Глава 10

Радость: Первая Джхана

Человек стоял на полоске земли между речной дамбой и оградой приусадебного участка. В руке у него был красный пластмассовый держатель метровой длины, другим концом которого он накрыл лежащий на земле жёлтый теннисный мяч. Мячик подходил по размеру идеально. Подобрав мяч, человек размахнулся и запустил его в воздух. Тот пулей пролетел метров тридцать, после чего упал и запрыгал по земле.

Между тем был там ещё и пёс, полностью сосредоточенный на мячике. Когда мяч устремился в пространство, пёс подскочил как пружина и ударил по земле всеми четырьмя лапами, сорвавшись в бег так быстро, что лишь облачка пыли остались за ним.

Мячик скакал туда и сюда по неровной поверхности, и пёс прыгал туда и сюда абсолютно синхронно, пока наконец не настиг добычу и одним ловким движением не сцапал мяч зубами.

Без малейшей паузы он развернулся кругом и с энтузиазмом помчался обратно к хозяину. Он уронил мяч у ног человека и отскочил назад. Его взгляд был прикован к мячу. Пёс не смотрел на землю, на дамбу, на ограду, на птиц поблизости, и на хозяина он тоже не смотрел. Его глаза искрились радостью. Для собаки весь мир в этот момент был в МЯЧЕ.

Человек подобрал мяч своим красным пластиковым приспособлением и отправил его в другом направлении. Пёс подпрыгнул, пустившись в преследование. Но на этот раз хозяин лишь сделал вид, что бросил мяч. На самом деле он его не выпустил. Когда пёс устремился по ложному следу, человек совершил бросок в противоположную сторону.

Псу понадобилось две секунды, чтобы осознать, что он был обманут. Он остановился как вкопанный и начал озираться. Где мяч? А вон он! И вот он уже снова в пути — нет времени, чтобы отвлекаться на свой промах, разочарование, юмор ситуации или гнев. Он целиком сосредоточился на своей добыче. Во всей вселенной для него не было ничего важнее. Он весь был в этой погоне.

Можно представить, насколько эволюционно важным было это пристальное внимание к небольшим движущимся объектам размером с грызуна для предков этого пса, чтобы они могли добыть себе пропитание. Сейчас все заложенные в генах инстинкты были сосредоточены на лимонно-жёлтом шарике из резины и фетра, в котором содержится ноль процентов белка.

Я, конечно, сочувствую собаке, запертой в рамках врождённого рефлекса. И всё же не могу не улыбнуться, видя его экстаз.

В самом начале своих занятий медитацией я пытался культивировать то, что тот пёс имеет в избытке. Его внимание полностью поглощено объектом медитации. Этим объектом является мяч; моим же объектом было дыхание. Его сосредоточение было каменно непоколебимым; моё же было неустойчивым.

И когда он терял контакт со своим объектом, он не корил себя, не наказывал, не фиксировался на своём промахе, не впадал в депрессию и беспокойство. Он просто возвращался к нему, бодро и без мелодрам. И у него не было проблем с поддержанием интереса к объекту. Он был полон энергии и радости. Он был осознанным. У него была великолепная концентрация — прыгни на его спину кошка, я сомневаюсь, что он это заметил бы.

И всё же, несмотря на все его йогические достижения, общий результат был не тем, что я искал. Я не видел в нём мудрости, широты, гармонии, мира или равновесия. Должен быть какой-то другой путь.

Будда назвал свой путь срединным. В нём сочетались в равновесии не одно-два качества, но множество. И всё же в своих ранних занятиях медитацией я прежде всего развивал концентрацию, а невыбирающее осознавание — уже после этого. Я стремился усиливать решимость и не обращать внимания на радость (для которой я и так был в то время слишком подавлен). Меня учили вкладывать больше энергии в практику, а не расслабляться и отдыхать. Мне говорили, что нужно удерживать внимание на простых конкретных вещах типа телесных ощущений и не беспокоиться насчёт широты или ниббаны.

Но буду честен по отношению к своим ранним учителям: я не уверен, действительно ли они имели это в виду, или я лишь так их услышал.

Будда описывал свой путь как «совершенный в начале, совершенный в середине и совершенный в конце». Другими словами, он имел в виду, что срединный путь уравновешен в начале, уравновешен в середине и уравновешен в конце.

Поскольку мы начинаем практику с различными темпераментами, склонностями и способностями, для нас могут быть хороши разные средства, чтобы прийти в сбалансированное состояние. Некоторым понадобится больше энергии, другим — расслабленности, третьим — любознательности или безмятежности, радости или равностности.

Когда мы читаем сутты, становится ясно, что Будда подходил к разным людям по-разному. Но он всегда старался привести их к равновесию.

Тем не менее чаще всего он рекомендовал начинать с радости. Для западной культуры, с её стрессом и состязательностью, радость и доброта кажутся особенно важными.

Итак, когда мы обращаемся к конкретным инструкциям, мы начинаем с радости, с того, как путь разворачивается от неё. Другие точки старта тоже эффективны, но радость приносит лёгкость, которая помогает привести многих из нас в равновесие с самого начала практики.

Инструкции: Пити

Если вы ещё не читали раздел «Практика Медитации» (Часть 1, Глава 2), вы можете сделать это сейчас. Нижеследующее развивает изложенные там инструкции.

Будда говорил о четырёх качествах ума, которые особенно благотворны. Он называл их брахмавихарами и включал в их число любящую доброту (метта), сострадание (каруна), сорадование (мудита) и равностность (упеккха). Самое важное здесь — начинать практику не точно с этих состояний, а с любого состояния, которое помогает нашему уму-сердцу чувствовать расширенность, лёгкость и приподнятость. Практика начинается с мысленного произнесения фразы, которая резонирует с любым из этих качеств: «Пусть я буду счастлив», «Пусть я буду мирным», «Пусть я буду лёгким». Ни одно из качеств не лучше другого. Это просто способ перешагнуть порог в область брахмавихар. Мы используем то, что работает для нас лучше всего — что приходит к нам наиболее легко и естественно.

Фразы мы произносим искренне, с чистым намерением. Они не повторяются быстро, как мантра. Берём одну фразу на один цикл дыхания, не чаще — так, чтобы можно было расслабиться в этом процессе.

Мы посылаем или желаем эти качества себе, поскольку мы не можем по-настоящему посылать другим людям то, чего не испытываем сами. Будда говорил, что если мы обыщем весь мир в поисках человека, наиболее достойного и нуждающегося в любви и доброте, мы не найдём кого-то более заслуживающего этого, чем мы сами.

И мы посылаем эти качества нашему духовному другу, чтобы взращивать сознание, которое бы распространялось за пределы нашего чувства «я». Не-личностность (анатта) — это одна из Трёх Характеристик всех явлений. По мере того как мы посылаем приподнятую энергию за пределы себя самих, личностное чувство «я» может начать ослабевать.

В ходе расслабления с помощью этих фраз могут возникнуть моменты радости (пити) — мягкие вспышки ощущения благополучия, которое не имеет отношения к «я» и «другим». Внимание может быть полностью захвачено этим чувством. Оно очень исцеляющее. По мере того как мы расслабляемся в этой радости, она распространяется и смягчается в менее сфокусированное и низкоэнергетическое чувство счастья (сукха). Расслабление в счастье может распространиться в более обширное чувство равностности (упекха). Равностность не имеет достаточно энергии, чтобы держать наше внимание. Она настолько тиха, что ум может потерять с ней контакт.

Маленький цикл от радости к счастью и далее к равностности может промелькнуть в течение момента. Он может произойти так быстро, что мы даже не заметим его отдельные фазы — лишь небольшую вспышку благополучия, быстро угасшую. Это нормально. Со временем и терпением эти состояния будут удлиняться сами собой.

Этот короткий цикл является признаком первой джханы (стадии медитации). Ваш палец ноги уже за дверью. Это состояние притягивает и фокусирует ум, принося большую собранность (самадхи), пусть даже на мгновение.

Мы не стараемся удержать это состояние — это лишь породило бы напряжение. Вначале легче всего соединиться с этой радостью, добротой или приподнятостью, чем удержать их. Но каждый раз, когда мы находим с ними контакт, собранность чуть-чуть усиливается. Поэтому по мере нашего расслабления в этом состоянии она будет расти сама собой.

Трудности

Я видел, как люди входили в первую джхану легко — как я только что описал. Но в моём случае это было не так. Я спотыкался на ровном месте, делал два шага вперёд и шаг назад, всё время колебался, потому что думал, что мне до джханы ещё далеко.

Когда я начинал медитировать, я был уверен, что первый шаг в этом деле — развить достаточное сосредоточение, чтобы заставить ум оставаться на дыхании. Однажды достигнув этой цели, я смог сместиться в «невыбирающее осознавание», где позволил своему вниманию двигаться, куда ему заблагорассудится, в то время как я оставался полностью осознающим. Сосредоточение сначала, осознавание потом: мои ранние усилия в этом были не слишком приятны и успешны.

Тем не менее я упёрся и продолжал, потому что был упрям и потому что после окончания медитации чувствовал себя намного лучше. Что-то типа: «Я бьюсь головой о стену, потому что когда я прекращаю — мне так хорошо!» Но в тот период я, конечно, не воспринимал это таким образом. Когда я вставал со своей подушки для медитации, мой ум был легче, чем до сидения. Опыт на подушке, однако, был так себе, но вот состояние после было действительно хорошим.

Оглядываясь назад, я подозреваю, что мой ум становился более собранным. Но поскольку я его принуждал, в этом не было ни лёгкости, ни равновесия. Равновесие приходило, когда я прекращал «медитировать» и ослаблял хватку.

Но моя практика не шла глубже этого.

Спустя год или два я задумался, нужно ли действительно начинать с одноточечного сосредоточения. Меня привлекало невыбирающее осознавание. Поэтому я попытался практиковать его, хотя по ощущениям моё сосредоточение было ещё недостаточно устойчивым. Я чувствовал некую вину — будто был плохим учеником. Но мне хотелось посмотреть, что из этого выйдет.

Невыбирающее осознавание было не таким насильственным занятием, как сосредоточение. Я не упирался так настойчиво; я слегка расслабился. Я прикладывал ровно столько усилия, сколько требовалось, чтобы уловить, где в данный момент бродит мой ум. К удивлению, я заметил, что теперь мой ум стал намного тише, причём сам собой. Он стал более собранным.

На ретрите я решился рассказать об этом учителю: «Мне кажется, что практика невыбирающего осознавания помогает развить сосредоточение скорее, чем если мы ставим сосредоточение перед невыбирающим осознаванием». Он внимательно выслушал и сказал: «Сосредоточение и осознавание — это две стороны одной медали. Большинству людей нужно начинать с успокоения ума. Но примерно четверть из них обнаруживают то, что вы описали: они начинают с осознавания, и это помогает им успокоить ум. Так что используйте то, что лучше для вас работает».

Я почувствовал облегчение от этих слов и начал практиковать с меньшим акцентом на усиление сосредоточения.

Но проблема была в том, что, когда мой ум блуждал, я не был уверен, что мне делать. А он блуждал много. Так что я просто отпускал его дрейфовать, пока мне не казалось, что он уже слишком увлёкся, и в этом случае я возвращал его к дыханию.

Раскачиваясь таким образом между этими двумя практиками, я заметил, что моя медитация стала чуть глубже. Спустя несколько лет я осознал, что иногда мой ум становится настолько тихим, что мне трудно думать, даже если я пытался. Мысли приходили очень медленно. Как я описывал выше, для меня это ощущалось как пребывание в некоем умственном «белом шуме», в котором думание было чуждым. В этом состоянии отсутствовали усилия, оно было радостным и мирным.

Когда я описывал это различным учителям, они хмурились: «Будь осторожен. Не привязывайся к этим приятным ощущениям. Это ловушка или, в лучшем случае, тупик. Поэтому, если они возникают, просто вернись к дыханию».

Я делал, как мне было сказано. Но иногда радость и мир становились настолько сильными, что я не хотел игнорировать их. Я называл это «негенитальным мягким оргазмом»: интенсивное самоподдерживающееся чувство благополучия.

И иногда оно было ошеломляющим. Я чувствовал, будто вращаюсь вокруг оси, словно в вихре. Если я пытался остановить вращение, оно лишь становилось сильнее. Наконец, не зная, что ещё делать, я просто ему сдался. К моему удивлению, когда я расслабился в этом вихре, он замедлился и превратился в более глубокое, широкое, тонкое чувство мира и счастья. Я улыбался.

По большей части во время ретрита я колебался туда-сюда между простым вниманием (осознанностью) и сосредоточением на дыхании, не находя равновесия. Я не мог вызвать эти мирные радостные энергии, но они возникали сами по себе всё чаще.

