Маджхима Никая 89
Дхаммачетия Сутта
Чествования Дхаммы

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в стране Сакьев, где был город Сакьев под названием Медалумпа.

2. И в то время царь Пасенади Косальский прибыл в Нагараку по некоему делу. Он обратился к [своему главнокомандующему] Дигхе Караяне: «Дорогой Караяна, подготовь царские экипажи. Поедем в Парк Удовольствий насладиться видом приятной местности».

«Да, Ваше Величество», — ответил Дигха Караяна. Когда царские экипажи были готовы, он сообщил царю: «Ваше Величество, для вас приготовлены царские экипажи. Вы можете отправляться, когда сочтёте нужным».

3. И тогда царь Пасенади Косальский сел в царский экипаж и, в сопровождении других экипажей, выехал из Нагараки со всем царским великолепием, направившись в парк. Он ехал, пока дорога была проходимой для экипажей, затем спешился и дальше пошёл по парку пешком.

4. Прохаживаясь и прогуливаясь в парке, царь Пасенади увидел чудесные и восхитительные подножья деревьев — тихие и не потревоженные голосами, пронизанные духом затворничества, уединённые от людей, подходящие для затвора. Вид этих [деревьев] напомнил ему о Благословенном[, и он подумал]: «Эти подножья деревьев чудесные и восхитительные — тихие и не потревоженные голосами, с атмосферой затворничества, уединённые от людей, подходящие для затвора, [точно] как те места, где мы обычно кланяемся Благословенному, совершенному и полностью просветлённому». И тогда он рассказал Дигхе Караяне о своих мыслях и спросил: «Где сейчас проживает Благословенный, совершенный и полностью просветлённый?»

5. [Дикха Караяна ответил:]

«Ваше Величество, есть у Сакьев город под названием Медалумпа. Благословенный, совершенный и полностью просветлённый, проживает сейчас там».

«Как далеко от Нагараки до Медалумпы?»

«Недалеко, Ваше Величество, три лиги. Светлого времени ещё достаточно, чтобы отправиться туда».

«В таком случае, дорогой Караяна, подготовь царские экипажи. Поедем навестить Благословенного, совершенного и полностью просветлённого».

«Да, Ваше Величество», — ответил он. Когда царские экипажи были готовы, он сообщил царю: «Ваше Величество, для вас приготовлены царские экипажи. Вы можете отправляться, когда сочтёте нужным».

6. И тогда царь Пасенади Косальский сел в царский экипаж и, в сопровождении других экипажей, выехал из Нагараки, направившись к городу Сакьев Медалумпе. Он прибыл ещё засветло и отправился в парк. Он ехал, пока дорога была проходимой для экипажей, затем спешился и дальше пошёл по парку пешком.

7. В это время группа монахов ходила под открытым небом вперёд и назад[, медитируя]. Тогда царь Пасенади Косальский подошёл к ним и спросил: «Достопочтенные, где сейчас проживает Благословенный, совершенный и полностью просветлённый? Мы бы хотели повидать Благословенного, совершенного и полностью просветлённого».

8. [Монахи ответили:]

«Вон там его хижина, с закрытой дверью. Подходи к ней тихо. Без спешки взойди на крыльцо, покашляй и постучи. Благословенный откроет тебе дверь».

И тогда царь Пасенади передал свой меч и тюрбан Дигхе Караяне. Дигха Караяна с тревогой подумал: «Так царь отправляется на секретное совещание! А я должен ждать здесь один!»

Царь Пасенади тихонько подошёл к хижине с закрытой дверью. Без спешки он вошёл на крыльцо, покашлял и постучал. Благословенный открыл дверь.

9. Царь Пасенади вошёл в хижину, затем он упал в ноги Благословенному, расцеловал стопы и погладил их руками, произнося своё имя: «Господин, я царь Пасенади Косальский! Господин, я царь Пасенади Косальский!»

[Тогда Благословенный спросил:]

«Но, великий царь, по какой причине ты выражаешь такое высочайшее почтение этому телу и проявляешь такую дружелюбность?»

10. [Царь Пасенади Косальский ответил:]

«Господин, исходя из Дхаммы я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь». Господин, бывает так, что я вижу неких духовных странников и браминов, ведущих святую жизнь в течение десяти, двадцати, тридцати или сорока лет, а потом я вижу их ухоженными, помазанными, с постриженными волосами и бородой, обеспеченными и связанными пятью каналами чувственных удовольствий, наслаждающимися ими. Но здесь я вижу монахов, которые ведут совершенную и чистую святую жизнь в течение всей жизни, до последнего вздоха. Воистину, я не вижу где-либо какой-либо другой святой жизни, которая была бы такой совершенной и чистой, как эта. Вот почему, Господин, я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь».

11. Далее, Господин, цари ссорятся с царями, знать — со знатью, брамины — с браминами, домохозяева — с домохозяевами. Мать ссорится с сыном, сын — с матерью, отец — с сыном, сын — с отцом. Брат ссорится с братом, брат — с сестрой, сестра — с братом, друг — с другом.

Но здесь я вижу монахов, которые живут в согласии, в гармонии, не ссорятся, подобны смешанному с водой молоку, смотрят друг на друга дружескими взорами. Я не вижу какого-либо другого собрания где-либо с таким согласием. И поэтому также, Господин, я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь».

12. Далее, Господин, я ходил и прогуливался по разным паркам и садам. Там я видел неких духовных странников и браминов — тощих, жалких, неприглядных, болезненных на вид, с выпирающими венами на членах тела — таких, что люди не захотят смотреть на них вновь. Я подумал: «Вне сомнений, эти достопочтенные ведут святую жизнь без удовлетворения или же они совершили некий порочный проступок и скрывают его, поэтому они такие тощие, жалкие, неприглядные, болезненные на вид, с выпирающими венами на членах тела — такие, что люди не захотят смотреть на них вновь». Я подходил к ним и спрашивал: «Почему вы, достопочтенные, такие тощие, жалкие, неприглядные, болезненные на вид, с выпирающими венами на членах тела — такие, что люди не захотят смотреть на вас вновь?» Их ответ был таким: «Это наша семейная болезнь, великий царь».

Но здесь я вижу улыбающихся и приветливых монахов, искренне радостных, открыто довольных; они бодры, они живут в успокоении, спокойны, живут на то, что другие им дают, их умы отстранённые, как у диких оленей. Я подумал: «Вне сомнений, эти достопочтенные восходят по лестнице высших состояний в Учении Благословенного, ведь они остаются улыбающимися и приветливыми, искренне радостными, открыто довольными; их качества свежи, они живут в успокоении, спокойны, живут на то, что другие им дают, их умы отстранённые, как у диких оленей».

И поэтому также, Господин, я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь».

13. Далее, Господин, будучи помазанным на царство царём, аристократом, я могу казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, ссылать тех, кого следует сослать. И всё же, когда я сижу на совещании, приближённые вклиниваются и перебивают меня. Хоть я и говорю: «Господа, не вклинивайтесь и не перебивайте меня, когда я сижу на совещании. Подождите, пока я закончу говорить», — всё равно они вклиниваются и перебивают меня. Но здесь я вижу монахов во время того, как Благословенный учит их Дхамме, — собрание из нескольких сотен последователей — и ни от одного из учеников Благословенного не услышать даже покашливания или перхания. Однажды Благословенный обучал Дхамме собрание из нескольких сотен последователей и один его ученик прочистил своё горло. Тогда один из его товарищей по святой жизни толкнул его коленом: «Тише, Господин, не шуми. Благословенный, Учитель, учит нас Дхамме». Я подумал: «Удивительно, поразительно, насколько собрание может быть таким дисциплинированным без [применения к нему] силы или оружия!»

И поэтому также, Господин, я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь».

14. Далее, Господин, я видел учёных благородных людей — умных, знающих доктрины других[, умелых в ведении дебатов настолько], что они подобны метким стрелкам из лука. Они скитаются тут и там и разрушают воззрения других людей своим острым умом. И вот они слышат: «Духовный странник Готама посетит нашу деревню или город». Они продумывают будущую полемику таким образом: «Встретившись с духовным странником Готамой, мы зададим ему этот наш вопрос. Если, когда его так спросим, он ответит так-то, то мы покажем несостоятельность его доктрины этак. А если, когда его так спросим, он ответит этак, то мы покажем несостоятельность его доктрины так-то». И вот они слышат: «Духовный странник Готама сейчас посещает эту деревню или город». Они отправляются к Благословенному, а Благословенный наставляет, побуждает, воодушевляет и радует их беседами о Дхамме. Будучи наставленными, побуждёнными, воодушевлёнными и порадованными беседой по Дхамме, они даже не задают ему свой [заранее подготовленный] вопрос, так что уж говорить о том, чтобы опровергнуть его доктрину [в споре]? И оборачивается всё так, что они становятся его учениками.

И поэтому также, Господин, я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь».

15. Далее, я вижу неких учёных браминов — умных, знающих доктрины других[, умелых в ведении дебатов настолько], что они подобны метким стрелкам из лука. Они скитаются тут и там и разрушают воззрения других людей своим острым умом. И вот они слышат: «Духовный странник Готама посетит нашу деревню или город». Они продумывают будущую полемику таким образом: «Встретившись с духовным странником Готамой, мы зададим ему этот наш вопрос. Если, когда его так спросим, он ответит так-то, то мы покажем несостоятельность его доктрины этак. А если, когда его так спросим, он ответит этак, то мы покажем несостоятельность его доктрины так-то». И вот они слышат: «Духовный странник Готама сейчас посещает эту деревню или город». Они отправляются к Благословенному, а Благословенный наставляет, побуждает, воодушевляет и радует их беседами о Дхамме. Будучи наставленными, побуждёнными, воодушевлёнными и порадованными беседой по Дхамме, они даже не задают ему свой [заранее подготовленный] вопрос, так что уж говорить о том, чтобы опровергнуть его доктрину [в споре]? И оборачивается всё так, что они становятся его учениками.

И поэтому также, Господин, я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь».

16. Далее, я вижу неких учёных мирян — умных, знающих доктрины других[, умелых в ведении дебатов настолько], что они подобны метким стрелкам из лука. Они скитаются тут и там и разрушают воззрения других людей своим острым умом. И вот они слышат: «Духовный странник Готама посетит нашу деревню или город». Они продумывают будущую полемику таким образом: «Встретившись с духовным странником Готамой, мы зададим ему этот наш вопрос. Если, когда его так спросим, он ответит так-то, то мы покажем несостоятельность его доктрины этак. А если, когда его так спросим, он ответит этак, то мы покажем несостоятельность его доктрины так-то». И вот они слышат: «Духовный странник Готама сейчас посещает эту деревню или город». Они отправляются к Благословенному, а Благословенный наставляет, побуждает, воодушевляет и радует их беседами о Дхамме. Будучи наставленными, побуждёнными, воодушевлёнными и порадованными беседой по Дхамме, они даже не задают ему свой [заранее подготовленный] вопрос, так что уж говорить о том, чтобы опровергнуть его доктрину [в споре]? И оборачивается всё так, что они становятся его учениками.

И поэтому также, Господин, я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь».

17. Далее, я вижу неких учёных духовных странников — умных, знающих доктрины других[, умелых в ведении дебатов настолько], что они подобны метким стрелкам из лука. Они скитаются тут и там и разрушают воззрения других людей своим острым умом. И вот они слышат: «Духовный странник Готама посетит нашу деревню или город». Они продумывают будущую полемику таким образом: «Встретившись с духовным странником Готамой, мы зададим ему этот наш вопрос. Если, когда его так спросим, он ответит так-то, то мы покажем несостоятельность его доктрины этак. А если, когда его так спросим, он ответит этак, то мы покажем несостоятельность его доктрины так-то». И вот они слышат: «Духовный странник Готама сейчас посещает эту деревню или город». Они отправляются к Благословенному, а Благословенный наставляет, побуждает, воодушевляет и радует их беседами о Дхамме. Будучи наставленными, побуждёнными, воодушевлёнными и порадованными беседой по Дхамме, они даже не задают ему свой [заранее подготовленный] вопрос, так что уж говорить о том, чтобы опровергнуть его доктрину [в споре]? И оборачивается всё так, что они просят его о разрешении [стать монахами] и оставить жизнь мирскую ради жизни бездомной. И он даёт им посвящение. И после того как они ушли в бездомную жизнь [под его учительством], они проживают в уединении, в затворничестве, прилежные, старательные, решительные и вскоре достигают высочайшей цели святой жизни и пребывают в ней, ради которой благородные люди праведно оставляют жизнь мирскую ради жизни бездомной, зная и реализуя это для себя самостоятельно здесь и сейчас. И они говорят: «Как близки мы были к погибели! Как близки мы были к погибели! Прежде, хотя мы не были духовными странниками, мы заявляли, что были духовными странниками. Хотя мы не были браминами, мы заявляли, что были браминами. Хотя мы не были арахантами, мы заявляли, что были арахантами. Но теперь мы духовные странники, теперь мы брамины, теперь мы араханты».

И поэтому также, Господин, я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь».

18. Далее, Господин, Исидатта и Пурана, два моих ревизора, едят мою еду и пользуются моими экипажами. Я обеспечиваю их средствами к жизни и приношу им славу. И несмотря на это они не выражают мне такого почтения, которое выражают Благословенному. Однажды, когда я выехал со своей армией и проверял этих ревизоров — Исидатту и Пурану, случилось так, что я построил очень тесные казармы. И тогда эти двое ревизоров — Исидатта и Пурана, проведя большую часть ночи в обсуждении Дхаммы, легли своими головами в том направлении, в котором, как они слышали, в то время находился Благословенный, а своими ногами — ко мне. Я подумал: «Удивительно! Поразительно! Эти двое ревизоров, Исидатта и Пурана, едят мою еду и пользуются моими экипажами. Я обеспечиваю их средствами к жизни и приношу им славу. И несмотря на это по отношению ко мне они менее почтительны, нежели к Благословенному». Я подумал: «Вне сомнений, эти достопочтенные восходят по лестнице высших состояний в Учении Благословенного».

И поэтому также, Господин, я делаю в отношении тебя вывод: «Благословенный — полностью просветлённый. Дхамма хорошо провозглашена Благословенным. Сангха учеников Благословенного практикует славный путь».

19. Далее, Господин, ты — человек благородного рода, и я человек благородного рода. Ты — косалец, и я косалец. Тебе восемьдесят лет, и мне восемьдесят лет. Поскольку это так, то, я думаю, будет подобающе для меня выразить такое высочайшее почтение тебе, Благословенный, проявить такую дружелюбность.

20. А теперь, Господин, нам нужно идти. Мы заняты, и у нас очень много дел».

[Благословенный ответил:]

«В таком случае, великий царь, можешь идти, когда сочтёшь нужным».

И тогда царь Пасенади Косальский поднялся со своего сиденья, поклонился Благословенному, обошёл его с правой стороны и ушёл.

21. И вскоре после того, как он ушёл, Благословенный обратился к монахам так: «Монахи, перед тем как встать со своего сиденья и уйти, этот царь Пасенади произнёс чествования Дхаммы. Чествования Дхаммы полезны, монахи, и они относятся к основам святой жизни».

Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.