Маджхима Никая 96
Эсукари Сутта
К Эсукари

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Саваттхи, в Роще Джеты, что в Парке Анатхапиндики.

2. И тогда брамин Эсукари отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями, после чего сел рядом и сказал:

3. «Господин Готама, брамины предписывают четыре уровня услужения. Они предписывают уровень услужения брамину, уровень услужения аристократу, уровень услужения торговцу, уровень услужения рабочему.

В этом отношении, Господин Готама, брамины предписывают в качестве уровня услужения брамину следующее: брамин может служить брамину, аристократ может служить брамину, торговец может служить брамину, рабочий может служить брамину. Таков уровень услужения брамину, как то предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают в качестве уровня услужения аристократу следующее: аристократ может служить аристократу, торговец может служить аристократу, рабочий может служить аристократу. Таков уровень услужения аристократу, как то предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают в качестве уровня услужения торговцу следующее: торговец может служить торговцу, рабочий может служить торговцу. Таков уровень услужения торговцу, как то предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают в качестве уровня услужения рабочему следующее: только рабочий может служить рабочему, ведь кто ещё стал бы служить рабочему? Таков уровень услужения рабочему, как то предписывают брамины.

Что ты скажешь на это, Господин Готама?»

4. «Неужто, брамин, весь мир дал браминам право предписывать эти четыре уровня услужения?»

«Нет, Господин Готама».

«Представь, брамин, как если бы нищему без гроша, обездоленному человеку, насильно [впихнули бы в руки] кусок мяса и сказали: «Почтенный, ты обязан съесть это мясо и заплатить за него». Точно так же без согласия [других] духовных странников и браминов брамины предписывают эти четыре вида услужения.

5. Я не говорю, брамин, что прислуживать нужно всякому, но и не говорю, что никому не нужно прислуживать. Если, когда человек прислуживает кому-либо, он становится хуже, а не лучше от этого услужения, то тогда я утверждаю, что ему не следует прислуживать. А если, когда человек прислуживает кому-либо, он становится лучше, а не хуже из-за этого услужения, то тогда я утверждаю, что ему следует прислуживать.

6. Если бы у знатного человека спросили: «Кому бы ты прислуживал – тем, из-за служения которым ты бы стал хуже, а не лучше, или же тем, из-за служения которым ты бы стал лучше, а не хуже?» – то, отвечая правильно, знатный человек ответил бы так: «Мне не стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал хуже, а не лучше, когда бы служил ему. Мне стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал лучше, а не хуже, когда бы служил ему».

Если бы у брамина спросили: «Кому бы ты прислуживал – тем, из-за служения которым ты бы стал хуже, а не лучше, или же тем, из-за служения которым ты бы стал лучше, а не хуже?» – то, отвечая правильно, знатный человек ответил бы так: «Мне не стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал хуже, а не лучше, когда бы служил ему. Мне стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал лучше, а не хуже, когда бы служил ему».

Если бы у торговца спросили: «Кому бы ты прислуживал – тем, из-за служения которым ты бы стал хуже, а не лучше, или же тем, из-за служения которым ты бы стал лучше, а не хуже?» – то, отвечая правильно, знатный человек ответил бы так: «Мне не стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал хуже, а не лучше, когда бы служил ему. Мне стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал лучше, а не хуже, когда бы служил ему».

Если бы у рабочего спросили: «Кому бы ты прислуживал – тем, из-за служения которым ты бы стал хуже, а не лучше, или же тем, из-за служения которым ты бы стал лучше, а не хуже?» – то, отвечая правильно, знатный человек ответил бы так: «Мне не стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал хуже, а не лучше, когда бы служил ему. Мне стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал лучше, а не хуже, когда бы служил ему».

7. Я не утверждаю, брамин, что человек хорош лишь потому, что он из аристократической семьи, как и не утверждаю, что человек плох лишь потому, что он из аристократической семьи. Я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он красив, но и не утверждаю, что он плох лишь потому, что он красив. Я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он очень богат, но и не утверждаю, что он плох лишь потому, что он очень богат.

8. Ведь, брамин, человек из аристократической семьи может убивать живых существ, брать то, что не дано, пускаться в нездоровое поведение по отношению к чувственным удовольствиям, лгать, говорить злонамеренно, говорить грубо, пустословить, быть алчным, иметь недоброжелательный ум, придерживаться неправильных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он из аристократической семьи. Но также, брамин, человек из аристократической семьи может воздерживаться от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, быть неалчным, иметь ум, свободный от недоброжелательности, придерживаться правильных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек плох лишь потому, что он из аристократической семьи.

Также, брамин, красивый человек может убивать живых существ, брать то, что не дано, пускаться в нездоровое поведение по отношению к чувственным удовольствиям, лгать, говорить злонамеренно, говорить грубо, пустословить, быть алчным, иметь недоброжелательный ум, придерживаться неправильных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он красив. Но также, брамин, красивый человек может воздерживаться от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, быть неалчным, иметь ум, свободный от недоброжелательности, придерживаться правильных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек плох лишь потому, что он красив.

Также, брамин, богатый человек может убивать живых существ, брать то, что не дано, пускаться в нездоровое поведение по отношению к чувственным удовольствиям, лгать, говорить злонамеренно, говорить грубо, пустословить, быть алчным, иметь недоброжелательный ум, придерживаться неправильных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он очень богат. Но также, брамин, богатый человек может воздерживаться от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, быть неалчным, иметь ум, свободный от недоброжелательности, придерживаться правильных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек плох лишь потому, что он очень богат.

9. Я не утверждаю, брамин, что прислуживать нужно всякому, но и не говорю, что никому не нужно прислуживать. Если, когда кто-либо прислуживает кому-либо, его вера, нравственность, учёность, щедрость и мудрость возрастают в нём, то тогда, я утверждаю, ему следует ему прислуживать».

10. После этого брамин Эсукари сказал Благословенному: «Господин Готама, брамины предписывают четыре типа занятия. Они предписывают занятие брамина, занятие аристократа, занятие торговца, занятие рабочего.

В этом отношении, Господин Готама, брамины предписывают в качестве занятия брамина хождение за подаяниями. Брамин, который с презрением отвергает своё собственное занятие –  хождение за подаяниями, – позорит свой долг, подобно охраннику, который берёт то, что не было дано. Таково занятие брамина, которое предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают в качестве занятия аристократа лук и стрелы. Аристократ, который с презрением отвергает своё собственное занятие –  лук и стрелы, – позорит свой долг, подобно охраннику, который берёт то, что не было дано. Таково занятие аристократа, которое предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают в качестве занятия торговца фермерство и скотоводство. Торговец, который с презрением отвергает своё собственное занятие –  фермерство и скотоводство, – позорит свой долг, подобно охраннику, который берёт то, что не было дано. Таково занятие торговца, которое предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают в качестве занятия рабочего серп и коромысло. Рабочий, который с презрением отвергает своё собственное занятие –  серп и коромысло, – позорит свой долг, подобно охраннику, который берёт то, что не было дано. Таково занятие рабочего, которое предписывают брамины.

Что ты скажешь на это, Господин Готама?»

11. «Неужто, брамин, весь мир дал браминам право предписывать эти четыре занятия?»

«Нет, Господин Готама».

«Представь, брамин, как если бы нищему без гроша, обездоленному человеку, насильно [впихнули бы в руки] кусок мяса и сказали: «Почтенный, ты обязан съесть это мясо и заплатить за него». Точно так же без согласия [других] духовных странников и браминов брамины предписывают эти четыре вида занятия.

12. Брамин, я провозглашаю благородную сверхмирскую Дхамму в качестве занятия для человека. Но если припоминать его древнюю семейную линию по отцу и по матери, то человек определяется в зависимости от того, где он переродился. Если он переродился в знатном роду, то он считается аристократом. Если он переродился в роду браминов, он считается брамином. Если он переродился в роду торговцев, он считается торговцем. Если он переродился в роду рабочих, он считается рабочим.

Подобно огню, который считается таковым в зависимости от тех условий, из-за которых он горит: если огонь горит в зависимости от поленьев, он считается огнём поленьев; если огонь горит в зависимости от вязанки хвороста, он считается огнём вязанки хвороста; если огонь горит в зависимости от травы, он считается огнём травы; если огонь горит в зависимости от навоза, он считается огнём навоза, – точно так же, брамин, я провозглашаю благородную сверхмирскую Дхамму в качестве занятия для человека. Но если припоминать его древнюю семейную линию по отцу и по матери, то человек определяется в зависимости от того, где он переродился. Если он переродился в знатном роду, то он считается аристократом. Если он переродился в роду браминов, он считается брамином. Если он переродился в роду торговцев, он считается торговцем. Если он переродился в роду рабочих, он считается рабочим.

13. Если, брамин, кто-либо из знатного рода оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода браминов оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода торговцев оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода рабочих оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

14. Скажи, брамин, только ли брамин способен распространять ум, полный любящей доброты, на ту или иную область пространства, свободный от враждебности, свободный от недоброжелательности, – но не аристократ, или торговец, или рабочий?»

«Нет, Господин Готама. Будь то аристократ, или брамин, или торговец, или рабочий – все люди из этих четырёх варн способны распространять ум, полный любящей доброты, на ту или иную область пространства, свободный от враждебности, свободный от недоброжелательности».

«Точно так же, брамин, если кто-либо из знатного рода оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода браминов оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода торговцев оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода рабочих оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

15. Скажи, брамин, только ли брамин способен взять мочало и мыло, пойти к реке, смыть пыль и грязь – но не аристократ, или торговец, или рабочий?»

«Нет, Господин Готама. Будь то аристократ, или брамин, или торговец, или рабочий – все люди из этих четырёх варн способны взять люфу и банный порошок, пойти к реке, смыть пыль и грязь».

«Точно так же, брамин, если кто-либо из знатного рода оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода браминов оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода торговцев оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода рабочих оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

16. Брамин, представь, что помазанный на царствование царь из аристократического рода собрал бы сотню человек разного рождения и сказал бы им: «Ну же, почтенные, пусть тот, кто родился в аристократическом роду, или в браминском роду, или в царском роду, возьмёт верхнюю палку для розжига из салового дерева, салалового дерева, сандалового дерева, дерева падумаки и зажжёт огонь, произведёт тепло. И пусть также тот, кто рождён в роду презренных, в роду охотников, в роду рабочих-корзинщиков, в роду изготовителей повозок, в роду мусорщиков, возьмёт верхнюю палку для розжига, сделанную из собачьей миски, из свиной миски, из мусорного ящика, из касторового дерева, и зажжёт огонь, произведёт тепло».

Скажи, брамин, будет ли огонь, зажжённый первой группой, как-либо отличаться по своему пламени, цвету, сиянию, теплу и способности приносить пользу от огня, зажжённого второй группой?»

«Нет, Господин Готама. Огонь, зажжённый первой группой, не будет как-либо отличаться по своему пламени, цвету, сиянию, теплу и способности приносить пользу от огня, зажжённого второй группой».

«Точно так же, брамин, если кто-либо из знатного рода оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода браминов оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода торговцев оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода рабочих оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается правильных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму».

17. Когда так было сказано, брамин Эсукари сказал Благословенному: «Великолепно, Господин Готама! Великолепно, Господин Готама! Как если бы кто-то поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же Господин Готама всесторонне прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Господине Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Господин Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего в нём прибежище с этого дня и на всю жизнь».