Глава 18

Ничего не осталось: Седьмая Джхана

«Думание — это проблема». Много лет назад я знал, что такое отношение не самое просветлённое. Но мой ум обладает собственным умом. Я тщательно объяснил ему, насколько более приятным было бы просто утихнуть. Мой ум думал об этой мысли, повторяя её на разные лады, обсуждая стратегии достижения этого состояния или просто болтаясь в сотне разных направлений, а иногда и во всех направлениях сразу. Я знал, что должен быть более добр по отношению к этой умственной активности. Но по факту чувствовал, что «думание — это проблема».

Потом меня одолело любопытство: а что такое мысли на самом деле? По большей части я уделял внимание, скорее, их содержанию. Иногда обращал внимание на настроение мыслей — были ли они быстрыми или медленными, прыгающими или безмятежными, тяжёлыми или светлыми. Но я никогда не изучал саму субстанцию мыслей.

Мороженое имеет девяносто восемь вкусов: шоколадное, ванильное, сливочное… Вкусы аналогичны содержанию мыслей. Мороженое также может иметь разную текстуру — кремообразную, твёрдую, однородную, с кусочками фруктов или орехов… Текстура аналогична настроению мыслей. Но что такое мороженое само по себе? Что такое мысль сама по себе?

В медитации я научился держать внимание на дыхании и позволять думанию угасать на заднем плане. Я развил способность подавлять думание на длительное время. Это обратило мой ум в железный капкан — штука совсем не забавная и не удобная. Но никогда я не исследовал природу мысли как таковую.

Итак, мой интерес разгорелся. Я решил исследовать эту тему. Под «исследованием» я не имел в виду «анализ»; анализ — это просто собрание мыслей. Я имел в виду пристальное наблюдение с целью увидеть «вещество» мысли — то, что несло в себе её содержание и настроение.

И вот, будучи на ретрите с Джоном Трэвисом в начале 2000-х, я обратил своё осознавание на субстанцию думания, чтобы посмотреть, что же я смогу увидеть.

Первое, что я обнаружил: все мысли исчезли. Мелкие хитрецы! Как только я обратил осознавание на сами мысли, они испарились. Я смотрел и ждал, когда они вернутся. Ничего. Затем моё внимание начало плавать. Как только оно отвлекалось на что-то постороннее, мысли выныривали из-за скалы и начинали болтать. Я возвращал своё внимание к ним. Они болтали слишком интенсивно, чтобы я мог увидеть хотя бы одну из них достаточно ясно. Я сосредотачивался, направляя фокус не на их содержание или настроение, а на их субстанцию. Но они ускользали раньше, чем я мог уловить их глубинную природу.

В течение двух лет я в своих медитациях пытался увидеть природу мысли — или, по крайней мере, уловить момент их образования, так чтобы можно было узнать, откуда они появляются и из чего сделаны. Иногда, когда я был относительно спокоен, они казались подобны пузырькам, плывущим по реке и пытающимся всплыть. Я внимательно наблюдал за каким-нибудь из них, ожидая, когда он появится на поверхности, чтобы я мог видеть его полностью. Но если моё внимание оставалось на нём, он растворялся в реке и исчезал.

В итоге я пришёл к выводу, что существует два рода мыслей. Я назвал их «первичные» и «вторичные». Вторичные были мыслями, запущенными другими мыслями; иногда это были длинные цепочки ассоциаций. Большая часть моих мыслей была вторичной — реакцией на предыдущие размышления. Но время от времени появлялись и первичные мысли — те, что, казалось, возникали из ниоткуда и не имели отношения к чему бы то ни было. Я заинтересовался: не это ли имел в виду Будда, говоря, что ум подобен органу чувств, который воспринимает мысли примерно так же, как глаз воспринимает свет.

Я также пронаблюдал, как я обычно отождествляюсь со своими мыслями. Когда они возникали, я словно сжимался-оборачивался вокруг них. Я становился ими. Они были «мной, моими, моим «я»». Но теперь я делал шаг назад. Сидя в зале, я наблюдал, как мысли проходят мимо на сцене. «Я», наблюдатель, был более тихим и мирным.

Когда я начал интересоваться мыслями, их существование перестало быть проблемой. Я хотел видеть их, а не избавляться от них. Но всё же теперь в ретритах я всё чаще находил себя сидящим в зале и смотрящим на пустую сцену, и это длилось дольше и дольше. Я стал терпеливым, наблюдая и ожидая, когда что-нибудь возникнет на сцене. Сорок пять минут могло пройти вообще без каких бы то ни было событий. Затем моё внимание начинало плавать, отвлекаясь на знак выхода над дверью или на потолок всего лишь на мгновение. И когда я возвращался к сцене, она уже была полна актёров. Если я тихо и открыто наблюдал их, все они исчезали.

Сидя в «зале», пока на сцене ничего не происходило, я стал осознавать самого наблюдателя — наблюдающее и ожидающее «я». Этот наблюдатель казался менее личностным, более восприимчивым, расслабленным и едва знакомым — как кто-то, кого я когда-то видел во сне.

Джон говорил мне, что этот наблюдатель есть «чистое сознание». Мне это казалось слишком большим приукрашиванием. Но он сказал: «Нет. Когда сознание не имеет объекта, оно поворачивается назад, к самому себе. Сознание наблюдает сознание. Ум наблюдает ум. Наблюдатель наблюдает наблюдателя. То есть это чистое сознание не в смысле, что оно неиспорченное, а в смысле, что кроме него ничего больше нет. Ты видишь сознание без внешних объектов».

С этого момента единственная вещь, которую я мог видеть наверняка насчёт мыслей, было некоторое напряжение, содержащееся в них. В сравнении с тихим наблюдателем, они были напряжены. Пустая сцена была более мирным местом, нежели наполненная мыслями. Поначалу напряжение казалось тонким. Наконец оно стало очевидным.

Я больше ничего не мог найти в мыслях, кроме этого тонкого напряжения. Как если бы чистое пространство слегка сжималось. Это и были мысли.

Я рассказал об этом Джону. Он не стал возражать мне.

Мысли играют доминирующую роль в нашей жизни и в мире, но все они — лишь бумажные тигры. В основе своей они не более чем выражение напряжения.

Отсутствие вещей12

Несколько лет спустя я проходил своё первое собеседование с Бханте. На следующий вечер наша маленькая сангха в Дэвисе, Калифорния, слушала его лекцию по Дхамме. Объясняя Зависимое Возникновение, он сказал: «Страстное желание порождает цепляние. Цепляние всегда проявляется как думание — своего рода сжатость». Всё это попало прямо в точку: он подтвердил результаты моих наблюдений за сущностью мыслей, исходящей из напряжения.

Вскоре после этого я начал заниматься с Бханте. Моя равностность углублялась, но я был полон мыслей. И тогда я достал из чулана свою старую практику наблюдения за мыслями из «зала». Как и до того, они быстро исчезли. Когда я поведал Бханте свою историю с наблюдением мыслей и их расслаблением и исчезновением, он сказал: «Это хорошая техника для вхождения в седьмую джхану».

Более общая техника для вхождения в седьмую джхану — та, которую я упоминал в предыдущей главе. Когда возникают разрывы в потоке сознания, мы перемещаем внимание от содержания и текстуры ума на эти «дыры». Мы позволяем осознаванию наблюдать эти пустые промежутки. Это как если бы мы погружались в равностность и смотрели, что там.

Другая техника заключается в том, чтобы просто позволить сознанию покоиться в равностности.

Седьмая джхана обычно зовётся «местом отсутствия всего». Мне кажется, это название поначалу сбивает с толку. Звучит так, будто ум идёт в пустоту — в ничто. Но на самом деле в «месте отсутствия всего» много чего происходит. Просто отсутствует всякая связь с явлениями вне ума. Это «чистое сознание», не в смысле чистоты, а в смысле свободы от всех напряжений. Содержание мыслей теперь — это не последний нагоняй от шефа, или что надо купить в магазине, или разговор с близким человеком, беспокойство о вопросах социальной справедливости или о том, что у нас на ужин, или о чём-либо вообще вне самого ума. Мы можем заметить толчки и тягу, текстуры, движения… много всего. Но всё это касается лишь настоящего момента и внутреннего опыта. Это всё — о нашем сознании.

Обычные мысли — то есть думы о каких-либо темах этого мира — исчезают. Нет внешних вещей в мыслях. Я называю это «местом отсутствия вещей». Это не так, будто там вообще ничего нет, ничто. Нет только вещей. Я подозреваю, что Будда имел в виду именно это. Он говорил об «отсутствии вещей», а не об «отсутствии всего».

Происходит не только сдвиг содержимого мыслей, но и изменение их текстуры. Они становятся легче и тоньше. Мысли всё больше становятся бесстрастным описанием происходящего.

Несколько лет назад у меня был опыт, который может послужить аналогией для седьмой джханы. Я попал в аварию на велосипеде и получил сильное сотрясение мозга. Несколько месяцев моя голова кружилась. Малейшее движение порождало в ней такую кутерьму, будто я только что скатился с холма футов с двадцати. Мне сказали, что всё это со временем должно пройти. А пока я делал всё возможное, чтобы не беспокоить голову. Поэтому я проводил лето в шезлонге на заднем дворе, сохраняя неподвижность.

Я жил в Калифорнии, где летом небо всё время пустое. По крайней мере, я так думал. Созерцая в положении лёжа синий небосвод, я обнаружил, что там невероятное множество птиц. Многие были маленькими или находились так далеко, что на беглый взгляд я мог поклясться, что небо пустое. Но тихо вглядываясь туда, я видел множество маленьких созданий, о которых прежде не подозревал.

Именно на это похожа седьмая джхана. То, что изначально казалось пустым пространством, на самом деле оказывается полным тонкого движения.

Применяйте 6Р ко всему

Когда мы вступаем в «место отсутствия всего», наша практика меняется сразу по нескольким направлениям. Наболее очевидным изменением является то, что касается 6Р.

Автоматически

На этой стадии 6Р должен уже стать автоматическим — глубоко натренированной привычкой. Это уже не шесть отдельных движений. Он больше похож теперь на волны, накатывающиеся на берег. Мы можем видеть, что волна движется к земле, возрастает, рушится, набегает на песок и соскальзывает обратно в океан, будто это шесть различных фаз. Но в реальности волна — это одно непрерывное движение.

Подобным же образом 6Р не шесть процессов, а одно движение. Оно может быть произведено очень быстро. Мы осознаём отвлечение, и ум отпускает, расслабляется, становится легче и возвращается — всё в одном быстром потоке. И это ощущается уже не так, будто мы что-то делаем, а словно это просто случается само собой. Это даже не нечто личностное — просто нечто, что происходит практически в фоновом режиме.

Всё

Итак, на этой стадии важно подвергать 6Р всё. До этого мы применяли метод только к тому, что полностью поймало внимание нашего ума. Если отвлечение возникло, а мы всё ещё оставались с объектом медитации, мы игнорировали отвлечение, не применяя к нему 6Р.

На ранних стадиях слишком много отвлечений, чтобы применять 6Р ко всему. Если мы пробуем так делать, процесс сам по себе начинает создавать избыточную активность и напряжение.

Но теперь мы используем этот метод по отношению ко всему, даже если оно где-то на заднем плане. 6Р уже настолько автоматичен, что перестаёт тревожить покой ума. Он просто случается, когда мы распознаём что-нибудь.

Применение 6Р важно потому, что начиная с седьмой джханы нам нужно отпустить даже самые тонкие напряжения, а не только очевидные.

Проверка

Единственный мой совет здесь состоит в том, что может оказаться полезным периодически проверять 6Р на предмет правильности и полноты. Каждые несколько месяцев или около того я осознаю, что процесс 6Р чуть-чуть сдвинулся. Бывает, что я начинаю его использовать для того, чтобы тонко вытолкнуть отвлечения, вместо того чтобы позволить им быть после обнаружения. Или слишком тороплюсь и не успеваю расслабиться.

Поэтому я нахожу полезным и сейчас замедлять 6Р и тщательно проделывать каждый шаг, чтобы убедиться, что все они работают правильно. Затем я опять перевожу этот процесс в автоматический режим.

Везде

И наконец, это помогает практиковать 6Р весь день, а не только во время формальной медитации. Если мы живём обычной жизнью в занятом мире, нереально ожидать, что мы будем практиковать непрерывно и везде. Но мягко поддерживая в себе это намерение, мы приходим к тому, что практика 6Р начинает действовать в большем количестве мест и ситуаций, чем мы могли бы ожидать.

Это невероятно полезно, потому что, в итоге, способность через расслабление прийти к ясному и бесстрастному взгляду на всё — это именно то, что освобождает наш ум.

Уравновешивание факторов пробуждения

Другая практика, помогающая установлению седьмой джханы, — это уравновешивание факторов пробуждения (также известных как «факторы просветления»). В предыдущей главе я говорил о балансировке энергии и успокоения: слишком много энергии — и ум становится неугомонным, слишком много успокоенности — и ум притупляется.

Но Будда говорил не о двух, а о семи факторах просветления. Есть три фактора, повышающих энергию, — они полезны, если ум стал чересчур вялым. Есть три успокаивающих фактора — они полезны, если ум неугомонный. И один фактор помогает сбалансировать эти два крыла — он полезен всегда.

К седьмой джхане мы становимся способны напрямую распознавать все эти факторы как нечто отдельное. Сказано, что когда все семь приходят в совершенное равновесие даже на малу долю секунды, мы становимся полностью пробуждёнными, и отсюда само их название — «факторы пробуждения».

Полезно распознавать их. Энергетизирующие факторы:

  • Энергия (вирья)
  • Исследование дхамм (дхамма вичайя)
  • Радость (пити)

Успокаивающие факторы:

  • Равностность (упеккха)
  • Собранность (самадхи)
  • Безмятежность (пассаддхи)

Уравновешивающий фактор:

  • Осознанность-сердечность (сати)

Каждая из этих энергий обладает своим привкусом. Слова сами по себе имеют разный смысл для разных людей. Поэтому важно понять, каковы эти факторы на опыте, не полагаясь слишком сильно на описания, данные кем-либо другим.

Однажды ночью на ретрите я не спал. На медитации в 5:30 утра я был очень сонным — мой ум был притуплен и сонлив. Часто в такой ситуации я просто шёл вздремнуть. Но в то утро я решил посмотреть, смогу ли просидеть несколько часов кряду.

Я заметил, что притупленность обладает привкусом этакого расхолаживания. Поэтому вместо того чтобы добавить энергии (вирья), для балансировки ума я привнёс немного радости (пити). Ум пришёл в очень чистое состояние на долгое время.

Потом, после завтрака, я поспал.

В других ситуациях, когда мой ум впадал в летаргию, я мог обнаружить, что больше помогает привнесение пытливости (исследования дхамм — дхамма вичайя). Для этого я спрашиваю себя: «Что на самом деле прямо сейчас происходит?»

Мне потребовалось больше времени, чтобы понять, что пытливость иногда непродуктивна. Если мой ум рассеян и пребывает в неугомонности, я, возможно, буду стремиться рассмотреть поближе, что же происходит. Но исследование (дхамма вичайя) — это энергетизирующий фактор. Он лишь делает беспокойный ум ещё беспокойнее.

С помощью факторов пробуждения я стал способен привносить в ум больше собранности (внутреннюю тишину — самадхи) или спокойствия (безмятежность — пассаддхи). Удивительно, насколько это оказалось полезным, чтобы успокоить и очистить ум.

Хитрость, которой я научился касательно факторов пробуждения, заключалась в том, чтобы игнорировать содержание ума. На этой ступени практики мы уделяем внимание уровням энергии. Если они вышли из равновесия, балансировка просто восстанавливает его.

На седьмой джхане настройка практики очень тонкая. Много лет назад, когда двигатели у автомобилей были намного проще, я возился со своими машинами. У карбюраторов были миниатюрные настроечные шурупы. Для настройки нужно было повернуть их на очень маленький угол и затем дать автомобилю поработать некоторое время. Новые настройки начинали работать не сразу. Можно было запросто перекрутить шурупы, и потом бы пришлось возвращать их чуть-чуть назад.

Настройка факторов просветления ощущается так же. Если мне нужно больше радости, я привношу очень небольшое её количество и жду несколько минут, чтобы посмотреть, как откликается ум. Отклик редко бывает немедленным. Это занимает какое-то время.

Удивительно, насколько большим эффектом могут обладать столь микроскопические регулировки. Поэтому будьте терпеливы и мягки. Уравновешивание факторов просветления — это тонкая настройка.

Быть равностностью

От джханы к джхане объекты медитации смещаются понемногу. В пятой посылаемая энергия называется состраданием. В шестой — радостью. В седьмой — равностностью. Обсуждая эту тему с другими медитаторами, я обнаружил, что большинство из них находят эти сдвиги очень чёткими в одной джхане, но не очень — в другой. Но который из сдвигов будет чётким, а который нет, варьируется от человека к человеку.

Что касается меня, сдвиги в пятой и шестой джханах были настолько тонкими, что поначалу я не заметил их. Но сдвиг в седьмой был очень явным. Поэтому если мы замечаем качественный сдвиг, это прекрасно. Но если нет — это не проблема.

Однако в седьмой джхане имеет место сдвиг не только в качестве энергии, но также в том, как она посылается.

В одной из наших бесед я рассказал Бханте, что излучение энергии равностности вовне всё больше похоже на «делание», на какую-то неприятную работу, а не на естественный поток. Мне приходилось прилагать усилие, чтобы продолжать толкать эту энергию вовне.

Он сказал: «Не посылай её больше. Просто будь ей. Будь меттой. Будь упеккхой».

Я ощутил облегчение. Вместо того чтобы посылать энергию вовне, я просто замечал, как она излучается. Я больше не был делателем. Всё просто случалось само по себе. Если я выходил из джханы, мне нужно было посылать равностность лишь на мгновение, а потом она настраивала сама себя. Моей работой было просто не мешать.

Зависимое Возникновение

Когда я только начал работать с седьмой джханой, Бханте каждый раз на собеседовании спрашивал меня, что я испытываю. Я мог сказать: «Ум впал в безмолвие. Я просто зависаю, наблюдая это. Затем ум начинает шататься».

«Что случается до того, как он начинает шататься?» — спрашивал он.

«Ничего, — отвечал я. — Было всё тихо, а потом начинается шатание».

«Нет, — говорил он, — что-то случилось до того, как началось шатание. Ты должен быть более осознанным».

И вот я шёл обратно в свою кути, уравновешивал факторы пробуждения, становился очень тихим и смотрел чуть более пристально, пытаясь при этом оставаться расслабленным и внимательным: что же происходит до того, как начинается шатание ума.

И однажды я увидел это. Я не скажу вам, что это было. Бханте не любит, когда люди знают это загодя. Он хочет, чтобы каждый открыл это сам. И я признаю мудрость его подхода.

Штука в том, что на седьмой джхане Зависимое Возникновение становится всё более ясным. Это уже не концепция. Это уже больше не аккуратные стрелочки на схеме. Это ощутимые события, которые перетекают от одного к другому.

Есть несколько способов отследить Зависимое Возникновение. Один из них — задавать вопрос: «А что идёт дальше?» — и смотреть, что появляется. Другой — задать вопрос, данный Бханте: «Что идёт перед этим?»

Как мы помним, Будда говорил, что прозрение в Зависимое Возникновение (патиччасамуппада) — это ключ к Дхамме и ключ к пробуждению. В седьмой джхане движения патиччасамуппады становится легче видеть напрямую. Будда рекомендовал искать поток Зависимого Возникновения через направление взгляда вверх по течению, нежели вниз: то есть пытаться увидеть, какие события предваряют данное явление. Если мы имеем дело с цеплянием, мы пытаемся увидеть страстное желание (танху), которая порождает это цепляние, и расслабить это страстное желание. В каждом случае мы смотрим на источник того, что мы воспринимаем, и применяем 6Р к этому источнику.

В ходе ретрита я стал чётко осознавать, как каждое конкретное отвлечение, приходящее в ум, связано с каким-либо событием в прошлом, где появилось напряжение. Некоторые из событий были лишь старыми ранами или неудовлетворёнными желаниями из прежних времён, сидевшими во мне занозами много лет — неудачный любовный роман, попытка устроиться на работу, в которой мне было отказано, едкие замечания от родителей. Пришло время подвергнуть их 6Р.

С возросшим чувством анатты (не-личностности) даже эти помехи выглядят не-личностно. Они просто возникали из прошлых причин и условий. Они были полезны для того, чтобы найти точки, в которых мне нужно было отпустить и расслабиться. Важно было подвергнуть всё методу 6Р.

Видение помех и Зависимого Возникновения может обеспокоить нас. В какой-то момент мне показалось, что я нашёл корни той борьбы, которая пронизывала всю мою жизнь. Я думал: «Должен ли я применить к этому 6Р? Как я выживу без борьбы? Напряжение — это драйвер моей жизни. Смогу ли я после этого хотя бы чистить зубы?» И снова: очень важно подвергнуть всё 6Р, включая страх. В этом отлично помогает чувство юмора.

В восьмой джхане помехи и патиччасамуппада становятся даже ещё более пустыми и менее личностными. Мы рассмотрим это в следующей главе.

Слова Будды

Но перед тем как перейти к восьмой джхане, посмотрим, как сам Будда описывает седьмую. Стих 15-16 Анупада Сутты:

(15) Далее, монахи, с полным преодолением сферы безграничного сознания, [воспринимая]: «здесь ничего нет», Сарипутта вошёл и пребывал в сфере отсутствия всего.

(16) И те состояния в сфере безграничного сознания — восприятие сферы отсутствия всего и единение ума; контакт, чувство, восприятие, намерение и ум; рвение, решимость, усердие, осознанность, невозмутимость и внимание — эти состояния были определены им одно за другим… …и с развитием этого [медитативного достижения] он подтвердил [для себя] то, что оно есть.

Заметим, что, как и раньше, по-прежнему есть ощущения в теле, если имеет место контакт. Всё ещё присутствуют пять совокупностей (контакт, чувство, восприятие, формации и ум). Даже на этой глубокой стадии медитации ум не пребывает в одноточечном поглощении. Важно иметь более широкое, чистое осознавание, позволяющее появиться прозрениям, которые могут нас освободить. Также важно оставаться бесстрастным по отношению ко всему процессу.

Карта, составленная Буддой

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.

Метки:    

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *