Меня довольно часто спрашивают, почему я не монах. Отвечаю.

Я не считаю монашество неким подвигом и, соответственно, не считаю монахов какими-то особенными людьми. Мне кажется, что человек, который живёт в миру, заботится о близких, работает и при этом практикует Дхамму, даст фору любому монаху в плане преданности Дхамме.

Я не понимаю, каким образом любящая доброта и щедрость совместима с тем, что человек бросает, жену, детей и родителей, зная, что в результате их жизнь станет хуже. Чтобы что? Спастись? Спасти себя? Жить без мирских забот и стругать себе просветление?

Некоторые монахи даже договариваются до того, что жена и дети — это Мара. Родные мои, Мара у вас в голове. Все злотворные состояния исходят из ума, лишь ум их источник — помните такие слова? Как можно людей считать Марой, как это совмещается с меттой?

Будда ушёл не из той семьи, какие мы знаем в наше время. Это был огромный клан. С женой их помолвили ещё в детстве. Он дождался пока родится наследник, выполнив таким образом свой социальный долг, и только тогда ушёл, зная, что остаётся ещё отец в расцвете сил и сравнительно молодая мачеха, и куча родственников, которые жили большой дружной семьёй. И так было со всеми, кто уходил тогда в монахи. Поищите в суттах хотя бы кого-то, кто бросил семью, когда она нуждалась в его поддержке? Наоборот, были те, кто не становились монахами, потому что им нужно было заботиться о близких.

Жизнь монаха беззаботна и легка. Да, хочется сбросить этот груз мирской жизни и медитировать себе в тишине и покое. Но действительно ли это благотворное желание? Это эскапизм, на мой взгляд. Это такой дауншифтинг, только за счёт близких.

Поэтому я не становлюсь монахом. Мне не позволяет совесть, мне не позволяет метта. И именно поэтому я отношусь к монахам с недоверием. Очень мало из тех монахов, кого я встречал, были настоящими честными трудягами Дхаммы, а не сачками, расхаживающими с благостным видом и вытягивающими из мирян подаяние, требуя к себе уважение неизвестно за что, смущая умы преданных Дхамме мирян, многие из которых практикуют на порядки интенсивнее и глубже самих этих монахов.

В миру много отвлечений? Так не отвлекайтесь. В миру много препятствий для практики? Но много и возможностей. Мы можем практиковать щедрость и любящую доброту в таких объёмах, которые не снились никаким монахам. У нас в миру столько возможностей практиковать удержание органов чувств, сколько в стерильных условиях монастыря не сыщешь даже при желании. И для медитации всегда можно найти возможности. Один мой ученик находит возможность практиковать даже в тюрьме, в переполненной камере. Вот настоящий монах! Вот это настоящая практика.

Почему я не ухожу в монахи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *