Маджхима Никая 86
Ангулимала Сутта
Ангулимала

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Саваттхи, в Роще Джеты, что в Парке Анатхапиндики.

2. И в то время в царстве царя Пасенади Косальского жил убийца по имени Ангулимала , который был кровожадным головорезом, предавался насилию и побоям, был беспощаден к живым существам. Он разорял деревни, поселения и округа. Он постоянно убивал людей и носил на себе пальцы убитых, сделав из них гирлянду.

3. И вот, утром, Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в Саваттхи за подаяниями. Походив за подаяниями по Саваттхи, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи он привёл жилище в порядок, взял чашу и верхнее одеяние и отправился по дороге в сторону Ангулималы. Пастухи, чабаны и пахари, встретив его на пути, увидели, что Благословенный идёт по дороге в сторону Ангулималы, и сказали ему: «Не ходи этой дорогой, духовный странник. На этой дороге убийца Ангулимала, кровожадный головорез, предаётся насилию и побоям, беспощадный к живым существам. Деревни, поселения и округа разорены им. Он постоянно убивает людей и носит на шее гирлянду из их пальцев. Мужчины группами в десять, двадцать, тридцать и даже в сорок человек шли этой дорогой, но всё равно пали от рук Ангулималы». Но, когда они так сказали, Благословенный ничего не ответил и продолжал идти.

И во второй раз пастухи, чабаны и пахари, встретив его на пути, увидели, что Благословенный идёт по дороге в сторону Ангулималы, и сказали ему: «Не ходи этой дорогой, духовный странник. На этой дороге убийца Ангулимала, кровожадный головорез, предаётся насилию и побоям, беспощадный к живым существам. Деревни, поселения и округа разорены им. Он постоянно убивает людей и носит на шее гирлянду из их пальцев. Мужчины группами в десять, двадцать, тридцать и даже в сорок человек шли этой дорогой, но всё равно пали от рук Ангулималы». И во второй раз, когда они так сказали, Благословенный ничего не ответил и продолжал идти.

И в третий раз пастухи, чабаны и пахари, встретив его на пути, увидели, что Благословенный идёт по дороге в сторону Ангулималы, и сказали ему: «Не ходи этой дорогой, духовный странник. На этой дороге убийца Ангулимала, кровожадный головорез, предаётся насилию и побоям, беспощадный к живым существам. Деревни, поселения и округа разорены им. Он постоянно убивает людей и носит на шее гирлянду из их пальцев. Мужчины группами в десять, двадцать, тридцать и даже в сорок человек шли этой дорогой, но всё равно пали от рук Ангулималы». И в третий раз, когда они так сказали, Благословенный ничего не ответил и продолжал идти.

4. Убийца Ангулимала увидел Благословенного издали. Когда он увидел его, он подумал: «Как удивительно, как поразительно! Мужчины группами в десять, двадцать, тридцать и даже в сорок человек шли этой дорогой, но всё равно пали от моих рук. И вот теперь этот духовный странник идёт один, без сопровождения, будто его ведёт ко мне сама судьба. Почему бы мне не забрать жизнь этого духовного странника?» Так Ангулимала взял меч и щит, пристегнул лук и колчан и последовал за Благословенным.

5. Тогда Благословенный совершил такое чудо посредством сверхъестественных сил, что убийца Ангулимала, хоть и бежал изо всех сил, не мог догнать Благословенного, который шёл обычным шагом. И вот убийца Ангулимала подумал: «Удивительно, поразительно! Прежде я мог догнать даже быстрого слона и схватить его. Я мог догнать даже быстрого коня и схватить его. Я мог догнать даже быструю колесницу и схватить её. Я мог догнать даже быстрого оленя и схватить его. Но теперь я бегу изо всех сил, но не могу поймать этого духовного странника, который идёт обычным шагом!» Он остановился и закричал Благословенному: «Стой, духовный странник! Стой, духовный странник!»

[Благословенный сказал:]

«Я уже остановился, Ангулимала. Остановись и ты».

И тогда убийца Ангулимала подумал: «Эти духовные странники, сыны Сакьев, всегда говорят правду, всегда утверждают истину. Но этот духовный странник говорит: «Я уже остановился, Ангулимала. Остановись и ты», — хотя и продолжает идти. Что, если я задам вопрос этому духовному страннику?»

6. И тогда убийца Ангулимала обратился к Благословенному…

«? А ну-ка, стой! — убийца закричал.
Остановиться должен ты, а я стою.
Но ты идёшь, а говоришь «стою»,
И как я это должен понимать?

Ответил путник:
Я на том стою,
Что от насилия над жизнью отказался.
И ты теперь остановиться должен,
Безумно не свершая злодеяний.

— Вот, наконец, сюда пришёл Великий,
Который смог ответить мне достойно.
Теперь я слышу истинную Дхамму,
Настал момент со злом навек покончить!

Промолвив так, убийца меч отбросил,
И лук с колчаном полетел с откоса.
И, поклонившись Будде, он покорно
Просил тотчас постричь его в монахи.

И Просветлённый, полный милосердья,
Учитель вещий всех живых существ,
Сказал ему: «Пойдём со мной, монах!»
Так тот обрёл достоинство монаха».

7. И затем Благословенный отправился обратно в Саваттхи вместе с Ангулималой в качестве слуги. Не торопясь, со временем он прибыл в Саваттхи, где остановился в Роще Джеты что в Парке Анатхапиндики.

8. И тогда огромные толпы людей собрались у ворот внутреннего дворца царя Пасенади, они громко шумели и кричали: «Господин, Убийца Ангулимала в вашем царстве! Он кровожадный головорез, который предаётся насилию и побоям, беспощадный к живым существам. Деревни, поселения и округа разорены им. Он постоянно убивает людей и носит на шее гирлянду из их пальцев! Царь должен усмирить его!»

9. И тогда средь бела дня царь Пасенади Косальский выехал из Саваттхи с большим отрядом конных воинов и направился к парку. Он ехал, пока дорога была проходимой верхом, затем спешился и пошёл пешком к Благословенному. Поклонившись Благословенному, он сел рядом, и Благословенный сказал ему: «Что случилось, великий царь? Неужто Сения Бимбисара из Магадхи напал на тебя, или Личчхави из Весали, или другие враждебные цари?»

10. [На это царь Пасенади Косальский ответил:]

«Достопочтенный, царь Сения Бимбисара из Магадхи не нападает на меня, как и Личчхави из Весали или другие враждебные цари. Но есть в моём царстве разбойник по имени Ангулимала, кровожадный головорез, который предаётся насилию и побоям, беспощадный к живым существам. Деревни, поселения и округа разорены им. Он постоянно убивает людей и носит на шее гирлянду из их пальцев. Мне никак не удаётся усмирить его, Достопочтенный».

11. [Тогда Благословенный сказал:]

«Великий царь, что было бы, если бы ты увидел этого Ангулималу с обритыми волосами и бородой, надевшим жёлтые одежды, оставившим жизнь мирскую ради жизни бездомной. Если бы он воздерживался от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от лжи. Если бы он ел только один раз в день, соблюдал бы целомудрие, добродетели и обладал бы хорошим характером. Если бы ты увидел его таким, как бы ты с ним поступил?»

[На это царь Пасенади Косальский сказал:]

«Господин, мы бы кланялись ему, или же мы бы вставали в его присутствии, или же мы бы приглашали его присесть; или же мы бы предлагали ему принять одеяния, еду, кров, лекарства; или же мы бы организовали для него законную охрану, защиту, покровительство. Но, Господин, он безнравственный человек, со злобным характером. Каким образом он когда-либо вообще может приобрести такую добродетель и сдержанность?»

12. Достопочтенный Ангулимала между тем сидел неподалёку от Благословенного. Тогда Благословенный распрямил свою правую руку и сказал царю Пасенади Косальскому: «Великий царь, это Ангулимала».

Тогда царь Пасенади испугался, ужаснулся, встревожился. Увидев это, Благословенный сказал ему: «Не бойся, великий царь, не бойся. Тебе не нужно его бояться».

И тогда испуг, ужас, тревожность царя утихли. Он подошёл к Достопочтенному Ангулимале и сказал: «Достопочтенный, ты действительно Ангулимала?»

«Да, великий царь».

«Достопочтенный, из какой семьи твой отец? Из какой семьи твоя мать?»

«Мой отец Гагга, великий царь. Моя мать Мантани».

«Благородный господин Гагга Мантанипутта, будь спокоен. Я буду снабжать тебя, благородный господин Гагга Мантанипутта, одеяниями, едой, кровом, лекарствами».

13. К этому времени Достопочтенный Ангулимала уже жил в лесу, питался только собранными собственноручно подаяниями, носил одеяния, сшитые из лохмотьев, ограничивался лишь тремя одеждами. Поэтому он ответил: «Мне всего хватает, великий царь, у меня уже есть три полных одеяния».

Тогда царь Пасенади Косальский вернулся к Благословенному, поклонившись ему, сел рядом и сказал: «Удивительно, Господин, поразительно, как ты укрощаешь неукротимого, приносишь спокойствие неуспокоенному, ведёшь к ниббане тех, кто не достиг ниббаны. Господин, мы сами не могли укротить его силой и оружием, а ты укротил его без силы и оружия. А теперь, Господин, нам нужно идти. Мы очень заняты, у нас много дел».

«Можешь идти, великий царь, когда сочтёшь нужным».

И тогда царь Пасенади Косальский поднялся со своего сиденья и, поклонившись Благословенному, ушёл, обойдя его с правой стороны.

14. И затем, утром, Достопочтенный Ангулимала оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в Саваттхи за подаяниями. Когда он ходил от дома к дому в Саваттхи, собирая подаяния, он увидел некую женщину в родовых муках, с болезненными родами. Увидев это, он подумал: «Как же страдают существа! Воистину, как же страдают существа!» [- хотя раньше, когда он убивал людей, в нём ни разу не шевельнулось милосердие].

Походив по Саваттхи в поисках подаяний, вернувшись, после принятия пищи он отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и сказал: «Учитель, утром я оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в Саваттхи за подаяниями. Когда я ходил от дома к дому в Саваттхи, собирая подаяния, я увидел некую женщину в родовых муках, с болезненными родами. Увидев это, я подумал: «Как же страдают существа! Воистину, как же страдают существа!» [- хотя раньше, когда я убивал людей, во мне ни разу не шевельнулось милосердие]».

15. [Тогда Благословенный сказал:]

«В таком случае, Ангулимала, отправляйся в Саваттхи и скажи этой женщине: «Сестра, я свидетельствую, что с момента моего рождения я никого намеренно не лишил жизни. Силой этой истины пусть с тобой и с твоим младенцем всё будет хорошо!»»

[На это Достопочтенный Ангулимала спросил:]

«Господин, но не будет ли это намеренной ложью, ведь я намеренно лишил жизни много живых существ?»

[Тогда Благословенный сказал:]

«Что ж, Ангулимала, отправляйся в Саваттхи и скажи этой женщине [так]: «Сестра, я свидетельствую, что с момента моего благородного рождения я никого намеренно не лишил жизни. Силой этой истины пусть с тобой и с твоим младенцем всё будет хорошо!»»

«Да, Учитель», — ответил Достопочтенный Ангулимала, отправился в Саваттхи и сказал той женщине: «Сестра, я свидетельствую, что с момента моего благородного рождения я никого намеренно не лишил жизни. Силой этой истины пусть с тобой и с твоим младенцем всё будет хорошо!»» И всё [завершилось] благополучно для женщины и для младенца.

16. И вскоре, пребывая в уединении прилежным, старательным, решительным, Достопочтенный Ангулимала, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достиг высочайшей цели святой жизни и пребывал в ней, ради которой родовитые люди праведно оставляют мирскую жизнь и ведут жизнь бездомную. Он напрямую познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние вовлечённости». И Достопочтенный Ангулимала стал одним из арахантов.

17. И затем, утром, Достопочтенный Ангулимала оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в Саваттхи за подаяниями. В то время кто-то бросил комком глины, ударив тело Достопочтенного Ангулималы, кто-то другой бросил палку, ударив тело Достопочтенного Ангулималы, ещё кто-то бросил глиняный черепок, ударив тело Достопочтенного Ангулималы. И тогда, с истекающей кровью головой, с разбитой чашей, с порванным верхним одеянием, Достопочтенный Ангулимала отправился к Благословенному. Благословенный увидел его издали и сказал: «Терпи, брамин! Терпи, брамин! Здесь и сейчас ты переживаешь результаты поступков, из-за которых иначе ты мог бы мучиться в аду много лет, много сотен лет, много тысяч лет».

18. И затем, по мере того как Достопочтенный Ангулимала пребывал в затворничестве, переживая блаженство освобождения, он произнёс это изречение:

«Кто жил в беспечности из века в век,
А после быть беспечным перестал,
Тот освещать собою будет этот мир,
Точно луна, что вышла из-за облаков.

Не допускает прежних кто злодейств,
Кто вместо этого благое лишь свершает,
Тот освещать собою будет этот мир,
Точно луна, что вышла из-за облаков.

Монах младой, предав себя старанью
На поприще том Благородном Дхаммы,
Собою будет мир сей освещать,
Точно луна, что вышла из-за облаков.

И пусть враги мои услышат Дхаммы речь,
Пусть будут преданы они ученью Будды,
Враги мои пусть притекут к благим —
Тем, кто других ведёт к принятию Пути.

Враги мои пусть ухо мирно склонят,
Услышат Дхамму тех, терпению кто учит,
Кто воздаёт добру, — чрез добрые деянья
Пускай они последуют той Дхамме.

И ведь тогда вредить они не стали б мне,
Как и не стали бы вредить тогда другим.
Кто защищает всех, тот — слабый ли, иль сильный —
Пусть достигает наивысшего покоя.

Канал кто строит — воду тот ведёт,
Кто стрелы делает — ровняет тот древко,
И плотник брус выглаживает ровно,
А мудрый укрощает сам себя.

Есть те, кто укрощает кулаком,
Другие — палками, иные же — кнутом.
Но сам я был мгновенно укрощён
Благословенным — тем, кто безоружен.

«Безвредный» — мать так нарекла меня,
И, пусть я в прошлом сеял зло и страх,
Сейчас то имя я ношу по праву,
Всем существам вреда не причиняя.

Хоть и убийцею когда-то дерзким слыл
Под жутким именем «Гирлянда пальцев»,
Поток Великий злодеянья смыл, —
Нашёл своё спасение я в Будде.

Хоть, было время, кровожадным был,
Под страшным именем «Гирлянда пальцев»,
Узри прибежище, что смог я обрести,
Разбив оковы, путы бытия.

Хоть совершил я много разных дел,
Влекут которые в ужасные миры,
Их плод уже сейчас меня настиг —
И вот без долга пищу ем свою.

Глупцы — рассудка вовсе нет у тех,
В беспечности кто жизнь свою ведёт.
Мудрец же прилежание питает,
Его считая благом величайшим.

Не позволяй же нераденью одолеть
И наслажденья не ищи в усладе чувств,
Но медитируй с прилежаньем ты —
И благодати совершенство обретёшь.

Мой выбор тоже можешь разделить,
Пусть будет так, ведь вовсе он не плох.
Из всех доступных в мире нам учений
Я верно к наилучшему пришёл.

Мой выбор тоже можешь разделить,
Пусть будет так, ведь вовсе он не плох.
Сумел я Знание Тройное обрести,
Всё завершив, чему нас Будда учит».