Глава 8

Будь добрым, будь внимательным, расслабься: рабочая голограмма

Если «дуккха» (страдание и неудовлетворённость) представить заболеванием, а нас, соответственно, пациентами, диагноз Будды печален: болезнь неизлечима. Неудовлетворённость неотъемлема в относительном мире, в котором мы живём. Она неизбежна.

Поскольку мы не можем избавиться от недуга, решением проблемы может стать устранение пациента. Если нет того, кто страдает, нет и страдания.

Это элегантное решение большинству людей не нравится. Они бы предпочли, чтобы устранено было само заболевание, а они оказались здоровыми. Лишь немногие испытывают энтузиазм по поводу идеи избавления от самих себя. Они могут даже спросить: «Если я избавляюсь от себя, не буду ли я всё ещё иметь «я», которое избавилось от себя?» Сплошные парадоксы.

Поэтому диагноз Будды идёт дальше: он сказал, что «я», к которому мы так привязаны (несмотря на то, что оно приносит нам столько неприятностей), — это нечто вроде транса. Он возникает из своего рода волнения, заставляющего нас хвататься за мимолётный опыт и меняющиеся мнения или, наоборот, отталкивать их. Беспокойство и цепляние/отталкивание создают напряжение. Мы интерпретируем эту сжатость как «я». А поскольку мы постоянно пребываем в состоянии сжатости, мы думаем, что это «я» должно быть чем-то постоянным.

«Я» составлено из реальных и мимолётных феноменов: ощущений, чувств, мыслей, сознания и т.д. Клей, держащий их вместе в самоотождествлении, — это напряжение (танха, или страстное желание).

План лечения, предложенный Буддой, прост: расслабиться. Если мы отпускаем свою фиксированность на состоянии транса, мы пробуждаемся. Когда мы расслабляем эту напряжённость достаточно глубоко, «я» увядает и больше нет того, кто страдает.

Расслабление, о котором он говорит, — это не пивко и сериалы. Это значит открытые глаза, ум и сердце, пристальная внимательность к происходящему и одновременно расслабленность.

Итак, курс лечения, предложенный Буддой — суть его учения, — может быть суммирован следующим образом: будь добрым, будь внимательным и расслабься.

Голограмма

В этой главе мы взглянем на учение Будды в целом как на своего рода рабочую голограмму. Хотя мы и не найдём в суттах слова «голограмма», эта аналогия ухватывает суть его подхода.

Если мы нарисуем картинку на стекле и затем разобьём его, каждый осколок будет содержать разные части рисунка. Но если мы запечатлим изображение на голографической пластине и разобьём её, каждый фрагмент отразит целое изображение с разных углов зрения. Поэтому, имея все фрагменты, мы можем повернуть пластину и рассмотреть изображение под разными углами: каждый кусочек содержит целое изображение, но с определённого угла.

Учение Будды похоже на голограмму в том смысле, что не важно, через какой аспект мы входим в него — если мы идём достаточно глубоко, мы найдём целое учение. Каждый аспект присутствует в любом другом аспекте. Различные аспекты — это лишь взгляд под разным углом на одно и то же целое.

Рабочее учение

Учение Будды рабочее в двух отношениях: оно адресовано каждому и оно имеет дело с прямым опытом.

Семья Будды принадлежала к аристократическому воинскому клану. Он знал, как общаться с владыками, священниками и учёными. Но его язык и послание, слова и метафоры были равно доступны как дояркам, пастухам и неприкасаемым, так и интеллектуальной элите. Сутты были записаны на повседневном языке пали, а не на утончённом санскрите. Он говорил на разговорном наречии.

И то, о чём он говорил, было рабочим в том смысле, что это не были некие абстрактные спекуляции. Это были вещи совершенно конкретные и имеющие отношение к непосредственному опыту. Он не хотел, чтобы мы просто уверовали в то, что он говорит, просто потому, что он это сказал. Он хотел, чтобы мы испытали это на себе и проверили на своём собственном опыте, реально ли это.

Три сферы

Три Прибежища

Я принимаю прибежище в Будде.

Я принимаю прибежище в Дхамме.

Я принимаю прибежище в Сангхе.

Когда мы исследуем свой собственный опыт, есть три области, куда мы можем посмотреть. Это три разные сферы: внутренняя (то, что мы испытываем внутри), внешняя (то, что мы осознаём вокруг нас, когда наблюдаем объективно и беспристрастно) и сфера отношений (в каких отношениях мы пребываем с самими собой, другими людьми, существами и самой жизнью).

Все языки мира содержат ссылки на эти сферы: «я», «мне», «мой» — внутренняя; «это», «его», «её», «их» — внешняя; «мы», «нас» и «наш» — сфера отношений.[20]

В буддизме три сферы соотнесены с «Тремя Драгоценностями»: Будда — наша истинная внутренняя природа, дхамма — объективный мир вокруг нас и законы, им управляющие, и сангха — отношения, которые образуют сообщество искателей. Как правило, буддийские медитационные ретриты начинаются с принятия прибежища в Будде, дхамме и сангхе.

В зависимости от темперамента, разные люди могут предпочесть какую-либо из сфер. Одни ищут счастья, вглядываясь в себя и культивируя внутренний мир и благополучие. Другие пытаются смотреть объективно на внешний мир. Они апеллируют к науке и рассудку, чтобы выделить наиболее реальное и важное. Третьи же уделяют особое внимание отношениям, пытаясь выстроить свои связи с другими людьми и миром как можно более конструктивным образом. Или стремятся привнести в мир определённые качества взаимодействия — справедливость, сострадание и честность.

В конечном итоге ни одна из сфер не выше других. Мы живём во всех трёх постоянно. Мы все имеем внутреннюю жизнь, наблюдаем окружающий мир и вступаем во взаимоотношения с людьми и прочими существами.

Формулировка «будь добрым, будь внимательным и расслабься» указывает на все три сферы. В сфере отношений она призывает к доброте. В объективном мире говорит о внимательности, чтобы видеть ясно, что происходит. Во внутреннем мире — об отпускании и расслаблении.

В предыдущих главах мы изучали вторую и третью сферы («будь внимательным» и «расслабься»), но не первую («будь добрым»). В главе 3 мы исследовали агрегаты (кхандхи) в качестве способа распознавания (внимательного рассмотрения) потока текущих явлений. В главе 4 увидели, каким образом Зависимое Возникновение (патиччасамуппада) распознаёт процесс перехода явлений от одного к следующему, в итоге порождая страдание, и как выход из этого процесса через расслабление (прекращение) пробуждает нас. В главе 5 мы узнали, как важно расслабить инстинктивную сжатость танхи. В главе 6 — о том, как самоотождествление с мимолётными явлениями создаёт «ложное я», «реальное я» и «я-сознание». Распознавание и расслабление этой троицы ведёт к не-личностности. В главе 7 мы видели, как препятствия привлекают наше внимание туда, где кроется сжатость, которую необходимо расслабить.

Однако мы не рассмотрели сферу отношений, важность доброты. Тем не менее одна из основ буддизма — это доброта и щедрость. Мы не сможем продвинуться в медитации сколько-нибудь далеко, если не возьмём её с подушки и не принесём в повседневную жизнь. В своей жизни мы взаимодействуем с людьми. Мы раним других, это возмущает глубинный покой ума. Если мы не примем за правило своей жизни непричинение вреда, наш ум будет оставаться слишком беспокойным, чтобы утвердиться в глубоких джханах. В этом случае единственный возможный путь к внутреннему покою состоит в том, чтобы силой успокоить ум. А принуждённый покой по своей природе временный и неустойчивый.

Но если мы добавляем в свою практику доброту, мы получаем более полное голографическое изображение. Поэтому прежде чем идти дальше, давайте взглянем на то, что Будда говорил об отношениях. Это другой способ постичь всю систему практики.

Пять заповедей

Я принимаю заповедь воздерживаться от преднамеренного убийства или причинения вреда живым существам.

Я принимаю заповедь воздерживаться от того, чтобы брать то, что не было дано по доброй воле.

Я принимаю заповедь воздерживаться от ошибочной сексуальной активности.

Я принимаю заповедь воздерживаться от лжи и грубой речи.

Я принимаю заповедь воздерживаться от принятия наркотиков и алкоголя.

– Первые пять заповедей в переводе Бханте Вималарамси

Доброта

После пробуждения Будды вокруг него сформировалась община. По мере увеличения численности сангхи росли и этические проблемы. Чтобы взаимоотношения поддерживали людей на пути к просветлению, Будда рекомендовал заповеди. За годы было создано 227 заповедей для монахов и 311 для монахинь. Первые пять соблюдались мирянами, следующими учению Будды. Они используются и по сей день в буддийских медитационных ретритах и практикующими мирянами.

Несколько лет назад я услышал о том, что произошло в одной дзэн-буддийской общине в связи с заповедями. Эта история может послужить хорошей иллюстрацией отношения к заповедям в буддизме.

Община последовательно практиковала заповедь неубийства: все дали обет не причинять вред какому-либо живому существу. И вот зал для медитации был атакован тараканами. Они забирались в рис. Пролезали через щели в полу. Бегали по практикующим. Это было ужасно. Члены общины знали, что моральный кодекс не предназначен для того, чтобы слепо ему следовать. Он служит практической цели. Возможно, именно в этом случае и можно было ради практической цели потравить жуков.

И тогда они пошли к своему мастеру и спросили его, можно ли устроить тараканам геноцид.

Он ответил: «Я вам не скажу».

Мастер не собирался уходить от ответа. Он лишь не хотел, чтобы его ученики увильнули от ответственности за свои действия и за своё сердце. Если бы он сказал им «да» или «нет», они бы сорвались с крючка и стали бы слепо следовать за авторитетом, избегая столкновения с моральной дилеммой.

С точки зрения духовного развития, тараканы не являются предметом данной ситуации. Предметом являются умы и сердца членов общины. Необходимость самостоятельно принять решение побуждает их смотреть в себя глубже.

Проблема с убийством состоит в том, что очень трудно вообразить совершение его без гнева. Даже чтобы прихлопнуть комара, требуется некоторое раздражение. Гнев и раздражение — это болезненные состояния ума. Они не плохи в некоем моральном смысле — они просто ранят. Конечно, мы можем совершить убийство, скажем, по рассеянности, не осознавая, что делаем. Рассеянность тоже не ведёт к благим последствиям. Принесение обета не убивать делает нас более бдительными к тому, что происходит внутри нас, когда возникает побуждение прихлопнуть кого-то.

Смысл заповедей в том, чтобы жить с большей осознанностью, а не в том, чтобы слепо подписаться под каким-то моральным кодексом. Традиция коренных американских народов имеет длинную историю убийства животных ради пропитания. Но они делают это, вознося хвалу животным за то, что те отдают им своё тело, чтобы удовлетворить их нужду в пище. Это может быть сделано осознанно, без гнева и с великим уважением. Но убийство без нужды, слепо или из гнева или раздражения не ведёт к благим последствиям. Когда мы живём с большей осознанностью, в большинстве случаев убийство становится немыслимым.

Будучи сформулировано положительно, неубийство — это попытка пребывать в гармонии со всем живым, намерение жить с добротой и щедростью. Именно в наших интересах не убивать, не красть, не использовать свою сексуальность во вред, не лгать, не сплетничать, не болтать попусту и так далее, поскольку всё это нарушает внешний и внутренний мир и гармонию.

Формулировки заповедей даны в отрицательном варианте, чтобы обозначить поведение, которое ведёт к нездоровым состояниям ума. Намного целесообразнее отдавать себе отчёт в этих состояниях, нежели просто пытаться изменить свои внешние действия.

Заповеди — это не что-то вроде магического заклинания. Оставаясь в их рамках, мы не зарабатываем какое-либо божественное одобрение или особые мистические дары. Всё проще: если мы приближаемся к тому, чтобы нарушить заповедь, это звоночек для нас — остановиться, уделить внимание своему внутреннему состоянию и расслабиться.

В конце концов, большая часть заповедей — это лишь детализация слов «будь добрым». Но быть добрым не значит быть добреньким. Будда описывает ситуацию одной из своих прошлых жизней, когда он плыл на корабле с пятью сотнями людей. Капитан был пиратом и вынашивал замысел затопить судно вместе с пассажирами. Единственное, что можно было сделать для предотвращения этого, — убить капитана. И будущий Будда убил его, чтобы сохранить жизни пяти сотен человек и уберечь самого капитана от тягчайшей кармы такого деяния. Это совсем не милый поступок. Но это был самый добрый способ действовать из всех возможных на тот момент.

Подобная логика, конечно, может привести нас на скользкую дорожку. Но данный эпизод показывает, что никакой кодекс поведения не даёт буквальный ответ для каждой ситуации. Если мы желаем углубить своё сознание, мы должны следить за своими внешними действиями и внутренними состояниями, взращивая доброту, внимательность и расслабление.

Пять заповедей (положительная формулировка)

Я приношу обет взращивать сострадание и учиться защищать жизнь.

Я приношу обет культивировать любящую доброту и трудиться ради благополучия людей, животных, растений и минералов.

Я приношу обет практиковать щедрость, делясь своим временем, энергией и материальными ресурсами с теми, кто в них действительно нуждается.

Я приношу обет вступать в сексуальные отношения только с любовью и с долгосрочными обязательствами.

Я приношу обет взращивать любящую речь и глубокое слушание… и говорить правдиво, со словами, вдохновляющими уверенность в себе, радость и надежду.

– Выжимка из книги «Пять чудесных упражнений для осознанности» Тхить Нят Ханя

Первое учение

Дополнив картину описанием доброты, мы можем вернуться к нашей рабочей голограмме.

Взаимосвязь между добротой, внимательностью и расслаблением прослеживается уже в первом успешном учении Сиддхартхи Гаутамы. Я имею в виду не первую попытку учить после просветления, а тот случай, когда его учение впервые произвело немедленный эффект.

Итак, новопросветлённый Будда ещё около месяца не покидал приют возле дерева Бодхи, впитывая прозрения, которых он достиг. Оглядываясь на всё, через что ему пришлось пройти для достижения цели, он думал, что эти прозрения слишком утончённы для понимания. Так или иначе он пришёл к выводу, что некоторые люди смогут услышать его. Поэтому направился в Варанаси, чтобы учить.

Первым человеком, которого он встретил на дороге, был аскет по имени Упака, который сказал нечто вроде: «Постой-ка, брат! С тобой явно что-то произошло. Что это было? Ты кто?»

Будда ответил: «Я тот, кто оставил позади всё, тот, кто знает всё, незапятнанный посреди всех вещей, отрёкшийся от всего, обретший свободу через прекращение страстного желания…» — и продолжал в таком духе несколько минут, причём в стихах.

Упака, естественно, слегка обалдел. Он пытался не подавать виду, но, судя по всему, уверился, что Сиддхартха немного двинулся рассудком. В суттах это описывается так: «Когда это [т. е. самоописание Будды] закончилось, аскет Упака сказал: “Может быть, ты прав, друг”. Качая головой, он прошёл мимо и скрылся из виду».21 Иными словами, на Упаку это явление не произвело впечатления. Первая проповедь Будды потерпела фиаско.

Через какое-то время он пришёл в Олений Парк около Сарнатха. Там он наткнулся на пятерых аскетов, которых знал ещё по временам совместной практики в период до достижения просветления. Они попросили его учить их тому, чему он научился сам. Памятуя о своей недавней встрече с Упакой, Будда попробовал другой подход. Он изложил всё систематически, увязывая глубокую практику с повседневной жизнью и окружающим миром.

Это сработало лучше — все пять аскетов вскорости стали просветлёнными. В суттах говорится, что именно это учение «привело в движение колесо дхаммы». Оно сделало дхамму доступной для мира.

Первое успешное учение Будды известно как «Четыре Благородные Истины». Давайте рассмотрим их подробнее.

Четыре Благородные Истины

У современного человека избыточная нумерация всего и вся в буддизме (Четыре Благородные Истины, Восьмеричный Путь, Пять Факторов Просветления, Четыре Брахмавихары, Двенадцать Звеньев Зависимого Возникновения и т. д.) скорее создаёт впечатление какого-то разрозненного списка независимых частей, нежели целостной голограммы. Но нумерация была лишь мнемоническим приёмом. Во времена Будды письменность считалась слишком грубой для священной мудрости. Записывали деловые договоры и инвентарные перечни. Духовные учения должны были запечатлеваться глубоко в сознании и передаваться из уст в уста, от сердца к сердцу. Поэтому нумерация и структура этих учений служила более лёгкому запоминанию.

«Четыре Благородные Истины» — это перевод палийского термина «чаттари ариясаччани». Английский (и русский. — прим. пер.) перевод не очень точен, потому что слово «благородный» относится не к истинам, а к тому, кто их постигает. Первая Истина — это страдание. Нет ничего благородного в болезни, печали или несчастьях. Факт, что мы страдаем, не делает нас возвышенными или достойными почитания. Но человек, действительно понимающий природу страдания, мудр. Обретение полного понимания природы реальности означает благородные ум и сердце.

Сам формат Четырёх Истин уже использовался в медицине во времена Будды. Каждому заболеванию определялось (1) название, (2) причина, (3) лекарство и (4) курс лечения. Каждый человек в любом социальном классе тогдашнего общества сразу узнавал этот формат. Таким образом становилось очевидно, что Будда говорил о недуге ума и сердца. Это сразу облегчало понимание.

Следуя медицинской формуле своих дней, Будда изложил Четыре Благородные Истины так:

  1. Название: Дуккха (страдание или неудовлетворённость). В конечном итоге, ничто не приносит удовлетворения.
  2. Причина: Самудая (возникновение). Страстное желание (танха) есть источник страдания.
  3. Лекарство: Ниродха (прекращение). Мы отпускаем и расслабляемся.
  4. Курс лечения: Магга (путь). Восьмеричный Путь (арийо аттхангико магго) представляет собой план лечения.

Заметим, что Четыре Истины совершенно конкретны, реальны и проверяемы. Христианские постулаты, например, обычно представляют собой спекулятивные утверждения о высшей реальности: «Верую во единого Бога-Отца всемогущего, создателя небес и земли и всех вещей, видимых и невидимых…» Этот символ веры должен быть принят (слепо) на веру. Нет способа проверить его на своём опыте.

С другой стороны, Четыре Благородные Истины — это очень практичное, рабочее приглашение к исследованию нашего собственного опыта, с тем чтобы увидеть своими глазами, соответствуют ли они действительности. Здесь нет призыва к слепому принятию. Будда больше говорит о том, куда смотреть, чем о том, что мы увидим.

И вот когда мы смотрим, эти Четыре Истины обнаруживаются в каждом аспекте дхаммы и в каждом аспекте жизни. Мы находим их в связях Зависимого Возникновения, где каждый аспект имеет (1) название, (2) причину, или Возникновение, (3) лекарство в прекращении и (4) путь, ведущий к его прекращению.22

В следующих трёх истинах — страдание (дуккха), обусловленное напряжением (танха) и излечиваемое прекращением (ниродха), — изложена полная история в очень широких терминах. Третья Истина (прекращение) описывает, что является лекарством, но не говорит о том, как его достичь. Четвёртая Истина — Восьмеричный Путь — даёт более полный план лечения для ежедневной жизни и медитации.

Восьмеричный Путь

(Арийо Аттхангико Магго)

Пали

Русский

Другие переводы

Самма Диттхи

Гармоничные взгляды

Правильный взгляд

Самма Санкаппа

Гармоничное намерение

Правильная мысль, устремление

Самма Вача

Гармоничное общение

Правильная речь

Самма Камманта

Гармоничное поведение

Правильное действие, движение

Самма Аджива

Гармоничный образ жизни

Правильные средства к существованию

Самма Вайяма

Гармоничная практика

Правильное усилие

Самма Сати

Гармоничная осознанность

Правильное осознавание, наблюдение

Самма Самадхи

Гармоничная собранность

Правильное сосредоточение

Восьмеричный Путь

Восемь ступеней принято называть следующим образом: правильный взгляд, правильное намерение, правильная речь, правильное действие, правильные средства к существованию, правильное усилие, правильная осознанность и правильное сосредоточение.

В числе первых, кто перевёл сутты на английский, были иезуиты. Палийский термин «самма» был переведён ими как «правильный». Естественно, они видели эти тексты сквозь линзы христианства, где правильное и ошибочное играют значительную роль. Но буддизму дихотомия правильное/ошибочное не свойственна. Более удачный перевод «самма» — скорее «мудрый» или «искусный»: «мудрое мировоззрение», «мудрое намерение», «искусная речь», «искусные действия».

Бханте Вималарамси предпочитает переводить «самма» как «гармоничный», поскольку такой вариант ближе к медитативному опыту. Когда мы обретаем истинный самма диттхи («правильный взгляд»), наш взгляд на жизнь ощущается как гармоничный. Упражняясь в самма вача («правильной речи»), мы взаимодействуем с миром таким образом, который можно назвать гармоничным.

Бханте также переводит другие слова в Восьмеричном Пути так, чтобы в большей степени приблизиться к нашему жизненному опыту. Например, самма аджива («правильные средства к существованию») становятся «гармоничным образом жизни», поскольку этот пункт имеет отношение не только к способу зарабатывать деньги. Он о том, как мы вообще преподносим себя миру и как мы обращаемся с другими существами. Самма вача («правильная речь») становится «гармоничным общением», потому что относится не только к устной речи. Она также касается письма, электронной почты, невербальных жестов и других способов коммуникации.

Голограмма как целое

Множество комментариев анализируют восемь ступеней весьма детально. Некоторые из них полезны. Но намного более важным, чем анализ, представляется вИдение, как все ступени работают вместе, как целое, в тесном взаимодействии друг с другом и с Четырьмя Благородными Истинами.

Например, самма диттхи («гармоничные взгляды», «мудрое мировоззрение») рассматривает всю жизнь как нечто непостоянное. Если мы отождествляемся с любым из явлений или принимаем происходящее личностно, в нас появляется сжатость. Результат этого — страдание (Первая Благородная Истина), обусловленное сжатостью (Вторая Благородная Истина) и облегчаемое, когда мы видим достаточно ясно, чтобы отпустить (Третья Благородная Истина). Самма диттхи устанавливает нас на пути пробуждения (Четвёртая Благородная Истина), активизируя в нас самма санкаппа — гармоничное намерение следовать пути пробуждения (Четвёртая Благородная Истина). Самма диттхи также мотивирует нас быть добрыми в своей речи (самма вача), поведении (самма камманта) и образе жизни (самма аджива). Это даёт нам уравновешенные ум и сердце, которые входят в медитативную практику сбалансированным образом (самма вайяма).

Доброта важна в том, как мы взаимодействуем с другими людьми, и в наших отношениях с самими собой. Практикуя доброжелательность к возникающим препятствиям, блуждающему уму и привычкам, мы взращиваем осознанность (самма сати) и собранность (самма самадхи). В состоянии глубокой собранности ум становится достаточно тих, чтобы увидеть бытие явлений как сугубо механическое и не-личностное (самма диттхи).

Схожим образом, если мы глубоко размышляем над любой из Четырёх Благородных Истин или любой частью Восьмеричного Пути, мы открываем все остальные элементы, поскольку учение Будды — это голограмма.

Другие учения

После просветления Будда прожил ещё сорок лет. Встречаясь с разными людьми в разных обстоятельствах, он развивал и очищал систему Четырёх Благородных Истин, давая дополнительные учения и прозрения. Если мы погрузимся достаточно глубоко в какую-либо из этих истин, мы найдём и другие.

Три Характеристики

Дуккха: неудовлетворительность

Аничча: непостоянство

Анатта: не-личностность

Например, Три Характеристики — это краткая версия Четырёх Благородных Истин и Восьмеричного Пути. Согласно им наиболее существенные черты всех явлений, которым стоит уделить внимание, — это неудовлетворительность (дуккха), непостоянство (аничча) и не-личностность (анатта). Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что страдание возникает, когда мы пытаемся удержать непостоянные явления или непостоянное «я».

Созерцание Трёх Характеристик

Я по природе обречён стареть.

Я по природе обречён болеть.

Я по природе неизбежно умру.

Я по природе обречён потерять всё, что люблю.

Есть лишь одна собственность у меня: то, что делаю я.

С другой стороны, Три Характеристики — это более рабочий способ посмотреть на сущность того, что наиболее важно. Монахи созерцают их каждое утро, и это помогает им фокусироваться на очевидных формах аниччи (старость, болезнь, смерть и потеря всего, что мы любим). Памятование об аничче вдохновляет следовать по Восьмеричному Пути, потому что «есть лишь одна собственность у меня: то, что делаю я».

Ни один из этих или других аспектов учения не добавляет ничего нового к Четырём Благородным Истинам. Но они высвечивают текстуру, глубину и предлагают различные способы видеть путь Будды в целом: быть добрым, быть внимательным и расслабляться.

И лучше всего получается делать это с лёгкостью — вот тема следующей главы.

«Всё, что соединено,

Рано или поздно распадётся».

Пол Симон

Карта, составленная Буддой

Подпишитесь на рассылку о будущих ретритах, новых переводах Сутт, вопросах по Дхамме и важных новостях.

Метки:    

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *