Маджхима Никая 90
Каннакаттхала Сутта
В Каннакаттхале

1. Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Уджуннье, в Оленьем Парке Каннакаттхалы.

2. И тогда царь Пасенади Косальский прибыл в Уджуннью по некоему делу. Он сказал cлуге: «Ну же, почтенный, отправляйся к Благословенному, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги, и поинтересуйся, свободен ли он от болезни и недомогания, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении. Скажи: «Господин, царь Пасенади Косальский выражает почтение, припадая к ногам Благословенного. Он интересуется, свободен ли Благословенный от болезни и недомогания, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении». И затем скажи следующее: «Господин, сегодня царь Пасенади Косальский придёт повидать Благословенного после завтрака»».

«Да, Ваше Величество», – ответил тот человек, отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и донёс своё послание.

3. Сёстры Сома и Сакула[, которые были жёнами царя Пасенади Косальского,] услышали: «Сегодня царь Пасенади Косальский отправится повидать Благословенного после завтрака». И затем, когда подавали кушанье, две сестры отправились к царю и сказали: «Ваше Величество, поклонитесь от нашего имени Благословенному, упав ему в ноги, и поинтересуйтесь, свободен ли он от болезни и недомогания, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении, сказав: «Господин, сёстры Сома и Сакула выражают почтение, припадая к ногам Благословенного. Они интересуются, свободен ли Благословенный от болезни и недомогания, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении»».

4. И тогда, после завтрака, царь Пасенади Косальский отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и донёс послание сестёр Сомы и Сакулы. [Благословенный ответил:]

«Но, великий царь, неужели сёстры Сома и Сакула не нашли другого посыльного?»

«Господин, сёстры Сома и Сакула услышали: «Сегодня царь Пасенади Косальский отправится повидать Благословенного после завтрака». И затем, когда подавали кушанье, две сестры отправились к царю и сказали: «Ваше Величество, поклонитесь от нашего имени Благословенному, упав ему в ноги, и поинтересуйтесь, свободен ли он от болезни и недомогания, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении, сказав: «Господин, сёстры Сома и Сакула выражают почтение, припадая к ногам Благословенного. Они интересуются, свободен ли Благословенный от болезни и недомогания, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении»».

«Пусть сёстры Сома и Сакула будут счастливы, великий царь».

5. Тогда царь Пасенади Косальский сказал Благословенному: «Господин, я слышал так: «Духовный странник Готама говорит: «Нет какого-либо духовного странника или брамина, который был бы всеведущим и всевидящим, кто заявлял бы о том, что обладает полным знанием и видением, – такого не может быть». Господин, те, кто говорят так, правильно ли они передают то, что было сказано тобой, и не искажают ли они действительности? Соответствуют ли их слова Дхамме так, что нет никакой почвы для их критики?»

«Великий царь, те, кто говорят так, говорят то, что не было сказано мной, но искажают мои слова неправдой и тем, что не соответствует действительности».

6. Тогда царь Пасенади Косальский обратился к военачальнику Видудабхе: «Военачальник, кто донёс эту историю до дворца?»

«Это был Саньджая, Ваше Величество, брамин из клана Акасы».

7. И тогда царь Пасенади Косальский сказал слуге: «Ну же, почтенный, от моего имени скажи Саньджае, брамину из клана Акасы: «Господин, царь Пасенади Косальский зовёт тебя»».

«Да, Ваше Величество», – ответил слуга. Он отправился к Саньджае, брамину из клана Акасы, и сказал ему: «Господин, царь Пасенади Косальский зовёт тебя».

8. А тем временем царь Пасенади Косальский сказал Благословенному: «Господин, могло ли быть так, что ты говорил об этом иначе, а человек понял это неправильно? Не можешь ли ты вспомнить, как именно ты говорил об этом?»

«Великий царь, я помню, что на самом деле говорил об этом так: «Нет какого-либо духовного странника или брамина, который знает и видит всё сразу. Не может быть такого»».

«То, что ты сказал, Благословенный, кажется разумным. То, что ты сказал, Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом: «Нет какого-либо духовного странника или брамина, который знает всё, видит всё одновременно. Не может быть такого».

9. Господин, есть четыре варны: аристократы, брамины, торговцы, рабочие. Есть ли какое-либо различие или разница между ними?»

«Великий царь, есть четыре варны: аристократы, брамины, торговцы, рабочие. Две из них, то есть аристократы и брамины, считаются высшими, так как люди выражают им почтение, встают перед ними, приветствуют почтительным приветствием и вежливым услужением».

10. «Господин, я спрашивал не об этой, нынешней, жизни. Я спрашивал о жизни, которая наступит [после смерти]. Господин, есть четыре варны: аристократы, брамины, торговцы, рабочие. Есть ли какое-либо различие или разница между ними?»

«Великий царь, есть пять факторов старания, а именно:

• Вот монах наделён доверием, он верит в то, что Татхагата является просветлённым, таким образом: «Благословенный – совершенный, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый предводитель смиренных, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный».

• Далее, он свободен от болезней и недугов, обладает хорошим пищеварением, которое ни слишком вялое, ни слишком активное, но среднее, а также способен выдержать нагрузку от старания.

• Далее, он честный и искренний, он раскрывает себя Учителю и своим товарищам по святой жизни, как есть.

• Далее, он усерден в отбрасывании нездоровых состояний и осуществлении здоровых состояний – решителен, упорен в своём старании, настойчив во взращивании здоровых состояний.

• Далее, он мудр. Он обладает мудростью, которая различает возникновение и исчезновение, – благородной, проницательной, ведущей к полному уничтожению страданий.

Таковы пять факторов старания.

Великий царь, есть четыре варны: аристократы, брамины, торговцы, рабочие. Если они обладают этими пятью факторами старания, то это приведёт их к благополучию и счастью на долгое время».

11. «Господин, есть четыре варны: аристократия, брамины, торговцы, рабочие. Если бы они обладали этими пятью факторами старания, было бы между ними какое-либо различие или разница в этом отношении?»

«Великий царь, я утверждаю, что разница между ними обусловлена лишь старанием каждого из них. Представь, как если бы два приручаемых слона, или два приручаемых коня, или два приручаемых быка были бы хорошо приручены и обучены, а также два приручаемых слона, или два приручаемых коня, или два приручаемых быка были бы не приручены и не обучены. Как ты думаешь, великий царь? Могли бы два приручаемых слона, или два приручаемых коня, или два приручаемых быка, хорошо прирученных и обученных, обрести поведение прирученных, могли бы они достичь уровня прирученных?»

«Да, Господин».

«И могли бы два приручаемых слона, или два приручаемых коня, или два приручаемых быка, не прирученных и не обученных, обрести поведение прирученных, могли бы они достичь уровня прирученных, как те два приручаемых слона, или два приручаемых коня, или два приручаемых быка?»

«Нет, Господин».

«Точно так же, великий царь, не может быть такого, чтобы то, что может быть достигнуто тем, кто обладает доверием, кто свободен от болезни, кто честен и искренен, кто усерден, кто мудр, было бы достигнуто тем, кто не имеет доверия, кто сильно болен, кто нечестен и лжив, кто ленив, кто не мудр».

12. «То, что ты сказал, Благословенный, кажется разумным. То, что ты сказал, Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом.

Господин, есть четыре варны: аристократы, брамины, торговцы, рабочие. Если бы они обладали этими пятью факторами старания и если бы их старание было бы правильным, было бы между ними какое-либо различие или разница в этом отношении?»

«Великий царь, в этом случае, я утверждаю, между ними не было бы разницы в отношении освобождения одного и освобождения другого. Представь, как если бы человек взял бы сухое саковое дерево, зажёг огонь, произвёл тепло. И затем другой человек взял бы сухое саловое дерево, зажёг огонь, произвёл тепло. И затем другой человек взял бы сухое манговое дерево, зажёг огонь, произвёл тепло. И затем другой человек взял бы сухое фиговое дерево, зажёг огонь, произвёл тепло. Как ты думаешь, великий царь? Было бы какое-либо отличие в том огне, который получится из этих разных видов дерева, то есть отличие между пламенем одного и пламенем других, или между цветом [огня] одного и цветом [огня] других, или между сиянием [огня] одного и сиянием [огня] других?»

«Нет, Господин».

«Точно так же, великий царь, когда огонь зажжён усердием, зажжён старанием, то тогда, я говорю тебе, нет разницы между освобождением одного и освобождением других».

13. «То, что ты сказал, Благословенный, кажется разумным. То, что ты сказал, Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом. Господин, скажи: существуют ли божества?»

«Почему ты спрашиваешь об этом, великий царь?»

«Господин, я имею в виду, возвращаются ли эти божества обратно в это [человеческое] состояние, или же нет».

«Великий царь, те божества, которые всё ещё подвержены помрачениям, возвращаются в это [человеческое] состояние, а те божества, которые более не подвержены помрачениям, не возвращаются в это [человеческое] состояние».

14. Когда Благословенный сказал это, военачальник Видудабха спросил его: «Господин, могут ли те божества, которые всё ещё подвержены помрачениям и которые возвращаются обратно в это [человеческое] состояние, напасть на тех божеств, которые более не подвержены помрачениям и которые не возвращаются в это [человеческое] состояние, и изгнать их с того места?»

Тогда Достопочтенный Ананда подумал: «Этот военачальник Видудабха – сын царя Пасенади Косальского. А я – [духовный] сын Благословенного. Время поговорить одному сыну с другим». Он сказал военачальнику Видудабхе: «Военачальник, я задам тебе встречный вопрос. Отвечай так, как посчитаешь нужным. Военачальник, скажи: вот есть косальское царство царя Пасенади Косальского, где он осуществляет управление и владычество. Может ли царь Пасенади Косальский напасть на какого-либо духовного странника или брамина, вне зависимости от того, есть ли у этого духовного странника или брамина заслуги, или же нет, ведёт ли он святую жизнь, и изгнать того со своего места, или же нет?»

«Он может так сделать, Достопочтенный».

«Скажи, военачальник: вот есть земля, которая не является косальским царством царя Пасенади Косальского, где он не осуществляет управление и владычество. Может ли царь Пасенади Косальский напасть на какого-либо духовного странника или брамина, вне зависимости от того, есть ли у этого духовного странника или брамина заслуги, или же нет, ведёт ли он святую жизнь, и изгнать того со своего места, или же нет?»

«Он не может так сделать, Достопочтенный».

«Военачальник, скажи, слышал ли ты о богах [мира] Тридцати Трёх?»

«Да, Достопочтенный, я слышал о них. И царь Пасенади Косальский тоже слышал о них».

«Военачальник, скажи, может ли царь Пасенади Косальский напасть на богов [мира] Тридцати Трёх и изгнать их с того места?»

«Достопочтенный, царь Пасенади Косальский не может даже видеть богов [мира] Тридцати Трёх, так как же он может напасть на богов [мира] Тридцати Трёх и изгнать их с того места?»

«Точно так же, военачальник, те божества, которые всё ещё подвержены помрачениям и которые возвращаются обратно в это [человеческое] состояние, не могут даже видеть тех божеств, которые более не подвержены помрачениям и которые не возвращаются в это [человеческое] состояние. Так как же они могут напасть на них и изгнать их с того места?»

15. Тогда царь Пасенади Косальский спросил Благословенного: «Господин, как зовут этого монаха?»

«Его зовут Ананда [это имя означает «Радость»], великий царь».

«В самом деле он Ананда, Господин, и Анандой и кажется. То, что сказал Достопочтенный Ананда, кажется разумным. То, что сказал Достопочтенный Ананда, кажется, подтверждается здравым смыслом. Но, Господин, скажи: существует ли Брахма?»

«Почему ты спрашиваешь об этом, великий царь?»

«Господин, я имею в виду, возвращается ли этот Брахма обратно в это [человеческое] состояние, или же нет».

«Великий царь, любой Брахма, который всё ещё подвержен помрачениям, возвращается в это [человеческое] состояние, а любой Брахма, который более не подвержен помрачениям, не возвращается в это [человеческое] состояние».

16. В этот момент слуга объявил царю Пасенади Косальскому: «Великий царь, Саньджая, брамин из клана Акасы, прибыл».

Царь Пасенади спросил Саньджаю, брамина из клана Акасы: «Брамин, кто донёс эту историю до дворца?»

«Ваше Величество, это был военачальник Видудабха».

Военачальник Видудабха сказал: «Ваше Величество, это был Саньджая, брамин из клана Акасы».

17. В этот момент слуга объявил царю Пасенади Косальскому: «Великий царь, пришло время ехать».

Царь Пасенади Косальский сказал Благословенному: «Господин, я спросил тебя о всеведении и ты ответил мне о всеведении. Я одобрил этот ответ и согласился с ним, и потому я доволен. Я спросил тебя об очищении в четырёх варнах, и ты ответил мне об очищении в четырёх варнах. Я одобрил этот ответ и согласился с ним, и потому я доволен. Я спросил тебя о божествах, и ты ответил мне о божествах. Я одобрил этот ответ и согласился с ним, и потому я доволен. Я спросил тебя о Брахмах, и ты ответил мне о Брахмах. Я одобрил этот ответ и согласился с ним, и потому я доволен. На всё, о чём я спросил тебя, Благословенный, ты ответил. Я одобрил эти ответы и согласился с ними, и потому я доволен. А теперь, Господин, мне нужно идти. Я очень занят, у меня много дел».

«Можешь идти, царь, когда посчитаешь нужным».

18. И тогда царь Пасенади Косальский, порадовавшись словам Благословенного и довольный ими, поднялся со своего сиденья и, поклонившись Благословенному, ушёл, обойдя его с правой стороны.