникли. Побыв, они исчезли».

Карта, составленная Буддой

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.

Метки:    

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *