Что такое Анатта?

Бханте Вималарамси

Я являюсь практикующим буддистом начиная с 1974 года, а монахом стал в 1986-м. Я пришёл в буддизм через практику Випассаны. Когда я начинал ее практиковать, нам подчеркнули важность осознанности, и дали объяснения по трем характеристикам или законам всего существующего».

Эти законы следующие: Аничча, Дуккха, Анатта, то есть всё непостоянно, всё является источником страдания и всё является не-я. По мере того, как я проходил один ретрит за другим, эти законы объяснялись различными способами, и объяснения казались разумными и даже завораживающими. Я прослушал множество лекций о Дхамме, и для меня смысл понятия «Анатта» был таким: «Нет я, нет меня, нет моего, нет души». Это звучало интересно, но я по-настоящему не понимал, о чём идёт речь. Затем я услышал, что мы должны подавить «эго», или «я» и пребывать в настоящем моменте. Это меня всё больше смущало. Некоторые учителя говорили, что «эго», или «я» — это плохо, и мы не должны поддаваться на его соблазны, во что бы то ни стало! Передо мной всегда стоял вопрос: что это за «эго» и почему это плохо, если его всё равно нет?

С годами эта тема с «эго», или «я» не прояснялась, но становилась всё более смущающей меня. Как человек может подавить «эго», если его, как считается, нет? При этом, как оказалось, некоторые психотерапевты говорили, что, прежде чем мы сможем отпустить «эго», нам необходимо его выстроить. Эти новые для меня идеи о том, что такое «эго», или «я» и что у нас есть суб-эго, обычное эго и супер-эго – всё это ещё больше меня запутало.

Через какое-то время я просто перестал говорить о том, что такое «эго», и откуда оно взялось, потому что, если быть совсем честным, я просто не понимал этого. Есть также другие традиции дисциплины ума, такие как брахманизм (индуизм), ислам и христианство [с его идеей «пусть Господь позаботится об этом»], которые обладают своими собственными методами насчёт того, как сделать «эго», или веру в «я» меньше. Каждый раз, когда речь заходила о душе или чём-то таком, казалось, подразумевается существование некоего постоянного, «я» или «эго», и при этом используются слова, которые обозначают эти явления, но не идут дальше. Как мы можем понять что-то об «эго», или «я», если ни у кого нет ясного представления о том, что это такое и как оно возникает?

Подразумевалось, что каждый и так понимает о чём речь, ведь «эго» – это такое широко употребляемое слово!

Этот вопрос донимал меня более, чем 20 лет [и оставался безответным], пока я не начал глубоко смотреть в изначальные буддистские тексты. Я изучал зависимое возникновение (много лет), думая, что ответ был там, поскольку это самая важная часть Дхаммы [поскольку это, по сути, детализированная версия Четырёх Благородных Истин]. К своему облегчению, я обнаружил, что английский перевод начала 1900-х весьма неточен, поэтому я начал прибегать к палийскому словарю для более ясного понимания определения слова «Анатта». К тому времени я интенсивно занимался медитаций, следуя при этом изначальным палийским суттам в качестве руководства для медитации. В результате ответ на мой вопрос начал проясняться.

Занимаясь медитацией, я понял, что не могу полагаться на какие-либо комментарии, касающиеся медитации, и в поисках инструкций насчёт того, как практиковать осознавание дыхания, перешёл прямо к Сатипаттхана Сутте (Четыре опоры осознанности). Я рассмотрел несколько разных переводов этой сутты и начал видеть главное различие между тем, как описывается медитация в суттах, и тем, как ей учит Висуддхи Магга (Путь очищения). Висуддхи Магга считается энциклопедией буддистской медитации. Но тем не менее, она не согласуется с изначальными суттами.

Я заметил, что базовые инструкции по медитации даны в сутте всего лишь в четырёх коротких предложениях. А именно: «Делая долгий вдох, он понимает: «Я делаю долгий вдох», — или, делая долгий выдох, он понимает: «Я делаю долгий выдох». Делая короткий вдох, он понимает: «Я делаю короткий вдох», — или, делая короткий выдох, он понимает: «Я делаю короткий выдох». Из этого я сделал вывод, что ключевым является слово «понимает». Речь не идёт о сосредоточении на одном дыхании, на кончике ноздрей, на верхней губе или на животе. Также не говорится, что нужно сосредотачиваться на дыхании настолько сильно, что всё остальное будет игнорироваться. Там просто сказано, что человек понимает, когда он делает долгий или короткий вдох или выдох, или понимает, когда дыхание быстрое, когда медленное, когда оно грубое или утончённое.

Следующая часть инструкций гласит: «Он тренируется так: «Я буду вдыхать, воспринимая всё тело», — или он тренируется так: «Я буду выдыхать, воспринимая всё тело». Здесь ключевые слова – «он тренируется так», что означает, что здесь человек приступает к медитации как таковой. Именно здесь некоторые переводы начинают меняться, поскольку в них переводчик пытался вложить тот смысл, который соответствовал его системе веры, поэтому в таком переводе добавлено в квадратных скобках – [дыхания]. Это добавление меняет весь процесс медитации и вносит путаницу. Это слово в скобках по сути уводит медитатора от его тела и заставляет сфокусироваться сугубо на «теле дыхания». Но если это добавление убрать, то речь идёт о всём физическом теле, и такой вариант имеет намного больше смысла. Иными словами, на вдохе или выдохе, — человек должен воспринимать всё тело. И это имеет смысл, если учесть последующую часть инструкций: «Он тренируется так: «Я буду вдыхать, успокаивая телесную активность». Он тренируется так: «Я буду выдыхать, успокаивая телесную активность».

Это последнее предложение совершенно выпадает из вида в Висуддхи Магга и других комментариях. Для меня это значило, что моё подозрение насчёт того, что нужно просто следовать изначальным суттам, было правильным. Несмотря на то, что медитатор использует дыхание в качестве базового объекта медитации, кроме этого остаётся ещё много из того, что нужно сделать. Согласно тому, что говорит зависимое возникновение, мы должны осознать, что у нас есть и тело, и ум, и они оба должны быть успокоены. Если где-либо в нашем теле есть напряжение, или сжатие, инструкции гласят, что мы должны расслабить и успокоить его. Этот момент в инструкциях Будды по поводу медитации – революционный. Когда человек практикует медитацию одноточечного поглощения, происходит настолько сильное фокусирование на умственных аспектах медитации, что тело и ощущения перестают восприниматься вообще. Это происходит благодаря силе глубокого одноточечного сосредоточения; тело просто игнорируется, оставляется за скобками.

Когда я начал экспериментировать с этой новой/старой формой медитации, я начал видеть, что каждая мысль или каждое чувство [не важно здоровое или нет] порождает сжатие в моей голове. За 20 лет «Випассаны» я никогда не замечал это тонкое напряжение и не слышал упоминаний о нём.

Видя это, я начал расслаблять это сжатие в голове и теле. Затем я начал видеть, что, даже когда не было сжатия в моём теле или голове, я всё же мог расслабиться ещё больше. Итак, на вдохе расслабляемся, на выдохе расслабляемся… мысль возникает – отпускаем её, расслабляемся, мягко перенаправляем внимание обратно к дыханию и расслаблению. Если возникает ощущение в уме или теле, ум каждый раз притягивается к нему, и вокруг этого ощущения возникает сжатие, подобное умственному кулаку. Я увидел, что этот умственный кулак является своего рода отторжением по отношению к такому ощущению, и из-за этого начинают появляться мысли об таком ощущении: «Почему мне не нравится это ощущение? Как я хочу, чтобы оно исчезло?», — и так далее. Поэтому сначала я отпускаю эти мысли, что означает, что я больше не питаю интерес к ним… затем расслабляю сжатие в голове/теле… затем я позволяю отторжению к ощущению быть там, где оно есть, не пытаясь изменить его или заставить уйти. Пусть оно болтается подобно пузырьку воды на поверхности, я не буду пытаться управлять им.

Я обнаружил, что истина настоящего момента заключается в том, что когда возникает ощущение, — оно просто есть, нравится мне это или нет, поэтому зачем бороться с ним… я просто позволяю ему быть там, без какого-либо сопротивления с моей стороны, затем расслабляю сжатие вокруг этого ощущения и сжатие в голове… Я позволяю ощущению быть там, где оно есть, без влечения и отторжения по отношению к нему. Далее я мягко перенаправляю внимание обратно к дыханию и расслабляюсь… расслабляюсь на вдохе… расслабляюсь на выдохе. Ощущение еще не уходит, ум возвращается к нему, и опять появляется напряжение и сжатие. И что я делаю? Просто начинаю процесс опять, и не важно, сколько времени ум будет обращен к этому ощущению снова.

Я начал ещё более тщательно наблюдать за тем, как ум движется, как возникают напряжение и сжатие, ещё до того, как возникают мысли, и для меня стало очевидно, что именно в этом и состоит цель медитации – видеть и понимать, как возникает, движется и исчезает сам ум.

Я наблюдал за тем, как работает процесс зависимого возникновения. Я осознал, что у меня есть «ум и тело» (как звено Зависимого Возникновения) благодаря тому, что непрерывно расслаблял их. Далее я увидел шестеричную основу [то есть глаз, ухо, язык, нос, тело и ум], которая есть там, где имеет место контакт с внешним источником, таким как цвет и форма, и увидел, как возникает зрительное сознание. Далее возникает чувство – приятное, неприятное или нейтральное [сюда входят и умственные, и эмоциональные, и физические чувства]. Далее я начал видеть по-настоящему интересную часть – где и как возникает «страстное желание». «Страстное желание» — это ещё одно слово, которое часто используется в буддизме, но никогда отчётливо не определяется. Учителя всегда говорят, что страстное желание – это жаждущий ум,. и теперь, благодаря медитации, я увидел, что момент, в который возникает состояние ума «я хочу» или «я не хочу», — это момент, в который возникает сжатие.

Далее происходит «Цепляние» — ещё одно слово со множеством определений, значение которого остаётся до конца не ясным. Многие учителя подчёркивают, что мы должны отпустить «цепляние» [при этом под цеплянием имеется в виду «держаться за что-то»], потому что в этом состоит наша привязанность, а все знают, что привязываться — плохо. Однако я обнаружил, что слово «цепляние» фактически относится ко всем мыслям о том, почему нам нравится или не нравится то, в отношении чего возникает «страстное желание». Так что «цепляние» — это мысли о… или ум, который порождает истории о том, почему нам нравится или не нравится «страстно желаемое».

А теперь давайте вернёмся назад к начальному вопросу – что такое Анатта, и каково его определение. Когда я начал наблюдать, как работает ум и как он движется от одного явления к другому, я видел возникающий шаблон, и он имел отношение не к тому, что такое «я», или почему возникает «эго», — но к тому, как мы предотвращаем возникновение «страстного желания». Настоящий вопрос должен быть о том, КАК это «страстное желание» возникает и проявляется; и тогда мы можем посмотреть, как отпускать его таким образом, чтобы больше не было страдания.

Когда «страстное желание» возникает в голове медитатора [в виде напряжения, или сжатия], оно также возникает и в его уме [в виде напряжения, или сжатия], и это сжатие является самым началом возникновения нашей ложной идеи о «я» или «эго». Это ум в состоянии «я хочу» или «я не хочу»! Далее возникает «цепляющийся» ум, полный мыслей о «нравится» и «не нравится», но даже это не объясняет его с достаточной отчётливостью. Вернёмся к Трём Характеристикам и изменим определение некоторых слов. Аничча – изменение… Дуккха – неудовлетворительность… Анатта – не-личностная природа всего, что возникает. Сжатие, или страстное желание, или ум в состоянии «я хочу»/«я не хочу» содержит в себе идею, что есть «моё» или «я». Когда медитатор отпускает это сжатие, что происходит в уме?

С отпусканием любого напряжения или сжатия в теле, умственные процессы успокаиваются. Ум становится открытым, а не сжатым и закрытым, а тело становится свободным и спокойным. Появляется ощущение расширения и открытости. Мы очень ясно воспринимаем настоящий момент, и именно здесь ум оказывается свободен от личностной веры в то, что все возникающие мысли, чувства и ощущения – наши. Таким образом, неличностная природа всего существующего видна как она есть, как некое проходящее представление или часть процесса, который не является личностным. Медитатор не просит мысли или чувства возникнуть, они возникают сами по себе, поэтому это по-настоящему не-личностный процесс. То, что мы делаем в настоящей момент, определяет, страдаем мы или нет.

По мере того, как я углублялся в успокоение тела и ума, начали возникать многочисленные прозрения относительно того, как всё работает, и каким образом я сам причиняю себе боль и страдание. Пять препятствий приобрели новый смысл, поскольку оказалось, что именно в них «я» — привязанность [страстное желание / цепляние] — сильнее всего. Я видел, что, позволяя мыслям и чувствам (как физическим, так и эмоциональным) быть без попыток контролировать их или заставлять их уйти, позволяя им быть там, где они есть, без отторжения… затем, расслабляясь… затем, возвращаясь к объекту медитации (дыханию), возникает глубокое внутреннее равновесие и мир. Я ясно увидел, что исследование того, как препятствия возникают, — это ключ к их отпусканию. Я перестал воспринимать всё так личностно, и увидел, что это просто часть процесса, а не какая-то личная драма. Это просто шоу жизни. Каждый раз, когда медитатор отпускает мысли, чувства и ощущения, затем расслабляется и возвращается к своему объекту медитации, он очищает свой ум. Почему? Потому что он отпускает сжатие и напряжение, обусловленное этой верой, что всё, что случается с ним – личностно, что оно «моё», имеет отношение ко «мне», и в результате он может более ясно видеть, как этот процесс работает. То, как мы обращаемся со «страстным желанием» и «цеплянием», определяет, страдаем мы или нет.

Настоящие вопросы состоят в том, как «страстное желание» и «эго» возникают и проявляются в нашем восприятии и в нашем теле. Как мы можем начать видеть это, в каком бы виде оно ни возникло, как часть не-личностного процесса, вместо того чтобы воспринимать это лично нашим и тем, что мы можем контролировать. «Эго» начинается там, где мы принимаем мысли и чувства личностно, но учение Будды показывает нам, что всё является просто частью не-личностного процесса, который мы можем наблюдать и отпускать.

Этот термин – «отпускать» – нужно понимать правильно. Отпустить что-либо — значить просто позволить этому быть, больше не направляя на это ум, — так, чтобы ум больше не вовлекался в это явление.

Когда мы медитируем так, как это описывается в изначальных суттах, мы испытываем прекращение страдания (третья Благородная Истина) раз за разом, и каждый раз мы видим, что наша медитация становится глубже, мы испытываем радость, счастье, безмятежность и спокойствие [джхановые факторы!]. Плюс к этому, красота этого метода медитации в том, что медитатор становится более и более уравновешенным в своей повседневной жизни. Почему? Потому что медитация – не о том, чтобы просто пассивно сидеть на подушке. Медитация – о том, чтобы наблюдать движения ума, отпускать, расслабляться и возвращаться к объекту медитации прямо в ходе повседневной деятельности. Таким образом, мы обретаем всё более глубокое спокойствие и равновесие.

Объектом медитации может быть дыхание или Любящая Доброта. Но важность отпускания, расслабления и возвращения к объекту медитации невозможно переоценить. Многие медитаторы в прошлом говорили мне, что это не работает. Но когда я спрашивал их подробнее, оказывалось, что они отпускали и расслаблялись без возвращения к объекту медитации. Конечно, это не будет работать, если мы используем лишь часть инструкций! В повседневной деятельности важно следовать инструкциям полностью и всегда возвращаться к объекту медитации. Таким образом мы можем сами видеть движения нашего ума и начать видеть жизнь как часть не-личностного процесса.

Оригинал статьи

Что такое Анатта? (статья, Бханте Вималарамси)
Метки:

Что такое Анатта? (статья, Бханте Вималарамси): 5 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *