Самьютта Никая 22.59
Анатталаккхана Сутта
Характеристики не-личностности

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Варанаси в Оленьем Парке у Исипатаны. Там Благословенный обратился к пяти монахам: «Монахи!»

«Да, Учитель!» — отвечали те монахи. Благословенный сказал:

«Монахи, материальная форма не-личностна. Ведь если бы, монахи, материальная форма была «я», то эта материальная форма не приводила бы к печали, и была бы возможность повелевать материальной формой: «Пусть моя материальная форма будет такой. Пусть моя материальная форма не будет такой». Но поскольку материальная форма не-личностна, материальная форма приводит к печали, и нет возможности повелевать материальной формой: «Пусть моя материальная форма будет такой. Пусть моя материальная форма не будет такой».

Чувство не-личностно. Ведь если бы, монахи, чувство было «я», то это чувство не приводило бы к печали, и была бы возможность повелевать чувством: «Пусть моё чувство будет таким. Пусть моё чувство не будет таким». Но поскольку чувство не-личностно, чувство приводит к печали, и нет возможности повелевать чувством: «Пусть моё чувство будет таким. Пусть моё чувство не будет таким».

Восприятие не-личностно. Ведь если бы, монахи, восприятие было «я», то это восприятие не приводило бы к печали, и была бы возможность повелевать восприятием: «Пусть моё восприятие будет таким. Пусть моё восприятие не будет таким». Но поскольку восприятие не-личностно, восприятие приводит к печали, и нет возможности повелевать восприятием: «Пусть моё восприятие будет таким. Пусть моё восприятие не будет таким».

Активность не-личностна. Ведь если бы, монахи, активность была «я», то эта активность не приводила бы к печали, и была бы возможность повелевать активностью: «Пусть моя активность будет такой. Пусть моя активность не будет такой». Но поскольку активность не-личностна, активность приводит к печали, и нет возможности повелевать активностью: «Пусть моя активность будет такой. Пусть моя активность не будет такой».

Сознание не-личностно. Ведь если бы, монахи, сознание было «я», то это сознание не приводило бы к печали, и была бы возможность повелевать сознанием: «Пусть моё сознание будет таким. Пусть моё сознание не будет таким». Но поскольку сознание не-личностно, сознание приводит к печали, и нет возможности повелевать сознанием: «Пусть моё сознание будет таким. Пусть моё сознание не будет таким».

Как вы думаете, монахи, материальная материальная форма постоянна или непостоянна?» — «Непостоянна, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Учитель».

«Как вы думаете, монахи, чувство постоянно или непостоянно?» — «Непостоянно, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Учитель».

«Как вы думаете, монахи, восприятие постоянно или непостоянно?» — «Непостоянно, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Учитель».

«Как вы думаете, монахи, активность постоянна или непостоянна?» — «Непостоянны, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Учитель».

«Как вы думаете, монахи, сознание постоянно или непостоянно?» — «Непостоянно, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Учитель». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Учитель».

«Поэтому, монахи, любую материальную форму ― прошлую, будущую или настоящую, внутреннюю или внешнюю, грубую или утончённую, обычную или возвышенную, далёкую или близкую ― всю материальную форму следует видеть, как она есть на самом деле, с правильной мудростью, так: «Это не моё, я не таков, здесь нет «я»».

Любое чувство ― прошлое, будущее или настоящее, внутреннее или внешнее, грубое или утончённое, обычное или возвышенное, далёкое или близкое ― всё чувство следует видеть, как оно есть на самом деле, с правильной мудростью, так: «Это не моё, я не таков, здесь нет «я»».

Любое восприятие ― прошлое, будущее или настоящее, внутреннее или внешнее, грубое или утончённое, обычное или возвышенное, далёкое или близкое ― всё восприятие следует видеть, как оно есть на самом деле, с правильной мудростью, так: «Это не моё, я не таков, здесь нет «я»».

Любую активность ― прошлую, будущую или настоящую, внутреннюю или внешнюю, грубую или утончённую, обычную или возвышенную, далёкую или близкую ― всю активность следует видеть, как она есть на самом деле, с правильной мудростью, так: «Это не моё, я не таков, здесь нет «я»».

Любое сознание ― прошлое, будущее или настоящее, внутреннее или внешнее, грубое или утончённое, обычное или возвышенное, далёкое или близкое ― всё сознание следует видеть, как оно есть на самом деле, с правильной мудростью, так: «Это не моё, я не таков, здесь нет «я»».

Видя это таким образом, монахи, обученный ученик Благородных освобождается от очарованности материальной формой, освобождается от очарованности чувством, освобождается от очарованности восприятием, освобождается от очарованности активностью, освобождается от очарованностью сознанием.

Освободившись от очарованности, он становится бесстрастным. Через бесстрастие он полностью освобождается. С полным освобождением приходит понимание: «Освобождение достигнуто». Он понимает: «Рождение закончено, святая жизнь исполнена, задача выполнена. Больше не будет возвращения в какое-либо состояние вовлечённости».

Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и счастливы, услышав слова Будды. И пока он произносил эту речь, умы этих пяти монахов освободились от помрачений через прекращение цепляния».