В этот период я услышал комментарии Ларри Розенберга по Анапанасати Сутте — беседе Будды об осознавании дыхания. Ларри описывал некоторые признаки первой и второй джхан. Он подтвердил, что мой опыт имеет отношение к джхане. Это был первый раз, когда я услышал это слово (см. Глава 1, раздел «Джхана»).

Я был рад, что этот опыт является не симптомом уклонения от пути, а, наоборот, знаком продвижения на нём.

Но всё же я не знал, что делать дальше.

Прошло много лет, прежде чем я нашёл учителя — Бханте, — который понимал, как работать с джханами.

Трудность с одноточечным сосредоточением была в том, что оно создавало много напряжения. Без расслабления, которому учил Будда, напряжение усиливалось и усиливалось, делая практику всё более некомфортной.

Трудность с невыбирающим осознаванием или простым вниманием была в том, что мне было неизвестно, как работать с блуждающим умом. Всё, что я знал, — это силовое принуждение ума к тишине или, наоборот, полное позволение блуждать. Не было золотой середины.

Так было до тех пор, пока я не научился использовать 6Р, в котором я нашёл способ одновременно следовать радости, счастью и равностности (пити, сукха и упеккха), когда они возникают, и работать с отвлечениями без усиления сжатости.

В следующей главе мы более подробно рассмотрим 6Р.

Много путей

Оглядываясь сегодня на свой тогдашний опыт, мне становится ясно, что есть много путей войти в джханы. Я нашёл свой собственный способ пройти к ним через своего рода восприимчивое порхание где-то поблизости от них. Это заняло у меня пять или шесть лет.

Я видел людей, медитировавших на дыхании с расслаблением и применявших 6Р и достигавших таким образом первой джханы за считанные дни или недели. И я видел людей с очень скромным медитативным опытом, которые использовали метта-медитацию с расслаблением и применением 6Р и входили в первую джхану за день или два.

Многие сообщают о сильной радости. Поначалу она неустойчива. Но следование правильным инструкциям приводит к расслаблению и она становится сильнее. Затем она проходит. Когда это происходит, они минуют первую и входят во вторую или третью джханы — это тема следующих глав.

Будда был невероятно одарённым учителем. Точно следуя инструкциям, мы будем продвигаться по пути очень быстро.

Слова Будды

Давайте взглянем на то, что Будда сам говорил об этой первой стадии, или джхане.

Сутта — единичная нить в целостном полотне учения Будды. Слово «сутта» буквально и значит «нить». Каждая сутта — это одна беседа или фрагмент учения, переданный нам от самого Будды. Некоторые нити, возможно, ближе к оригинальным словам Будды, чем прочие. Но когда мы переплетаем их вместе, мы обретаем более чёткое чувство целого, того, чему он нас хотел научить.

Он описывает первую джхану во многих суттах — иногда кратко, иногда более подробно, свой собственный опыт либо опыт других людей.

В Анупада Сутте — «Одно за другим, как они наблюдаются» (Мадджхима Никая 111) он описывает опыт одного из своих учеников, Сарипутты. Ниже приведён фрагмент:

(3) И вот, полностью отделившись от чувственных удовольствий, отделившись от неблагих состояний, Сарипутта вошёл в первую джхану и пребывал в ней. Она сопровождалась думанием и изучающей мыслью, с радостью и счастьем, рождёнными отделением.

(4) И состояния в первой джхане — думание, изучающая мысль, радость, счастье и единый ум; контакт, чувство, восприятие, формации и ум; энтузиазм, выбор, энергия, осознанность, равностность и внимание — эти состояния были определены им одно за другим, по мере того как они наблюдались; он осознавал их возникновение, осознавал их присутствие, осознавал их исчезновение. Он понимал так: «И вот, действительно, эти состояния не имели места — и вот появились; имели место — и вот исчезли». По отношению к этим состояниям он оставался непривязан, не отбрасывая, оставаясь независимым, незатронутым, свободным, разъединённым, с умом, избавленным от барьеров.

Давайте пройдёмся по этому отрывку.

Сарипутта был одним из самых продвинутых учеников Будды. Он стал полностью просветлённым и был очень мудрым человеком. Монахи, учившиеся у Будды, должно быть, весьма интересовались тем, как Сарипутта практиковал.

Первое, что сделал Сарипутта, — нашёл уединение: некое тихое место, в котором было мало отвлекающих факторов. Мир постоянно вторгается в нашу жизнь. Но когда мы медитируем, полезно принять все разумные меры, чтобы получить хоть какой-то внешний покой: выключить телефон, телевизор, закрыть дверь, найти время, когда нет неотложных дел, и так далее.

Кроме того, уединение означает намерение не увлекаться отвлечениями, когда они возникают в физическом мире или в уме. А когда что-то всё же завладевает нашим вниманием, как только мы это осознали, мы применяем 6Р: осознаём, куда ушло внимание, отпускаем объект отвлечения, расслабляемся, улыбаемся и возвращаемся к объекту медитации. Это создаёт внутреннее уединение.

Между тем в этом уединении много всего происходит: Сарипутта воспринимает мышление, изучающую мысль — дискурсивное мышление. Он также воспринимает все пять кхандх: контакт, чувство, восприятие, формации и сознание.

Как говорилось раньше, некоторые школы медитации описывают джханы как состояния, в котором внешний мир и думание полностью отключаются — ум поглощён в одноточечной концентрации. Но здесь мы видим, что Будда, говоря о джхане, имеет в виду нечто значительно более динамичное и приемлемое.

В числе этой внутренней активности присутствует также цикл, состоящий из радости (пити), счастья (сукха) и равностности (упеккха), упомянутый ранее. А кроме того, и другие здоровые состояния: энтузиазм (мудрое усилие), энергия, осознанность, внимание, единение ума и так далее.

Ключевым моментом здесь является то, что Сарипутта не затерялся в этих явлениях. Он не отождествляет себя с ними и не называет их «я». Скорее, наоборот: он наблюдает этот процесс дистанцированно — не поддаётся возникающим явлениям, но и не старается их прогнать. Он не привлекается ими и не отбрасывает их; он просто наблюдает, как они возникают и исчезают.

Медитация не имеет отношения к вхождению в некое особое состояние и пребывание в нём с неизменностью. Это шло бы вразрез с базовой характеристикой всех феноменов — непостоянством (аничча).

Пробуждение возникает из видения явлений как они есть, без контроля над ними или попыток подогнать их под наши представления о том, какими они должны быть. Пробуждение возникает из непричастного, ясного, спокойного наблюдения за постоянными переменами потока внутренних явлений. Такое расслабленное внимание взращивает «единение» ума, намёк на который мы видим в первой джхане.

Кайягатасати Сутта — «Осознавание тела» (Мадджхима Никая 119), стих 18, содержит метафору для первой джханы:

(18) Подобно тому как умелый банщик или ученик банщика насыпал бы банный порошок в железный таз и, постепенно опрыскивая его водой, замешивал бы его, пока влага не пропитала бы [этот] его ком банного порошка, не промочила его внутри и снаружи, но всё же сам [этот] ком не сочился бы [от воды] — то точно так же монах делает восторг и удовольствие, что возникли из-за [этой] отстранённости, промачивающими, пропитывающими, заполняющими, распространяющимися по этому телу, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы пропитана восторгом и удовольствием, что возникли из-за [этой] отстранённости.

Другими словами, радость (пити), счастье (сукха) и равностность (упеккха) сначала проходят быстро. Но по мере углубления джханы они начинают мягко распространяться в теле и уме подобно жидкости, пропитывающей шар пудры для ванны.

Сравнение с шаром пудры для ванны, возможно, было хорошо понятно людям во времена Будды. Шар пудры — маленький. Мы увидим, что следующий стих, описывающий вторую джхану, использует метафору озера — значительно более обширного объекта. Таким образом, радость и счастье в первой джхане — это лишь намёк на то, что будет потом.

Отвлечения

Итак, ум в джханах совсем не свободен от отвлечений. Они возникают часто, и их не надо подавлять. Пока мы поддерживаем некоторый контакт с объектом медитации, можно позволить им болтаться на заднем плане.

Но рано или поздно они овладевают нашим вниманием полностью. Мы теряемся в мыслях или образах. И тогда мудрость заявляет о себе. Мы внезапно вспоминаем, где мы, и понимаем, что оказались захвачены отвлечением.

То, что мы делаем дальше, критический момент для культивирования равновесия. Мы рассмотрим это в следующей главе, подробно разбирая метод 6Р. Там же мы найдём вспомогательные практики, которые, подобно 6Р, могут применяться совместно с любой джханой. После этого вернёмся к самим джханам.

Карта, составленная Буддой

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.

Метки:    

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *