Вопрос: Вы считаете свою трактовку учения Будды единственно верной?

Ответ. Вопрос в такой формулировке не имеет смысла. Попробую пояснить.

Будда жил примерно 2500-2600 лет назад. Говорил он на некоем пракрите, который исчез очень быстро после его жизни. Несколько веков его наставления передавались из уст в уста, в основном на родственном диалекте – пали. Когда и палийский язык почти исчез, наставления Будды записали. Причём было несколько вариантов таких собраний текстов. Наиболее древний из дошедших до нас – Палийский Канон. Были также варианты, записанные на санскрите. Позже появились переводы на другие языки. Но все они страдали от нескольких проблем:

  1. Лингвистические проблемы. Те, кто занимался переводами, знают, что абсолютно адекватный перевод даже на родственный язык сделать невозможно. Даже в вымершем языке пали смысл некоторых слов за прошедшие века заметно изменился.
  2. Проблемы компетентности переводчиков. Для получения достаточно адекватного перевода нужно, чтобы переводчик обладал определённой квалификацией в том предмете, о котором в тексте идёт речь. В контексте буддийского учения это означает, что переводчиком или хотя бы редактором должен быть человек, находящийся минимум на ступени просветления анагами, в одном шаге от полного и окончательного просветления.

Далее. Уже через несколько веков после Будды существовало несколько буддийских школ, каждая из которых декларировала наличие в своём составе арахантов и при этом не признавала истинность просветления арахантов других школ. Это — весьма красноречивый факт.

Из-за того, что изначальные тексты мало кому были понятны, появился корпус комментариев, и люди стали больше руководствоваться комментариями, нежели самими суттами, то есть вторичные тексты вышли на первый план. Но насколько компетентны были сами комментаторы? Яркий пример – знаменитая «Висуддхи Магга», написанная монахом Буддагосой.

Буддагоса жил примерно через тысячу лет после Будды. До того как стать буддистом, он придерживался традиции Вед. И не просто придерживался: он знал тексты Вед наизусть и участвовал в диспутах, на которых отстаивал истинность своей традиции. При этом, даже став буддистским монахом, был он теоретиком, то есть медитацией не занимался. Да, были уже тогда такие буддисты, причём даже среди монахов. Таких монахов-теоретиков постепенно стало весьма много, и именно они в основном и писали комментарии. Уже тогда практика медитации стала элитарной – делом очень узкого круга «специалистов».

И вот Буддагоса пишет трактат «Висуддхи Магга», в котором излагает Учение Будды и практику его Пути. Исходя из чего он это делает? А исходя из, опять же, сугубо вторичных либо совершенно посторонних источников. Для этого он берёт, например, «Вимутти Маггу» – текст, написанный до него, в первом веке нашей эры, когда уже существовали враждующие буддийские школы. Он также берёт… индуистскую традицию, почему-то, видимо, предполагая, что методы медитации, которые были приняты у индийских йогинов, вполне релевантны в случае учения Будды, хотя сам Будда говорит, что последовательно отверг все эти методы.

Итогом стал трактат, которым в настоящее время пользуется большинство буддийских школ в качестве непререкаемого руководства к медитации. Доходит даже до того, что сутты трактуются исходя из этого (и других) комментария.

Но если мы начнём сравнивать то, что написано в этом трактате по поводу практики, с тем, что говорил сам Будда, мы обнаружим радикальные противоречия.

В махаянской традиции всё ещё интереснее: подход к текстам там несколько иной, нежели в Тхераваде, и вот там имеются сутры, приписываемые Будде, но появившиеся относительно недавно и рассказывающие о событиях явно мифических. Или сутры, приписываемые разного рода богам или полубогам.

Теперь вернёмся к основному вопросу. Какая трактовка учения Будды была бы единственно верной в принципе? Ответ: никакая. Само слово «трактовка» уже означает вторичность. Есть изначальное учение Будды, изложенное самим Буддой и правильно понятое его непосредственными полностью просветлёнными учениками. Всё остальное – по определению вторично. К трактовкам можно применить лишь критерий «верно — ошибочно», причём не в двоичном варианте, а в степенном, так сказать: если верно, то насколько, и так далее.

Так вот, Суттавада – это сообщество людей, которые принципиально не считают какую-либо трактовку единственно верной и стараются найти такую трактовку, которая не была бы ошибочной. Благо сам Будда оставил нам и методы поиска такой трактовки и критерии «не-ошибочности». Методы и учения необходимо подтверждать именно с помощью этих методов и критериев.

Само по себе утверждение «это истинно, именно так и учил Будда и никак иначе» – это не что иное, как слепая вера, а с человеком верующим дискуссия невозможна именно по причине того, что некоторые постулаты он считает верными без достаточных на то доказательств. И более того, исходя из вышесказанного, подобное утверждение ошибочно само по себе. Но кроме того, данным подходом оно противоречит учению Будды как таковому, который неоднократно возражал против такого подхода.

Бханте Вималарамси на определённом этапе бытности своей монахом-тхеравадином в тайской традиции столкнулся именно с обозначенной проблемой: он увидел, что многое из того, что традиция считает истинным, противоречит тому, что, согласно суттам, говорил сам Будда (а более прямого источника у нас нет). Бханте – человек с европейским, более того – американским мышлением. Он сам говорит: «я американец, а у американцев нет культуры». Это значит, что в нём нет восточного благоговения перед освящённой веками традицией. В определённый момент, когда противоречия стали для него полностью очевидны, он пришёл к своему наставнику и сказал, что не может продолжать придерживаться тех моментов в традиции, которые противоречат суттам. На это наставник ответил, по сути, ультимативно: «Либо ты придерживаешься того, чего придерживается наша традиция, либо ты не можешь быть тхеравадинским монахом». Тогда Бханте ответил: «ОК, тогда я не тхеравадинский монах. Я – буддийский монах».

Он сделал свой выбор – изучать учение Будды, данное нам в доступных нам текстах, изучать практически, подходить к тексту со всеми доступными средствами современной лингвистической науки. К тому времени сам он был уже Ги У Саядо, Махатхера и прочее, то есть очень опытный монах, прошедший путь полностью, достигший высот традиции и получивший право учить других.

Возвращаясь по времени назад, скажем, что его поиски и сопоставления начались именно потому, что, достигнув конца пути, он обнаружил, что результаты его совсем не удовлетворяют и что, говоря словами сутт, «ему есть ещё куда идти». Он обнаружил, что комментарии на самом деле не работают. И тогда, по совету одного из своих наставников, ланкийца Бханте Пуннаджи, он обратился напрямую к суттам.

Можно с уверенностью сказать, что обязанностью буддиста в наши дни является именно такой бескомпромиссный поиск, именно такое прямое исследование, без оглядки на священных коров традиции, но и изучая накопленный ею опыт (опять же с позиции того, что говорил Будда). И в рамках такого подхода приведённый выше вопрос действительно не имеет смысла.

Истинный буддизм

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *