Глава 12

Поддерживающие практики

Есть некоторые практические моменты, которые не освещены в суттах. Они, видимо, были настолько общим местом, что Будда не чувствовал необходимости упоминать о них. Например, вопросы типа: «Как долго я должен сидеть в медитации?», или «Какая поза лучшая?», или «Можно ли мне двигаться?», или «Как работает медитация во время ходьбы?», или «Какие другие практики могут помочь?», или «Какова разница между созерцанием и медитацией?», или «Как насчёт прощения?», или «Как всё это работает в повседневной жизни?»

Если вы занимаетесь медитацией уже некоторое время, вы, возможно, уже разрешили для себя эти вопросы и тогда следующую главу можно пропустить. Это нормально. Но я бы всё же посоветовал заглянуть в раздел про медитацию во время ходьбы, потому что сказанное в нём может несколько отличаться от того, чему вас научили. А если вы не знакомы с практикой прощения, с ней стоит познакомиться.

А для остальных начнём с первого вопроса.

Как долго?

Если мы сидим в медитации слишком долго, мы создаём излишнее напряжение. Если сидим слишком мало, то не развиваемся и в результате впадаем в растерянность. Поэтому нужна золотая середина. Срединный путь.

Для начинающих тридцать минут — разумная длительность; можно дольше, если это комфортно. Примерно двадцать минут занимает у ума, чтобы прийти в нужное состояние. Если мы сидим полчаса, мы ощутим положительные изменения. Успокоение ума может не быть для нас очевидным, пока мы сидим. По мере утишения ума он становится более чувствителен к внутренним движениям. Субъективно может казаться, что мы не становимся более собранными. Но когда мы встаём и идём заниматься другими делами, результаты заметны.

Конечно, так бывает не всегда. Иногда ум настраивается быстро и глубоко. Иногда шатается тут и там как пьяный койот, независимо от того, насколько мы опытны. Но если мы сидим тридцать минут в день или дольше, мы со временем начнём замечать изменения.

Мастер дзэн Судзуки Роши сказал, что медитировать регулярно трудно, а нерегулярно — бессмысленно. Поэтому нужно сидеть каждый день. Вначале можно поэкспериментировать с разным временем суток, чтобы подобрать оптимальный в плане нашего графика и биоритмов вариант. Когда же мы уясним для себя этот вопрос, лучше всего сидеть в одно и то же время каждый день, если это возможно. Таким образом ум ожидает периода тишины и начинает настраиваться до того, как мы приступаем к медитации — и поэтому мы начинаем медитировать с более тихого состояния.

Если в какой-то день мы никак не можем сидеть полчаса, лучше посидеть хотя бы пять или десять минут. Вряд ли так может случиться, что у нас не найдётся даже этих минут. А это уже — достаточное время, чтобы укрепить повседневную привычку.

Привычка сильнее, чем воля. Поэтому лучше переложить свою практику на привычку, нежели на силу воли.

Когда наша практика установится, мы сможем сидеть дольше, чем 10 минут. И это будет ещё лучше.

Поза

Поза, в которой вы сидите, не критична. Полезно сидеть так, чтобы оставаться одновременно расслабленным и алертным. Можно расположиться на полу, на подушке, на стуле или на диване. Лежачая поза хуже, потому что большинство из нас перестраиваются на сон в горизонтальном положении. Если же у нас имеются физические проблемы, из-за которых мы должны лежать, то пусть так. Но если нет — обычно для целей медитации легче сидеть.

Сидение со скрещенными ногами — это способ, пришедший из Азии, где люди привыкли сидеть на земле. Их тела привыкли к этому. Они могут сидеть таким образом относительно легко. Но это не так для западных людей. Не зная об этом, я тренировался сидеть на полу на дзафу (подушка для медитации). Спустя много лет практики я мог просидеть так где-то полтора или два часа.

Я так и не понял, чем эта поза лучше, но на стуле долгое сидение мне даётся легче.

Неподвижность

Неподвижность важнее, чем какая-то особая поза. Нужна поза, в которой мы можем оставаться какое-то время. Я позволяю себе поёрзать несколько минут в самом начале. Если что-то доставляет физический дискомфорт сразу, лучше этот фактор устранить. Но если неудобство появляется позже, не следует двигаться. Ум будет подсовывать множество «уважительных» причин, вынуждая нас пошевелиться. Лучше всего применить к этим доводам метод 6Р и оставаться неподвижным.

Несмотря на то, что мне это говорили, потребовалось некоторое время, чтобы действительно поверить в это. Иногда возникало ощущение, будто какой-то волосок покалывает или щекочет мою щёку — это было невыносимо. Когда я тёр это место, ощущение сразу же исчезало. Несколько минут спустя оно появлялось на руке. Я потирал это место, и оно появлялось на ладони. И вот я уже весь чесался и ёрзал.

С другой стороны, если я применял к этому ощущению 6Р — позволял ему быть и расслаблялся, — оно сначала становилось более интенсивным, затем утихало и больше не возвращалось.

Иногда возникала сильная боль в груди или ещё где-то. Если я чуть-чуть двигался, она исчезала. Отсюда я мог сделать заключение, что это не реальная физическая боль, а то, что зовётся «болью Дхаммы», или «медитационной болью». Если я не двигался, боль могла продолжаться какое-то время, но затем она стихала и я её больше не чувствовал.

Однако если физический дискомфорт оставался и после того как я встал, то я, видимо, слишком переусердствовал. Боль, продолжающаяся после сидения, — это знак, что таким образом сидеть не стоит. Разумнее будет в следующий раз исправить позу.

Медитация во время ходьбы

Единственная разница между сидячей медитацией и жизнью заключается в целом в том, что в медитации у нас меньше отвлекающих факторов и более спокойный ритм. Всё, что приходит к нам в нашей повседневной жизни, приходит и в медитации: мысли, страхи, желания, удовольствие, скука, беспокойство. Имея меньше стимулов и больше времени, мы можем с большей лёгкостью наблюдать всё это.

Медитация во время ходьбы — это нечто среднее между сидячей медитацией и обычной жизнью. Она может помочь сразу по нескольким направлениям:

  1. Когда нас одолевает беспокойство, ходячая медитация помогает избавиться от некоторого излишка энергии, а сами мы при этом остаёмся относительно осознанными и собранными. Если мы чувствуем, что нам действительно нужно подвигаться, лучше просто встать и походить, вместо того чтобы ёрзать.
  2. В случае сонливости медитация в ходьбе может нас взбодрить и разбудить.
  3. Если мы сидим в течение долгих периодов времени или несколько раз в день (как, например, во время ретрита), медитация в ходьбе может дать нашему телу необходимую ему физическую активность, при этом сохраняя медитационный процесс.
  4. Медитация в ходьбе выстраивает для нас мост между жизнью на подушке или стуле и жизнью на улице. Она формирует осознанность в более активном состоянии, чем сидячая медитация.

Исходя из всего вышесказанного, я не нахожу медленную ходьбу полезной. Годами меня учили ходить медленно. Когда я был в Тайланде, я различал восемь разных отдельных движений во время каждого шага. Медленная ходьба не помогает при беспокойности ума, когда мы устали от сидения, и не прибавляет энергии, когда мы чувствуем сонливость. Она не даёт телу возможность подвигаться сколько-нибудь интенсивно. Она не позволяет перенести медитативное состояние в повседневную жизнь — на те моменты, когда мы, например, идём в магазин или просто по улице.

В этой школе медитация во время ходьбы осуществляется с нормальной скоростью. Если мы сидели в течение долгого времени, скажем несколько часов, будет полезно походить в достаточно быстром темпе, чтобы сердце заработало живее. Более активная циркуляция крови и энергия помогут нам в следующей сидячей сессии.

Как правило, для этой медитации нужно пространство примерно шесть-двенадцать метров длиной, где мы могли бы свободно ходить вперёд и назад. Ум склонен изучать окружающее пространство, поэтому прогулка туда и обратно на небольшой площади снижает для него этот соблазн.

Ум склонен также следовать за взглядом. Если мы смотрим вокруг, на окружающий пейзаж, ум будет блуждать. Поэтому полезно держать глаза опущенными.

Во время ходьбы мы продолжаем практику метты: посылаем доброту, любовь, покой, приподнятое состояние и лёгкость нашему духовному другу. Мы делаем ту же практику, что и во время сидения, с той лишь разницей, что наше тело движется.

Скорее всего, наш ум не будет таким же собранным, поскольку мы добавляем ему стимулирующих факторов в виде движения. Это нормально. Как и обычно, оставайтесь с объектом медитации. Если внимание ума совсем отвлекается, применяйте 6Р.

Эти два момента выстраивают поток медитации и дают нам некоторый опыт, более близкий к повседневной жизни. Посредством такой практики становится легче привнести медитацию в другие грани нашей жизни.

Другие практики

В «Большой лекции для Сакулудайина» (Мадджхима Никая 77), начиная с раздела 15, Будда перечисляет различные практики, отличные от джхана-медитации. В других суттах они тоже упоминаются. Они включают в себя рассмотрение прошлых жизней, посещение иных миров, развитие паранормальных способностей и медитацию на круглых дисках, называемых «касинами». Ни одна из этих практик не может иметь успеха, пока мы не достигли четвёртой джханы. Я занимался некоторыми из них много лет. Однако они лежат за пределами нашей книги по нескольким причинам:

  1. Я не уверен, что Будда действительно одобрял эти практики. В текстах имеются очевидные искажения. Подобные практики были частью браминской традиции и могли быть введены в более поздние годы.
  2. Смешивание практик — это не слишком хорошо. Развитие джхан — очень тонкий путь. Смешивание его с другими практиками может помешать ему и замедлить прогресс.
  3. Некоторые из этих практик привлекательны для эго. Западная культура сверхстимулирует наше чувство «я» (позитивно или негативно). Такие практики могут повлечь за собой укрепление эго через его расширение или, наоборот, уязвление.
  4. Неразумно заниматься многими из этих практик до тех пор, пока мы не достигли четвёртой джханы и выше. Но читать данную книгу без вхождения в джхану — возможно. Причину для таких мер предосторожности можно наиболее ярко проиллюстрировать на примере практики вспоминания прошлых жизней. Все мы делали ужасные вещи в прошлом. Перепроживание таких событий неразумно, если мы не достигли равностности четвёртой джханы.25
  5. Невозможно эмпирически проверить большую часть этих практик. Я бы не хотел оказаться в положении человека, защищающего их правдивость. Я часто говорю: «С рациональных позиций я не верю ни в одну из них. Но я знаю, что они правдивы».

Тем не менее эти методы здесь упоминаются, поскольку они встречаются в литературе и могут возникнуть в практике помимо нашей воли. Это может произойти на любой стадии. Особенно это верно для высших джхан, когда чувство «я» становится совсем лёгким или теряет целостность либо возникают картинки, которые, кажется, принадлежат другим жизням или другим мирам.

Развиваем ли мы эти способности целенаправленно или, наоборот, избегаем их — мы поступаем с подобным опытом одинаково: распознаём это восприятие без анализирования, отпускаем его, не отталкивая, расслабляемся, улыбаемся, возвращаемся к основной практике и, если надо, повторяем. То есть применяем 6Р. Даже самые завораживающие прозрения могут стать препятствиями, если мы залипаем на них, вместо того чтобы идти глубже.

Созерцание

Но есть одно исключение. Иногда может оказаться полезным созерцание.

На каком-то этапе своей практики я почувствовал, что застрял. Я не мог понять, в чём тут дело, что меня держит. Я «просил» руководства, некоего прозрения относительно того, что меня остановило.

Недолгое время спустя в моей голове возникло чёткое предложение: «Я особенный». Это ударило меня. Я увидел, насколько сильно моя практика была мотивирована попытками доказать, что я — особенный. Я увидел в этом неискренность — прикрытие чувства, что меня игнорируют или высмеивают, которое посещало меня в детстве. Я увидел, насколько мной владело желание стать экспертом, так чтобы я мог всё объяснить людям и доказать тем самым, что я особенный. Я увидел, какую важную роль это играло в моём решении получить духовный сан, в стремлении работать слишком упорно, в склонности быть слишком требовательным к своим детям. И это продолжалось и продолжалось, прозрение за прозрением.

Я позволил этим открытиям разворачиваться, не применяя 6Р. Они выходили в течение полутора часов. Потом некоторые из них начали повторяться. Мой опыт сместился с открытий к повторяющемуся думанию. И уже здесь я начал применять 6Р к возвращающимся мыслям. Это не очень-то работало, поэтому я перешёл к медитации во время ходьбы.

Бывают моменты, когда созерцание какого-то особенно мощного прозрения может быть полезно, особенно если мы не можем это остановить. После просветления Будда провёл почти месяц под деревом Бодхи, созерцая смыслы того, что он реализовал.

Конечно, не нужно впадать в привычку созерцать всё подряд. Большая часть таких прозрений ясна и понятна в тот же миг и требует немногим больше, чем просто быть распознанными и отпущенными.

Однако если прозрение содержит много смыслов и влечёт за собой много выводов, будет полезно провести с ним некоторое время. Но когда мысли начинают повторять сами себя, мы знаем, что пора применить 6Р.

Прощение

Иногда наша медитация отягощается грустью, страхом, беспокойством, сожалением, гневом, фрустрацией, внутренней борьбой или другими тяжёлыми эмоциями. В этом случае мы применяем 6Р. И всё же они, бывает, возникают снова и снова так быстро и глубоко, что мы теряем уверенность. Возможно, в этом случае стоит обратиться к медитации прощения.

Юморист Лили Томлин сказала: «Прощение означает от всей души надеяться на лучшее прошлое». Самое лучшее рабочее определение прощения, которое я встречал. Это звучит очевидно, когда формулируется таким образом. Но по поводу того, что такое прощение, есть много других мнений. Прежде чем посмотреть на прощение как на практику медитации, может быть, будет полезно понять, чем прощение НЕ является.

Оправдать и забыть

Прощение — это не оправдание и не предание забвению.

Когда я работал психоаналитиком, я слышал от нескольких моих клиентов, что они прошли в детстве через инцест. Будучи детьми, они подвергались неоднократному сексуальному насилию со стороны своих отцов и других родственников. Когда они узнавали, что я не только аналитик, но ещё и священник, то неизменно спрашивали: «Должен (или должна) ли я простить его?»

Мой краткий ответ был: «Ни в коем случае». Я говорил так потому, что они обычно имели в виду: «Должен ли я оправдать то, что он сделал, будто это было нормально? Должен ли я забыть то, что он сделал со мной?» Многие из них провели годы, обвиняя себя или пытаясь удалить из памяти случившееся. Это не работало. И никогда не работает.

После того как между нами устанавливалось некое доверие, я мог дать более длинный ответ: «Вы и я — мы оба хотели бы, чтобы этого никогда не случалось. Но это произошло. Но впредь это повторяться не должно. Однако мы не можем избавиться от прошлого.

Сейчас в вас всё ещё есть боль, гнев и сожаление. Когда вы исследуете их и найдёте безопасные способы распознавать, выражать и отпускать их, вы найдёте место более глубокое, чем эти чувства — место, которое не может быть затронуто чем бы то ни было. По мере того как вы научитесь доверять своей глубинной сущности, вы потеряете интерес к тому, что случилось много лет назад, и перестанете обращать внимание на это. Вы обретёте целостность, полностью укоренённую в настоящем моменте.

Это не значит, что то, что он сделал, нормально. Это не нормально. Это не значит, что вы должны забыть это. Каким образом это вообще возможно? Это просто значит, что прошлое станет прошлым. И вы будете жить той жизнью, которая разворачивается сегодня.

В этом суть прощения. Ни больше ни меньше».

Столь ужасный опыт имеют немногие из нас. Но большинство всё же пострадало от чего-либо, что не было нормальным по любым разумным стандартам. Прощение не означает, что мы признаём, что с этими событиями всё в порядке или что мы должны жить так, будто их никогда не было.

Многие из нас также совершали то, о чём мы потом сожалеем. Под действием боли, страха или по недомыслию мы делали то, относительно чего потом желаем, чтобы этого не было. Просить прощения или прощать себя не значит, что совершённое нами нормально. Мы осознаём угрызения своей совести, делаем всё, чтобы компенсировать принесённый ущерб и определить для себя меры предотвращения повторения подобных ошибок. Затем уже становится возможным быть с тем, что происходит сейчас, не пытаясь забыть или оправдать сделанное в прошлом.

Наивность

Это ещё один пункт из списка того, чем прощение НЕ является. Истинное прощение — это не наивность. Если кто-то ранит нас, было бы наивно верить, что они больше не будут так делать. Если мы сделали что-то, о чём сожалеем, мы бы обманывали себя, полагая, что не способны поступить так вновь. Наивно думать, что прощение магическим образом изменит другого человека или нас самих.

Мы можем простить человека и оставаться бдительным по отношению к нему. Мы можем принимать здравые меры, чтобы не оказаться вновь в положении, при котором он может снова ранить нас, сознательно или бессознательно. Мы не должны отбрасывать свою защиту. Было бы мудро защитить себя от вредоносных склонностей других людей с помощью разумных средств.

И было бы мудро поразмышлять над тем, как свести на нет собственные вредоносные привычки.

На самом деле, если мы предпримем разумные шаги, чтобы справиться с этими трудностями, это может помочь прощению возникнуть в нас с большей лёгкостью.

Примирение

И наконец, прощение — это не примирение. Примирение — это встреча умов и сердец. Она обычно предваряется открытостью со стороны обоих участников, открытостью относительно того, что они сделали, принятием ответственности, возмещением ущерба, если это возможно, принятием всех доступных мер, чтобы это не повторилось, выражением искреннего раскаяния и прощением другого человека и себя.

Примирение требует всего этого от обоих.

Мы не можем примириться с кем-то, кто этого не хочет. Но всё же мы можем простить этого человека, независимо от того, что он или она делают или не делают. Примирение требует прощения, но прощение не требует примирения.

Прощение приходит легче, если произошло примирение, но последнее не является непременным условием первого. Мы отпускаем попытки изменить прошлое и полностью приходим в настоящее.

Три арены

Есть три арены для прощения: прощение тех, кто причинил нам вред; просьба о прощении у тех, кому мы нанесли вред; прощение себя.

В наших отношениях с людьми каждая из этих арен имеет своё особое место. Это очень обширные площадки, выходящие за пределы предмета данной книги. Но ни одна из них не требует оправдания, забвения, наивности или примирения.

Понимания, что всё это не требуется, достаточно для того, чтобы вернуться к рассмотрению медитации прощения как таковой.

Медитация прощения

Как и метта-медитация, медитация прощения начинается с простых фраз. Выбирая фразы, имейте в виду три фактора: (1) самая распространённая причина ошибок — неполное понимание ситуации. Мы действуем, недопонимая что-либо. Или мы ослеплены эмоциями. (2) Угрызения совести и чувство вины сильнее, когда мы наносим вред кому-то или себе, чем когда всё прошло без негативных последствий. И (3) наш внутренний критик наиболее безжалостен, если наше поведение попирает наши же ценности.

Эти соображения ведут к четырём фразам прощения:[26]

Я прощаю себя за непонимание.

Я прощаю себя за совершение ошибок.

Я прощаю себя за причинение боли себе или другим.

Я прощаю себя за то, что не следовал своим глубинным ценностям.

Мы можем начать с произнесения своей версии одной из этих фраз. Выбираем ту, которая каким-то образом привлекает наше внимание. Мне нравится начинать с фразы: «Я прощаю себя за непонимание». С какого бы утверждения мы ни начали, мы повторяем его медленно до тех пор, пока оно не станет реальным. Когда мы начинаем чувствовать прощение, мы позволяем ему излучаться из нашего сердца в виде мягкого, доброго принятия. Мы позволяем ему окружить нас.

Ум может отвлекаться на разного рода посторонние предметы. Зачастую мы сопротивляемся тому, чтобы простить себя. Поэтому, если ум блуждает, переходя к обвинениям или отвлечениям, примените метод 6Р и мягко вернитесь к повторению фразы.

В зависимости от ситуации, ум может естественным образом обратиться к какому-то человеку, который ранил нас, разозлил или покинул. Если такое случается, мы можем сместить фокус на него:

Я прощаю тебя за непонимание.

Я прощаю тебя за совершение ошибок.

Я прощаю тебя за причинение боли мне или другим.

Я прощаю тебя за то, что ты не отвечаешь моим глубинным ценностям.

Мысленно мы смотрим прямо в глаза этому человеку и искренне прощаем его. Лучше всего при этом не вовлекаться в разного рода истории. Мы просто повторяем фразы.

Иногда всё может повернуться так, что мы, глядя человеку в глаза, просим его о прощении:

Я прошу прощения за своё непонимание.

Я прошу прощения за свои ошибки.

Я прошу прощения за причинённую тебе боль.

Мы продолжаем просить так до тех пор, пока не услышим, что они прощают нас.

Полезно также включить эту практику в повседневную жизнь, прощая всех и всё, что встречается нам на пути. В большинстве из нас сидит рьяный внутренний критик. Чтобы смягчить этого внутреннего прокурора, мы можем прощать себя за всё, что бы мы ни делали:

Я прощаю себя за то, что споткнулся.

Я прощаю себя за то, что стукнулся о стол.

… за то, что обжёг палец.

… за то, что отвлёкся.

… за то, что сделал ошибку.

… за то, что разозлился.

… за то, что порвал шнурок.

… за то, что повторил эту глупую шутку.

По мере того как ум-сердце становится легче, мы понимаем более ясно, совершаем меньше ошибок, причиняем меньше вреда себе и другим и живём более гармонично и в согласии со своими глубинными ценностями.

Практика прощения — это не способ избавиться от отвлечений, изменить других людей или предотвратить появление в нас препятствий. Однако со временем она меняет наше отношение к ним. Мы уже способны позволить им быть тем, что они есть. Мы отпускаем их. Мы позволяем прошлому быть в прошлом. И встречаем всё, что происходит в настоящем, с меньшим осуждением.

Через некоторое время фразы могут стать очень простыми. Мы уже можем не нуждаться в том, чтобы называть предмет; достаточным становится: «Я прощаю себя», «Я прощаю тебя» или «Я прошу у тебя прощения».

Таким способом мы приходим к более любящему принятию потока жизни как он есть. Мы продолжаем практиковать медитацию прощения до тех пор, пока не почувствуем, что ум и сердце стали легче. Затем мы спрашиваем себя: «Есть ли ещё что-то, что мне нужно простить?» Если есть, мы продолжаем. Если нет, то пришло время вернуться к практике метты как таковой.

Эта практика полезна независимо от того, где мы находимся в своей медитации. Я был свидетелем ситуаций, когда она была весьма эффективна в помощи людям, которым трудно войти в первую джхану. Бханте рекомендовал мне её при возникновении сложности при вхождении в восьмую джхану — и она помогла оставить позади некоторые тонкие блоки.

Однако важно не прыгать из практики в практику. Если мы сочли, что медитация прощения может оказаться полезной, то практикуем её несколько дней, а потом возвращаемся обратно. Частое переключение туда-сюда, сами попытки понять, когда нужно переключиться, становятся ещё одним препятствием. Поэтому лучшим вариантом будет оставаться с этой практикой какое-то время.

Каждодневное бодрствование

Медитируем ли мы сидя или во время ходьбы, созерцание ли это или прощение — суть развития практики не в том, чтобы стать хорошим медитатором. Суть в том, чтобы взращивать сердечность и мудрость в нашей повседневной жизни. Практика медитации помогает памятовать о том, чтобы культивировать осознанность, посылать метту и применять 6Р к отвлечениям, где бы мы ни были. Что мне нравится в этой практике, так это то, что её относительно легко привнести в обычную жизнь. Мы можем сделать это даже в пылу спора, осознав: «О, я что-то реально безумствую. Прикольно». После того как мы это распознали, мы отпускаем, расслабляемся и даже слегка улыбаемся. Сделав это, мы даже можем продолжать спорить. Но мы уже не так вовлечены в спор. И тогда обмен мнениями может стать более мудрым, более сердечным.

Однажды в мой консультационный центр для уличных детей зашла девочка-подросток. Несмотря на то, что мы уже закрывались на сегодня, я разрешил ей войти, чтобы воспользоваться телефоном: она сказала, что ей нужно позвонить матери и дать ей знать, где она находится.

Я вышел из комнаты, пока она разговаривала с матерью. Десять минут спустя я вернулся и нашёл её болтающей по телефону с другом. Я почувствовал, что в моём теле поднимается гнев. Накануне я вернулся с ретрита и потому видел этот гнев с некоторой отстранённостью. Я осознал, что если выражу своё разочарование мягко, эта юная леди меня не поймёт. Гнев был нужен, чтобы прорваться сквозь её уличную скорлупу. У меня не было вовлечённости в эмоцию, но я и не стал отталкивать её. Она казалась подходящей к ситуации. Я распознал и отпустил её без напряжения. Гнев не утих, поэтому я позволил ему изливаться из моего рта, пока я говорил энергично и внушительно.

Она посмотрела на меня снизу вверх. Потом улыбнулась. Это была открытая, искренняя улыбка. Девочка меня поняла. Примерно в течение двух секунд наши умы и сердца были соединены на некоем глубоком уровне. Потом она искренне извинилась, встала и ушла. Этот ребёнок обычно спорил по каждому поводу и никогда не извинялся. Но в данном конкретном случае гнев оказался искусным средством, чтобы создать глубокую связь. Я прорвался к ней сквозь её скорлупу.

По большей части, когда я сержусь, это показывает наличие цепляния или замешательства. Но не всегда. Жить в этом мире с бодрствованием, сердцем и мудростью не значит, что мы всегда будем безмятежны и безэмоциональны. Жить мудро — значит обогатить нашу жизнь излучением метты и отпусканием сжатости. Но внешне это может выглядеть очень по-разному.

Карта, составленная Буддой

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.

Метки:    

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *