Глава 13

Уверенность: Вторая Джхана

Горы Навахо — это вулканический пузырь, образовавшийся, когда магма из глубин Земли вытолкнута на поверхность в виде купола, который так и не прорвался. Спустя столетия вода прорезала в песчанике вдоль края гор каньоны. Эти же естественные силы проточили Радужный Мост в одном из каньонов. Это один из самых крупных природных мостов.

В те времена, когда мне было пятнадцать, добраться до Радужного Моста было трудно. Предстояло ехать по грунтовке в южной части Юты, а потом идти тридцать миль пешком по раскалённым каньонам.

Дамба на реке Колорадо в скором времени должна была образовать озеро. После этого мост стал доступен по воде, но тогда лишь немногие смогли попасть к нему. Мы с отцом и старшим братом Рейнольдом решили увидеть это природное чудо.

Пеший переход оказался жарким и трудным, хотя дорога шла почти всё время вниз по склону. На следующий день начался подъём вверх, и это измотало нас. Отец начал сдавать. Я никогда не видел его в таком состоянии — он был сильным человеком, и я не припомню, чтобы он был близок к исчерпанию своих ресурсов, тем более что у меня самого ещё оставались силы.

Мы с братом посовещались и решили, что Рейнольд пройдёт дальше, к станции рейнджеров в начале туристической тропы. Там можно было купить еды. Припасы были нам необходимы, но при этом мы были не уверены, что с отцом мы успеем до закрытия станции. Поэтому мой старший брат отделился от нас.

Час спустя отец сказал, что больше не может идти и предложил остановиться на ночлег. Я решил дойти до Рейнольда, взять у него еды и вернуться. Оставив отцу свою воду, я ушёл.

Через полмили я наткнулся на двух незнакомцев, которые были настолько изнемождены, что устроили большой костёр прямо на тропе. Они попросили у меня воды. Я сказал, что воды у меня нет, и продолжил путь.

Эти люди указали мне неправильное направление. Я совсем потерял дорогу. Закат сменился безлунной ночью. Небо было чистым и полным звёзд, но их света не хватало даже для того, чтобы разглядеть землю, по которой я шёл. Я знал, что ночью в пустыне особенно опасно, не считая вероятности оступиться и упасть с обрыва.

Разумнее всего было не делать ничего, просто ждать рассвета. Я верил, что с отцом всё будет в порядке. Я знал, что он в безопасности и утром легко найдёт меня.

Уверенный, расслабленный и терпеливый, я расстелил покрывало, достал спальный мешок и лёг. Я ощущал присутствие вечных гор. Слушал шёпот пустынного безмолвия. Смотрел на звёзды, медленно вращавшиеся вокруг Полярной Звезды. Я чувствовал, как я мал в сравнении с горами, пустыней, звёздами и вселенной. Я был безмятежен, зная, что я — лишь малая часть этой великой сети жизни.

Ночью местный рейнджер, с фонарём, едой и водой, благополучно нашёл моего отца и тех двоих. Но он не смог найти меня — я находился слишком далеко от тропы.

На рассвете я обнаружил, что остановился примерно в двадцати футах от обрыва. Я был очень рад, что ночью доверился своим инстинктам и не пошёл дальше. Тропу я обнаружил в четверти мили от обрыва, благополучно спустившись вниз по склону.

Много десятилетий спустя я всё ещё помню эту тихую радость — быть одному в покое пустынной ночи. Несмотря на довольно драматическую ситуацию, я доверился естественным силам. Я верил, что если я буду их уважать, расслаблюсь и буду терпеливо ждать рассвета, то всё будет хорошо. И всё было хорошо.

Тонкий сдвиг

Вторая джхана имеет отношение к уверенности, покою и терпению. Это состояния, которые испытывал каждый из нас. Они могут возникнуть в самом разгаре драмы, если мы инстинктивно расслабимся в потоке сил вокруг нас. И они могут возникнуть, когда мы тихо сидим в медитации, если мы расслабляемся в потоке сил внутри нас.

Уверенность — это не вера в то, что мы контролируем трудную ситуацию; это доверие ходу вещей. Покой не означает, что мы запираем себя на замок; он означает, что мы мягко расслабляемся. А терпение — это не ожидание в предвкушении; это комфорт в пребывании с явлениями так, как они есть.

Уверенность, покой и терпение — это состояния, которые возникают и уходят. Достигая их, мы не обязательно овладеваем ими навсегда. Скорее, они возникают, когда создаются соответствующие условия.

Они возникают во второй джхане. Однако мы можем даже не осознать их, поскольку они тихи и не привлекают внимание. Многие не распознают эту джхану в первый раз.

Я же не распознавал её поначалу просто потому, что болтался без знающего учителя. Я не знал, что искать и что делать.

Когда я начал обучение у Бханте, я не распознавал её потому, что ожидал, что он мне это скажет, а он не говорил. Он видел это и корректировал мою практику соответствующим образом. Но он не вешал ярлычков явным образом, поскольку мысли типа «а в какой я сейчас джхане?» могут больше помешать, чем помочь.

А большинство людей не замечают вторую джхану из-за её сходства с первой. Мы посылаем метту нашему духовному другу. Потом наше внимание отвлекается на что-то. Мы распознаём отвлечение. Почти на автомате ум разжимает хватку и расслабляется, от чего возникает радость и самопроизвольная улыбка. Это перерастает в более тихий комфорт и чувство благополучия, когда мы возвращаемся к излучению метты.

Этот цикл от радости к счастью и далее к равностности (т. е. от пити к сукха и упеккха) — тот же самый, что и в первой джхане. Однако здесь 6Р требует меньше усилий. И когда мы проходим через этот цикл снова и снова, радость может стать интенсивнее и длительнее. Счастье и равностность длятся дольше, прежде чем угаснуть. Возвращась к излучению метты своему духовному другу, мы находим тело и ум более лёгкими.

Мы можем даже и не осознать сразу, что посылаем метту дольше, прежде чем наш ум отвлечётся. Однако оглядываясь назад, мы вдруг понимаем, что иногда посылаем метту пять или десять минут, не отвлекаясь. Дискурсивного мышления становится меньше. И теперь легче сидеть дольше, поскольку тело становится более расслабленным.

Помню, как однажды на ретрите я вдруг понял: «О, мне не нужно принуждать ум оставаться на объекте. Мне больше не нужно заставлять болтливый ум замолчать. Всё, что нужно — это просто позаботиться о практике, а практика позаботится обо мне».

Вскоре я забыл об этом эпизоде и вернулся к привычным сомнениям и внутренней борьбе, чтобы через какое-то время опять открыть для себя тот же самый велосипед: «О, если я просто буду заботиться о практике, практика позаботится обо мне». Я медленно учусь.

По мере того как я набирался опыта в практике, у меня выработалось больше уверенности в ней и в себе. Некоторое усилие ещё было нужно, чтобы памятовать о необходимости быть внимательным и расслабляться. Но напряжение уже не годилось. Ум продолжал блуждать, но я чувствовал в себе большее терпение к этому — доверие, что с мягкой практикой всё успокоится само собой.

Уверенность и сопровождающее её терпение — это тонкие сигналы второй джханы. Ещё одним знаком является то, что мы обнаруживаем, что стали больше улыбаться — как на подушке для медитации, так и вне её.

Благородное Безмолвие

Самым очевидным признаком второй джханы может являться изменение в отношении к метта-фразам: «Будь счастлив», «Будь лёгок», «Будь полон здоровья».

Поначалу эти фразы помогают уму оставаться с излучением метты — они поддерживают процесс и делают его легче. Но по мере углубления этого процесса метта течёт свободнее сама собой. Фразы теперь кажутся слишком грубыми. Повторение их само становится своего рода отвлечением, а не поддержкой в медитации. Слова кажутся неуклюжими в сравнении с утончённостью чувства и энергии.

Когда я признался Бханте, что фразы кажутся мне слишком грубыми и неповоротливыми, он улыбнулся и сказал: «Отлично. Перестань их использовать. Просто посылай мету в безмолвии».

Я почувствовал облегчение.

«И если тебе это не нужно, не посылай метту самому себе, — продолжал он. — Поток сейчас достаточно силён, чтобы ты смог просто безмолвно излучать метту своему духовному другу».

Дальше Бханте сказал: «Ты входишь в благородное безмолвие. Когда Будда говорил о благородном безмолвии, он имел в виду не то, что мы должны молчать во время ретритов. Говорить во время занятий — это прекрасно, если ты говоришь только о дхамме и практике. Ученики могут многому научиться друг от друга, если их речь проста, осознанна и полезна.

Благородное безмолвие относится к естественно возникающему внутреннему безмолвию. Внутренняя речь сходит на нет. Поэтому продолжай излучать сердцем метту. Но не отягощай этот процесс фразами».

Простота

Поначалу я не понимал, насколько просты эти инструкции. Я продолжал использовать фразы в каждом сидении до тех пор, пока они не начинали ощущаться как нечто слишком грубое, и затем позволял им заканчиваться. Когда Бханте понял, что я делаю, он мягко поправил меня. Мне нужно было теперь всегда практиковать от благородного безмолвия. Если мой ум был уж очень беспокоен, то можно было использовать фразы, чтобы помочь ему стабилизироваться, но недолго. А обычно я должен был сохранять практику в простоте и всегда начинать с безмолвной метты, вместо того чтобы стартовать с фраз и ловить момент для переключения режима.

Питая своё безмолвие таким образом, я учился входить в него с большей и большей лёгкостью. Когда я не мог сделать это, 6Р всегда был под рукой, чтобы позаботиться об отвлечениях и препятствиях.

Практикуя этот подход, я начал понимать, насколько он мудр. Когда я вошёл в другие джханы, текущая практика была моей путеводной нитью — она всегда соответствовала наивысшей джхане, которую я достиг. Я не должен был идти через всю сложную систему практики, вычисляя, который метод использовать сейчас, в моём нынешнем состоянии ума.

Настройка практики

Качества, характеризующие вторую джхану — уверенность, безмолвие и терпение, — могут также быть найдены и в первой, третьей и других джханах. Они постепенно углубляются с практикой. Мы можем не осознать, когда они развились до второй стадии. Это не так, будто бы мы находимся в комнате, называемой Джхана Один, открываем дверь, проходим через дверной проём и оказываемся в комнате Джхана Два. Это больше похоже на прогулку по постепенно повышающемуся лугу, где нет чёткой границы между одним участком и другим.

По возможности не беспокойтесь о том, в какой вы сейчас джхане. Если мы работаем с опытным учителем, он распознает это по нашей улыбке, лёгкости, юмору, той длительности, с которой мы остаёмся с объектом медитации, и по естественной расположенности сидеть дольше и дольше.

Единственное, что нужно сделать в связи со второй джханой, — это сохранять благородное безмолвие. В отсутствии учителя, который мог бы посоветовать, когда нужно бросить фразы, мы можем поэкспериментировать. Если мы обнаружим, что фразы теперь для нас — это больше ноша, чем поддержка, и мы в своём занятии остаёмся с объектом медитации в течение пяти минут или дольше, мы можем бросить их на несколько занятий. Если так будет лучше, то стоит продолжать без фраз.

Слова Будды

Давайте посмотрим, что сам Будда говорил по поводу второй джханы. В стихе 5 Анупада Сутты «Одно за одним, как они наблюдаются» (Мадджхима Никая 111) Будда говорит о своём ученике, Сарипутте:

(5) Далее, монахи, с угасанием направления и удержания [ума на объекте] Сарипутта вошёл и пребывал во второй джхане, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть восторг и удовольствие, возникшие посредством сосредоточения.

(6) И те состояния во второй джхане — внутренняя уверенность, восторг, счастье, единение ума; контакт, чувство, восприятие, намерение и ум; рвение, решимость, усердие, осознанность, невозмутимость и внимание — эти состояния были определены им одно за другим, по мере того как они происходили. Он знал, как эти состояния возникли, знал, как они наличествовали, знал, как они исчезли. Он понял так: «Воистину, этих состояний не было, и они возникли. Побыв, они исчезли». В отношении этих состояний он пребывал невовлечённым, без отторжения, независимым, отсоединённым, освобождённым, отделённым, с умом, лишённым преград.

Заметим, что это описание совершенно схоже с описанием первой джханы (см. Глава 10). Цикл радости, счастья и «единения ума» всё ещё присутствует, равно как и кхандхи («контакт, чувство, восприятие, формации и ум»). И Сарипутта наблюдает всё это с той же невовлечённостью.

Разница же заключается в уверенности и «утишении думания и испытующей мысли». Фразы любящей доброты — это мысли. И вот они ощущаются как нечто неуместное, когда думание и испытующая мысль сходят на нет. Во второй джхане есть мысль, но это лишь мысль, отмечающая происходящее, не отклоняясь при этом в дискурсивные рассуждения, анализирование и внутренние повествования. «Единение ума», на которое в первой джхане был намёк, во второй джхане становится несколько глубже и устойчивее.

Стих 19 в Кайягатасати Сутте «Осознавание тела» (Мадджхима Никая 119) содержит метафору для этого углубившегося внутреннего покоя во второй джхане. Как вы помните, для первой джханы используется образ маленького комка пудры для ванны. Вторая джхана описана как значительно больший водоём — озеро:

(19) Подобно озеру, чьи воды били бы ключами на дне, не имеющем притока с востока, запада, севера или юга. Озеро не пополнялось бы время от времени проливным дождём. И тогда прохладные источники, бьющие [на дне] озера, сделали бы так, что прохладная вода промачивала, пропитывала, заполняла, распространялась бы в озере, так что не было бы ни единой части во всём озере, которая не была бы пропитана прохладной водой.

(20) Точно так же монах делает восторг и удовольствие, что возникли посредством собранности ума, промачивающими, пропитывающими, заполняющими, распространяющимися по этому телу, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы пропитана восторгом и удовольствием, что возникли посредством собранности.

У тех, кто живёт в северном климате, данный образ может вызвать смешанные чувства. Но на тех, кто вырос в Индии, где летняя температура может достигать 120 °F10, метафора проникающей прохладной воды определённо действует успокаивающим образом.

Успокоение идёт ещё глубже в третьей джхане, которая является темой следующей главы.

Карта, составленная Буддой

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.

Метки:    

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *