Маджхима Никая 85
Бодхираджакумара Сутта
К принцу Бодхи

1. Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в стране Бхаггов, в Сунсумарагире, в Роще Бхесакалы в Оленьем Парке.

2. И в то время для принца Бодхи был построен дворец Коканада, в котором ещё не проживал ни один духовный странник или жрец или какое-либо человеческое существо вообще.

3. И тогда принц Бодхи обратился к браминскому ученику Саньджикапутте так: «Дорогой Саньджикапутта, отправляйся к Благословенному, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги, и поинтересуйся, свободен ли он от болезни и недомогания, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении. Скажи так: «Господин, принц Бодхи выражает почтение, припадая к ногам Благословенного. Он интересуется, свободен ли Благословенный от болезни и недомогания, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении». И затем скажи следующее: «Господин, принц Бодхи просит тебя принять приглашение на завтрашний обед вместе с Сангхой монахов»».

«Да, господин», — ответил Саньджикапутта, отправился к Благословенному, обменялся с ним вежливыми приветствиями, после чего сел рядом и сказал: «Господин Готама, принц Бодхи выражает почтение, припадая к ногам Благословенного. Он интересуется, свободен ли Благословенный от болезни и недомогания, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении. И он говорит: «Господин, принц Бодхи просит тебя принять приглашение на завтрашний обед вместе с Сангхой монахов»».

4. Благословенный молча согласился. И тогда, убедившись, что Благословенный согласился, Саньджикапутта встал со своего сиденья, отправился к принцу Бодхи и рассказал ему обо всём, что произошло, добавив: «Духовный странник Готама согласился».

5. И тогда, как минула ночь, в доме принца Бодхи приготовили различные виды превосходной еды, а во дворце Коканады была постелена белая ткань вплоть до последней ступени [входной] лестницы. [Сделано это было с таким умыслом: у принца Бодхи уже долгое время не было детей. И он загадал: если Благословенный ступит на эту белую ткань, то дети, наконец, появятся.]

Тогда он обратился к браминскому ученику Саньджикапутте: «Ну же, дорогой Саньджикапутта, отправляйся к Благословенному и объяви, что время пришло. Скажи так: «Время пришло, Господин, кушанье готово»».

«Да, Господин», — ответил Саньджикапутта, отправился к Благословенному и объявил о том, что время пришло: «Время пришло, Господин, кушанье готово».

6. И тогда, утром, Благословенный оделся, взял свою чашу и верхнее одеяние и отправился к резиденции принца Бодхи.

7. И в то время принц Бодхи стоял на веранде, ожидая Благословенного. Когда он увидел Благословенного издали, он вышел, чтобы встретить его, и поклонился ему. Затем, позволив Благословенному идти впереди, он отправился во дворец Коканады. Но Благословенный остановился у нижней ступени лестницы. Принц Бодхи сказал ему: «Благословенный, прошу тебя наступить на эту ткань; Счастливый, прошу тебя наступить на эту ткань. Это подарит мне благополучие и счастье на долгие времена». На это Благословенный ничего не ответил.

И во второй раз принц Бодхи сказал ему: «Благословенный, прошу тебя наступить на эту ткань; Счастливый, прошу тебя наступить на эту ткань. Это подарит мне благополучие и счастье на долгие времена». На это Благословенный ничего не ответил.

И в третий раз принц Бодхи сказал ему: «Благословенный, прошу тебя наступить на эту ткань; Счастливый, прошу тебя наступить на эту ткань. Это подарит мне благополучие и счастье на долгие времена».

Благословенный посмотрел на Достопочтенного Ананду. Достопочтенный Ананда сказал принцу Бодхи: «Принц, пусть ткань уберут. Благословенный не наступит на [эту] полоску ткани. Татхагата заботится о будущих поколениях». [Достопочтенный Ананда при этом имел в виду, что Благословенный отказывался ступать на ткань, чтобы предотвратить подобные «гадания» в отношении монахов будущего.]

8. Поэтому принц Бодхи приказал убрать ткань и подготовить сиденья в верхних апартаментах дворца Коканады. Благословенный и Сангха монахов взошли во дворец Коканады и сели на подготовленные сиденья.

9. И тогда принц Бодхи собственноручно обслужил Сангху монахов во главе с Буддой различными видами превосходной еды. Когда Благословенный поел и убрал чашу в сторону, принц Бодхи выбрал более низкое сиденье, сел рядом и сказал Благословенному: «Господин, мы подумали так: «Удовольствие не добыть удовольствием. Удовольствие добывается через боль»».

10. «Принц, до своего просветления, когда я всё ещё был только лишь непросветлённым бодхисаттой, я тоже думал так: «Удовольствие не добыть удовольствием. Удовольствие добывается через боль». Позже, принц, будучи всё ещё юным, черноволосым молодым человеком, наделённым благословением молодости на первом этапе жизни, я обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды, отринул мирское житие и стал жить бездомной жизнью.

11. Отправившись на поиски здорового непревзойдённого состояния возвышенного покоя, я пошёл к Аларе Каламе и сказал ему: «Друг Калама, я хочу вести святую жизнь в этом учении и этой практике».

Алара Калама ответил мне: «Достопочтенный может оставаться здесь. Это учение таково, что мудрец вскоре сможет войти и пребывать в том знании, которым обладает его учитель, засвидетельствовав это самостоятельно посредством прямого знания».

И вскоре я быстро освоил это учение. За счёт одного лишь повторения и заучивания я мог говорить со знанием и уверенностью и заявлять: «Я знаю и вижу». И кроме меня были и другие такие же.

Я подумал: «Не только за счёт одной веры Алара Калама утверждает: «Я вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания». Вне сомнений, он на самом деле знает и видит эту Дхамму». Поэтому я отправился к Аларе Каламе и спросил: «Друг Калама, до какой степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней?» В ответ он сказал, что достиг сферы отсутствия всего.

Я подумал: «Не только Алара Калама имеет доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. У меня тоже есть доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. Что, если я приложу усилия и постигну Дхамму, о которой Алара Калама говорит, что вошёл в неё и пребывает в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?»

И вскоре я вошёл в ту Дхамму и пребывал в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Я подошёл к нему и сказал: «Друг Калама, до этой ли степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?»

«Да, мой друг».

«Я тоже, друг, дошёл до этой степени и вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания».

[Алара Калама ответил:]

«Это удача для нас, мой друг, огромная для нас удача, что у нас есть такой спутник в святой жизни. Та Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. И та Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Ту Дхамму, что знаю я, знаешь и ты; ту Дхамму, что знаешь ты, знаю и я. Каков я, таков и ты; каков ты, таков и я. Идём, друг, будем вместе вести эту общину учеников».

Таким образом мой учитель, Алара Калама, поставил меня, своего ученика, наравне с собой и оказал мне большое почтение. Но ко мне пришла мысль: «Эта Дхамма не ведёт к бесстрастию, к избавлению от чар, к прекращению, к успокоению, к прямому знанию, к Пробуждению, к Ниббане. Но ведёт только к перерождению в сфере отсутствия всего». Поэтому, не удовлетворившись этой Дхаммой, я ушёл.

12. Всё ещё пребывая в поисках здорового непревзойдённого состояния возвышенного покоя, я пошёл к Уддаке Рамапутте и сказал ему: «Друг, я хочу вести святую жизнь в этом учении и этой практике».

Уддака Рамапутта ответил мне: «Достопочтенный может оставаться здесь. Это учение таково, что мудрец вскоре сможет войти и пребывать в том знании, которым обладает его учитель, засвидетельствовав это самостоятельно посредством прямого знания».

И вскоре я быстро освоил это учение. За счёт одного лишь повторения и заучивания я мог говорить со знанием и уверенностью и заявлять: «Я знаю и вижу». И кроме меня были и другие такие же.

Я подумал: «Не только за счёт одной веры Рама утверждает: «Я вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания». Вне сомнений, он на самом деле знает и видит эту Дхамму». Поэтому я отправился к Уддаке Рамапутте и спросил: «Друг Рама, до какой степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней?» В ответ он сказал, что достиг сферы ни-восприятия-ни-невосприятия.

Я подумал: «Не только Рама имеет доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. У меня тоже есть доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. Что, если я приложу усилия и постигну Дхамму, о которой Рама говорит, что вошёл в неё и пребывает в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?»

И вскоре я вошёл в ту Дхамму и пребывал в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Я подошёл к нему и сказал: «Друг Рама, до этой ли степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?»

«Да, мой друг».

«Я тоже, друг, дошёл до этой степени и вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания».

[Уддака Рамапутта ответил:]

«Это удача для нас, мой друг, огромная для нас удача, что у нас есть такой спутник в святой жизни. Та Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. И та Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Ту Дхамму, что знаю я, знаешь и ты; ту Дхамму, что знаешь ты, знаю и я. Каков я, таков и ты; каков ты, таков и я. Идём, друг, будем вместе вести эту общину учеников».

Таким образом Уддака Рамапутта, мой спутник в святой жизни, предложил мне стать учителем и оказал мне большое почтение. Но ко мне пришла мысль: «Эта Дхамма не ведёт к бесстрастию, к избавлению от чар, к прекращению, к успокоению, к прямому знанию, к Пробуждению, к Ниббане. Но ведёт только к перерождению в сфере ни-восприятия-ни-невосприятия». Поэтому, не удовлетворившись этой Дхаммой, я ушёл.

13. Всё ещё пребывая в поисках здорового непревзойдённого состояния возвышенного покоя, я скитался по стране Магадх, пока в конце концов не подошёл к Сенанигама близ Урувелы. Там я увидел чудесную местность с вдохновляющей лесной чащей, кристально чистой рекой с восхитительными берегами и деревнями со всех сторон, в которые можно было бы ходить за подаянием.

14. Мысль пришла ко мне: «Как чудесна эта местность с вдохновляющей лесной чащей, кристально чистой рекой с восхитительными берегами и деревнями со всех сторон, в которые можно было бы ходить за подаянием. Оно послужит стараниям того, кто пребывает в стараниях». А потому я там сел и подумал: «Прекрасное место для стараний».

15. Затем три аналогии пришли мне на ум сами собой, внезапно. Предположим, что было бы мокрое и пропитанное насквозь влагой полено, лежащее в воде. И человек, проходящий мимо с палкой для добывания огня, подумал бы: «Я разожгу огонь. Я создам тепло». Как ты думаешь, смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением палки в мокром, пропитанном насквозь влагой полене, лежащем в воде?»

«Нет, Господин Готама. Потому что полено мокрое и пропитано насквозь влагой, кроме того, оно лежит в воде. Со временем человека лишь постигли бы усталость и разочарование».

«Так же, принц, и с любыми духовными странниками и браминами, которые живут, не отлучая себя телесно и умственно от чувственных удовольствий, и чьи чувственные желания, страсти, увлечения, жажда и погоня за чувственными удовольствиями не были полностью оставлены и успокоены. Даже если те добрые духовные странники и брамины чувствуют болезненные, мучительные и пронзительные чувства в своих стараниях, они не способны к знанию, видению и высшему просветлению; и даже если те добрые духовные странники и брамины не чувствуют болезненных, мучительных и пронзительных чувств в своих стараниях, они не способны к знанию, видению и высшему просветлению. Это – первая аналогия, которая пришла мне на ум сама собой, внезапно.

16. Затем вторая аналогия пришла мне на ум сама собой, внезапно. Предположим, что было бы мокрое и пропитанное насквозь влагой полено, лежащее вдалеке от воды. И человек, проходящий мимо с палкой для добывания огня, подумал бы: «Я разожгу огонь. Я создам тепло». Как ты думаешь, смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением палки в мокром, пропитанном насквозь влагой полене, лежащем вдалеке от воды?»

«Нет, Господин Готама. Потому что полено мокрое и пропитано насквозь влагой, даже несмотря на то, что оно лежит далеко от воды. Со временем человека лишь постигли бы усталость и разочарование».

«Так же, принц, и с любыми духовными странниками и браминами, которые живут, отлучив себя телесно и умственно от чувственных удовольствий, но чьи чувственные желания, страсти, увлечения, жажда и погоня за чувственными удовольствиями не были полностью оставлены и успокоены. Даже если те добрые духовные странники и брамины чувствуют болезненные, мучительные и пронзительные чувства в своих стараниях, они не способны к знанию, видению и высшему просветлению; и даже если те добрые духовные странники и брамины не чувствуют болезненных, мучительных и пронзительных чувств в своих стараниях, они не способны к знанию, видению и высшему просветлению. Это – вторая аналогия, которая пришла мне на ум сама собой, внезапно.

17. Затем третья аналогия пришла мне на ум сама собой, внезапно. Предположим, что было бы сухое и не пропитанное влагой полено, лежащее вдалеке от воды. И человек, проходящий мимо с палкой для добывания огня, подумал бы: «Я разожгу огонь. Я создам тепло». Как ты думаешь, смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением палки в сухом, не пропитанном влагой полене, лежащем вдалеке от воды?»

«Да, Господин Готама. Потому что полено сухое и не пропитано влагой, кроме того, оно лежит вдалеке от воды».

«Так же, принц, и с любыми духовными странниками и браминами, которые живут, отлучив себя телесно и умственно от чувственных удовольствий, и чьи чувственные желания, страсти, увлечения, жажда и погоня за чувственными удовольствиями были полностью оставлены и успокоены. Даже если те добрые духовные странники и брамины чувствуют болезненные, мучительные и пронзительные чувства в своих стараниях, они способны к знанию, видению и высшему просветлению; и даже если те добрые духовные странники и брамины не чувствуют болезненных, мучительных и пронзительных чувств в своих стараниях, они способны к знанию, видению и высшему просветлению. Это – третья аналогия, которая пришла мне на ум сама собой, внезапно.

18. Я подумал: «Что, если я, со стиснутыми зубами и поджатым к нёбу языком, собью, заставлю уйти, сокрушу свой ум своим умом?» И вот я, со стиснутыми зубами и поджатым к нёбу языком, стал сбивать, заставлять уйти, сокрушать свой ум своим умом. Как если бы сильный человек схватил слабого за голову, глотку или плечи и стал бы бить его, давить и заставлять уйти, так же и я стал со стиснутыми зубами и поджатым к нёбу языком сбивать, заставлять уйти, сокрушать свой ум своим умом, и пот струился из моих подмышек. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

19. Я подумал: «Что, если я буду практиковать бездыханную медитацию?» И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот и нос. По мере того как я делал это, в ушах стал раздаваться громкий шум, как от ветра. Этот звук в точности похож на звук раздуваемых в кузнице мехов — именно такой звук раздавался в моих ушах, пока я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот и нос. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

20. Я подумал: «Что, если я и дальше буду практиковать бездыханную медитацию?» И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. По мере того как я делал это, мощные ветры разрывали мою голову. Как если бы сильный человек рассекал мою голову острым мечом, точно так же мощные ветры разрывали мою голову, когда я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

21. Я подумал: «Что, если я и дальше буду практиковать бездыханную медитацию?» И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. По мере того как я делал это, мощные боли появились в моей голове. Как если бы сильный человек стягивал мою голову кожаной полосой, охватывающей голову как повязка, точно такие же мощные боли появились в моей голове, когда я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

22. Я подумал: «Что, если я и дальше буду практиковать бездыханную медитацию?» И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. По мере того как я делал это, мощные ветры начали вспарывать мой живот. Как если бы опытный мясник или его ученик вспорол живот быку своим острым мясницким ножом, точно так же мощные ветры начали вспарывать мой живот, когда я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

23. Я подумал: «Что, если я и дальше буду практиковать бездыханную медитацию?» И вот я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. По мере того как я делал это, в теле моём возникло мощное горение. Как если бы два сильных человека схватили бы более слабого человека за обе руки и стали поджаривать его над горячими углями, точно так же в теле моём возникло мощное горение, когда я останавливал вдохи и выдохи, идущие через рот, нос и уши. И хотя неистощимая энергия возникла во мне и установилась незамутнённая осознанность, моё тело было перевозбуждено и неспокойно, потому что я был измождён этим болезненным старанием.

24. Тогда божества, увидев меня, сказали: «Духовный странник Готама умер». Другие божества сказали: «Он не умер, но умирает». Третьи сказали: «Он не умер и не умирает, а он — арахант, потому что таков путь арахантов».

25. Я подумал: «Что, если я буду практиковать полное прекращение приёма пищи?» Тогда божества пришли ко мне и сказали: «Почтенный, пожалуйста, не практикуйте прекращение приёма пищи. Если вы не будете есть, мы будем вливать через ваши поры божественный нектар, и так вы выживете». Я подумал: «Если я решусь отказаться от пищи полностью, а эти божества будут вливать через мои поры божественный нектар, то это будет обман». А потому я приказал божествам уйти, сказав: «Довольно».

26. Я подумал: «Что, если я буду принимать только чуть-чуть пищи, лишь по пригоршне за раз, будь то бобовый суп, суп из чечевицы, суп из вика или суп из гороха?» И вот я принимал только чуть-чуть пищи, лишь по пригоршне за раз, будь то бобовый суп, суп из чечевицы, суп из вика или суп из гороха. Моё тело пришло в сильное истощение. Из-за того, что я так мало ел, мои члены стали похожи на соединённые части стеблей лозы или стеблей бамбука. Из-за того, что я так мало ел, моя спина стала похожа на горб верблюда. Из-за того, что я так мало ел, мой позвоночник выступил, как ожерелье из бусин. Из-за того, что я так мало ел, мои рёбра выперли наружу, как балки старого перекошенного сарая. Из-за того, что я так мало ел, блеск моих глаз, казалось, утонул в глазницах, подобно блеску воды в глубоком колодце. Из-за того, что я так мало ел, кожа моей головы сморщилась и иссохла, подобно тому как зелёная горькая тыква высыхает и сморщивается на жаре и ветре. Из-за того, что я так мало ел, кожа моего живота настолько прилипла к позвоночнику, что когда я трогал живот, то схватывал также и позвоночник, а когда я трогал спину, то дотрагивался также и до кожи живота. Из-за того, что я так мало ел, если я мочился или испражнялся, я прямо там же падал лицом вниз. Из-за того, что я так мало ел, то, как только я хотел почистить тело, потерев его члены руками, волосы — сгнившие на корню — выпадали с моего тела по мере того, как я его растирал.

27. Теперь люди, видевшие меня, говорили: «Духовный странник Готама — чёрный». Другие говорили: «Духовный странник Готама не чёрный, а коричневый». Ещё другие говорили: «Духовный странник Готама не чёрный и не коричневый, а с золотистой кожей». Так сильно был испорчен чистый и яркий цвет моей кожи — просто из-за того, что я так мало ел.

28. Я подумал: «Какие бы духовные странники и брамины прошлого ни испытывали бы болезненных, мучительных, пронзающих ощущений из-за их стараний, то, что испытываю сейчас я, сильнее — нет ничего сильнее моих мучений. Какие бы духовные странники и брамины будущего ни испытывали бы болезненных, мучительных, пронзающих ощущений из-за их стараний, то, что испытываю сейчас я, сильнее — нет ничего сильнее моих мучений. Какие бы духовные странники и брамины настоящего ни испытывали бы болезненных, мучительных, пронзающих ощущений из-за их стараний, то, что испытываю сейчас я, сильнее, — нет ничего сильнее моих мучений. Но через эти мучительные аскетические практики я не достиг какого-либо сверхчеловеческого состояния или какого-либо отличия в знании и видении, достойного Благородных. Может ли существовать иной путь к Пробуждению?»

29. Я подумал: «Я помню, как однажды, когда мой отец из клана Сакьев работал, я сидел в прохладе тенистого миртового дерева, и тогда — вполне оставив чувственные удовольствия, оставив нездоровые состояния — я вошёл в первую джхану и пребывал в ней, что сопровождалось думанием и вглядыванием в объект медитации, радостью и довольством, которые родились от оставления. Могло ли это быть путём к просветлению?» Вслед за этим воспоминанием пришло озарение: «Это и есть путь к просветлению».

30. Я подумал: «Так почему же я боюсь этого довольства, которое не имеет ничего общего ни с чувственным наслаждением, ни с нездоровыми состояниями?» Я подумал: «Более я не боюсь этого довольства, которое не имеет ничего общего ни с чувственным наслаждением, ни с нездоровыми состояниями».

31. Я подумал: «Нелегко достичь этого удовольствия, если тело настолько истощено. Что, если я приму какую-нибудь твёрдую пищу: немного варёного риса и хлеба?» И я поел твёрдой пищи – немного варёного риса и хлеба. В то время пять монахов прислуживали мне, думая: «Если наш духовный странник Готама достигнет какого-либо высшего состояния, он скажет нам». Но когда они увидели, как я ем твёрдую пищу — немного варёного риса и хлеба, — они в отвращении покинули меня, думая так: «Духовный странник Готама впал в роскошь. Он оставил свои усилия и вернулся к роскоши».

32. Так, когда я принял твёрдую пищу и восполнил силы, тогда — вполне оставив чувственные удовольствия и нездоровые состояния — я вошёл в первую джхану и пребывал в ней: радость и довольство, рождённые этим оставлением, сопровождались думанием и вглядыванием в объект медитации. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.

33. С затуханием думания и вглядывания я вошёл во вторую джхану и пребывал в ней: в уверенности и единении ума, без думания и вглядывания, в радости и довольстве, рождённых собранностью ума. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.

34. С затуханием радости я пребывал в невозмутимости, осознанный и бдительный, всё ещё ощущая физическое довольство, и таким образом я вошёл в третью джхану и пребывал в ней, о каковом состоянии Благородные говорят: «Он пребывает в приятной обители, невозмутимый и осознанный». Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.

35. С оставлением приятного и болезненного – и с предшествующим исчезновением радости и печали – я вошёл в четвёртую джхану и пребывал в ней: в состоянии за пределами приятного и неприятного, в чистоте осознанности, достигнутой благодаря невозмутимости. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём.

36. Когда мой собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, я направил его на знание о воспоминании своих прошлых жизней. Я вспомнил множество своих прошлых жизней – одну, две… пять… десять… пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, за многие эпохи сжатия мира, за многие эпохи расширения мира, за многие эпохи сжатия и расширения мира: «Там я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник в таком-то месте. Тут тоже я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник тут». Так я вспомнил множество своих жизней во всех их аспектах и деталях.

37. Это было первое Знание, которое я обрёл во время первой стражи ночи. Невежество было уничтожено – знание возникло, тьма была уничтожена – свет возник, как случается со всяким, кто усерден, пылок и полон решимости.

38. Когда мой собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, я направил его на знание о перерождении существ. Посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, я увидел, как существа покидают жизнь и перерождаются, и я различил, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями: «Эти достойные существа, которые придерживались плохого поведения в поступках, речах и мыслях, оскорбляли Благородных, были привержены неверным воззрениям, предпринимая действия на основе неверных воззрений, — они, с прекращением жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в мирах лишений, с плохой участью, в мучениях, даже в аду. А эти достойные существа, которые придерживались хорошего поведения в поступках, речах и мыслях, которые не оскорбляли Благородных, были привержены верным воззрениям, предпринимая действия на основе верных воззрений, — они, с остановкой жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в благоприятных сферах, даже в райских мирах». Так, посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, я увидел, как существа покидают жизнь и перерождаются, и я различил, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями.

39. Это было второе Знание, которое я обрёл во время второй стражи ночи. Невежество было уничтожено – знание возникло, тьма была уничтожена – свет возник, как случается со всяким, кто усерден, пылок и полон решимости.

40. Когда мой собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, я направил его на знание о прекращении помрачений.

Я прямо познал, как оно есть: «Вот страдание». Я прямо познал, как оно есть: «Вот возникновение страдания». Я прямо познал, как оно есть: «Вот прекращение страдания». Я прямо познал, как оно есть: «Вот Путь, ведущий к прекращению страдания».

Я прямо познал, как оно есть: «Вот помрачения». Я прямо познал, как оно есть: «Вот возникновение помрачений». Я прямо познал, как оно есть: «Вот прекращение помрачений». Я прямо познал, как оно есть: «Вот Путь, ведущий к прекращению помрачений».

41. Когда я познал и увидел всё это таким образом, мой ум освободился от помрачения вовлечённости, от помрачения неведения. Когда я освободился, ко мне пришло знание: «Это освобождено». Я прямо познал: «Рождение уничтожено, цель чистой жизни достигнута, должное выполнено. И больше не произойдёт вхождения в какое бы то ни было состояние вовлечённости».

42. Это было третье Знание, которое я обрёл во время третьей стражи ночи. Невежество было уничтожено – знание возникло, тьма была уничтожена – свет возник, как случается со всяким, кто усерден, пылок и полон решимости.

43. Я подумал: «Дхамма, которую я постиг, глубока, трудноразличима, труднопостижима, безмятежна, возвышенна, вне умозаключений, утончённа, доступна лишь мудрому. Но род же людской наслаждается мирским, ищет наслаждений в мирском, радуется мирскому. Трудно роду людскому увидеть эту истину, а именно обусловленность, зависимое возникновение. Также трудно ему увидеть эту истину, а именно: успокоение всех формаций, отречение от всех цепляний, уничтожение страстного желания, бесстрастие, прекращение, ниббану. Если я буду учить Дхамме, другие не поймут меня и это доставит мне лишь утомление и хлопоты». И мне на ум непроизвольно пришли следующие строфы, которые я раньше никогда не слышал:

«Не стану Дхамме я учить —
Я сам с трудом её постиг.
Кто в ослеплении живёт,
Тем не дано её понять.
Кем движет ненависть и страсть
До погребального костра,
Как может истину узнать,
Что так тонка и глубока?»

Когда я думал так, мой ум склонялся к тому, чтобы ничего не делать, вместо того чтобы учить Дхамме.

44. Тогда, принц, Брахма Сахампати, прочитав мои мысли, подумал: «Воистину обречён тот мир, воистину исчезнет тот мир, в котором ум Так Приходящего, Араханта, Совершенно Пробуждённого, склоняется к нежеланию проповедовать Дхамму!» Затем в мгновение ока Брахма Сахампати исчез из мира Брахмы и появился предо мной. Уложив свою верхнюю рясу на одно плечо и протянув ко мне сложенные ладони, Брахма Сахампати сказал: «Достопочтенный, пусть Благословенный обучает Дхамме, пусть Возвышенный обучает Дхамме. Есть существа, в чьих глазах лишь немного пыли и которые, не имея возможности услышать Дхамму, пропадают. Найдутся те, кто поймёт Дхамму». Так сказал Брахма Сахампати, а затем добавил:

«Есть тьма учений средь людей,
Но тот, кто их создал, нечист.
Что пользы от таких речей?
Ты незапятнан, о святой!
Как тот, кто, стоя на скале,
Обозревает всё вокруг —
Так ты, всевидящий мудрец,
Взгляни окрест на род людской,
Что вязнет, горем поражён,
В чреде рождений и смертей!
Не сомневайся, есть средь них
Способный Дхамму воспринять!
Свободный странник, стань вождём!
И дверь в бессмертие открой!»

45. Выслушав прошение Брахмы, из сострадания к живым существам я окинул мир взором Будды. Окинув мир взором Будды, я увидел тех, в чьих глазах было немного пыли, и тех, чьи взоры были сильно замутнены. Я увидел существ способных и малоспособных, обладающих хорошими качествами и плохими, тех, кого легко учить и кого трудно, тех, кто живёт, опасаясь лишь быть обвинённым, и тех, кто опасается последствий, которые ждут после смерти. Точно как в пруду с синими, красными или белыми лотосами, некоторые лотосы, выросши в воде, остаются в её толще, не поднимаясь из неё, а другие, выросши в воде, покоятся на её поверхности, тогда как третьи, тоже выросши в воде, поднимаются из неё и стоят посреди пруда сухие и чистые, так же и тут, окинув мир взором Будды, я увидел тех, в чьих глазах было немного пыли, и тех, чьи взоры были сильно замутнены. Я увидел существ способных и малоспособных, обладающих хорошими качествами и плохими, тех, кого легко учить и кого трудно, тех, кто живёт, опасаясь лишь быть обвинённым, и тех, кто опасается последствий, которые ждут после смерти. Тогда я ответил Брахме Сахампати следующими строфами:

«О Брахма! Избежать хотел пустых я хлопот и тревог.
Но для того, чей ум открыт, кто может слышать
И готов идти упорно по пути,
В бессмертие открыта дверь!»

Тогда Брахма Сахампати, с мыслью: «Похоже, Благословенный всё-таки станет обучать Дхамме», почтительно обойдя меня по часовой стрелке, тотчас исчез.

46. Я же подумал: «Кому первому стоит мне проповедовать Дхамму? Кто сможет быстро эту Дхамму усвоить?» И у меня возникла мысль: «Алара Калама мудр, учён и умён, и в глазах его уже давно осталось лишь немного пыли. Что, если Алара Калама будет первым, кому я проповедаю Дхамму? Он сможет быстро эту Дхамму усвоить». Но в тот момент боги приступили ко мне и сказали: «Преподобный, Алара Калама скончался семь дней назад». Тогда возникли во мне знание и видение: «Алара Калама скончался семь дней назад», – и я подумал: «Великая это утрата для Алары Каламы. Ведь услышь он эту Дхамму, он бы её быстро усвоил».

47. И снова я подумал: «Кому первому стоит мне проповедовать Дхамму? Кто сможет быстро эту Дхамму усвоить?» И у меня возникла мысль: «Уддака Рамапутта мудр, учён и умён и давно наделён способностью понимания. Что, если Уддака Рамапутта будет первым, кому я проповедаю Дхамму? Он сможет быстро эту Дхамму усвоить». Но в тот момент боги приступили ко мне и сказали: «Преподобный, Уддака Рамапутта скончался вчера вечером». Тогда возникли во мне знание и видение: «Удака Рамапутта скончался вчера вечером», – и я подумал: «Великая это утрата для Уддаки Рамапутты. Ведь услышь он эту Дхамму, он бы её быстро усвоил».

48. И снова я подумал: «Кому первому стоит мне проповедовать Дхамму? Кто сможет быстро эту Дхамму усвоить?» И у меня возникла мысль: «Большую службу мне сослужила пятёрка монахов, присматривая за мной, пока я предавался поискам. Что, если эти пять монахов будут первыми, кому я проповедаю Дхамму? Но где эти пятеро теперь обитают?» И божественным зрением, чистым, превосходящим человеческое, я увидел пятёрку монахов, обитающих в окрестностях Бенареса, в Оленьем Парке в Исипатане.

49. Тогда, принц, пробыв в Урувеле некоторое время, я отправился в Бенарес.

На дороге между Гайей и местом моего пробуждения увидел меня адживака Упака и сказал: «Друг, ты, несомненно, достиг чего-то высокого. Твоё лицо ясно и словно сияет. Под чьим руководством ты достиг этого, друг? Кто твой учитель? Чью Дхамму ты исповедуешь?» Я ответил адживаке Упаке следующими строфами:

«Я всё познал и превзошёл,
Я незапятнан тьмой вещей,
Отринул всё, освобождён,
Сам, без других учителей.
Нет в мире у меня гуру
И никого, кто равен мне.
Среди людей или богов
Соперника я не найду.
Во всей Вселенной я один,
Кто совершенно пробуждён,
Огонь желаний угасил
И может Дхамму возгласить.
Я в Каси направляю путь,
Чтоб бить в бессмертья барабан
И чтоб впервые повернуть
Ученья Будды колесо».

«Судя по твоему признанию, друг, ты – Вселенский Победитель».

«Упака! Победитель тот,
Кто совершенно одолел
Тьму состояний неблагих.
Я Победитель, о аскет».

После этих слов, сказав: «Что ж, друг, может быть, может быть», – качая головой, адживака Упака продолжил свой путь по просёлочной дороге.

50. Путешествуя с остановками, я добрался до Оленьей Рощи в Исипатане, в окрестностях Бенареса, и направился к пятёрке монахов. Пятеро монахов увидели меня издалека. Увидев меня, они говорили друг другу: «Братья, вон идёт духовный странник Готама, живущий в роскоши, отступивший от подвига и вернувшийся к изобилию. Он не достоин почитания, приветствия вставанием и того, чтобы принимать у него его чашу для подаяний и накидку. Но оставим для него место, если ему будет угодно, он присядет». Однако, когда я подошёл, пятеро монахов не смогли выполнить свой уговор. Один, выйдя мне навстречу, принял у меня чашу и накидку, другой приготовил мне место, третий подал воду для омовения ног. И ко мне они обращались по имени, называя «другом».

51. Услышав это, я сказал им: «Монахи, не обращайтесь к Татхагате по имени, называя «другом». Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, принц: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

После этих слов пятеро монахов мне сказали: «Друг Готама, раньше ты соблюдал строгую аскезу, строгое поведение и строгую практику. Но даже тогда ты не достиг состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным. Так как же теперь ты достигнешь состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным, если сейчас ты живёшь в роскоши, отступив от подвига и вернувшись к изобилию?»

Я же им ответил: «Не живёт Татхагата в роскоши, не отступил от подвига, не вернулся к изобилию. Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, монахи: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

Во второй раз пятеро монахов мне сказали: «Друг Готама, раньше ты соблюдал строгую аскезу, строгое поведение и строгую практику. Но даже тогда ты не достиг состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным. Так как же теперь ты достигнешь состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным, если сейчас ты живёшь в роскоши, отступив от подвига и вернувшись к изобилию?»

И во второй раз я им ответил: «Не живёт Татхагата в роскоши, не отступил от подвига, не вернулся к изобилию. Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, монахи: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

В третий раз пятеро монахов мне сказали: «Друг Готама, раньше ты соблюдал строгую аскезу, строгое поведение и строгую практику. Но даже тогда ты не достиг состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным. Так как же теперь ты достигнешь состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным, если сейчас ты живёшь в роскоши, отступив от подвига и вернувшись к изобилию?»

И в третий раз я им ответил: «Не живёт Татхагата в роскоши, не отступил от подвига, не вернулся к изобилию. Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, монахи: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

52. После этого я спросил их: «Монахи, помните ли вы, чтобы я ранее говорил подобным образом?» — «Нет, Достопочтенный». — «Монахи, Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, принц: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

53. И мне удалось убедить пятерых монахов. Когда я наставлял двоих монахов, трое ходили за подаянием. И мы вшестером питались подаянием, принесённым тремя монахами. Когда я наставлял троих монахов, двое ходили за подаянием. И мы вшестером питались подаянием, принесённым двумя монахами.

54. И затем эти пять монахов, вскоре после того как они были обучены и наставлены мной, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигли высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную».

55. После этих слов принц Бодхи сказал Благословенному: «Господин, когда монах находит Татхагату, который тренировал бы его, то сколько времени нужно на то, чтобы он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достиг высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную?»

«На это, принц, я задам тебе встречный вопрос. Отвечай так, как сочтёшь нужным. Скажи, принц, обладаешь ли ты мастерством в искусстве подгонки слона во время езды?»

«Конечно, Господин».

56. «Представь, принц, что сюда пришёл человек и подумал: «Принц Бодхи в мастерстве владеет искусством подгонки слона во время езды. Я буду обучаться у него этому искусству». Если бы у него не было доверия, то он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, у кого есть доверие. Если бы у него было много болезней, он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, кто свободен от болезней. Если бы он был неискренним и лживым, то он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, кто честный и искренний. Если бы он был ленив, то он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, кто усерден. Если бы он не был мудрым, то он бы не достиг того, что может быть достигнуто тем, кто мудр. Как ты думаешь, принц, мог бы этот человек обучаться у тебя искусству подгонки слона во время езды?»

«Господин, даже если бы у него был бы один такой недостаток, он не смог бы обучаться у меня, так что уж говорить о пяти?»

57. «Представь, принц, что сюда пришёл человек и подумал: «Принц Бодхи в мастерстве владеет искусством подгонки слона во время езды. Я буду обучаться у него этому искусству». Если бы у него было доверие, то он бы достиг того, что может быть достигнуто тем, у кого есть доверие. Если бы у него не было болезней, он бы достиг того, что может быть достигнуто тем, кто свободен от болезней. Если бы он был честным и искренним, то он бы достиг того, что может быть достигнуто тем, кто честный и искренний. Если бы он был усердным, то он бы достиг того, что может быть достигнуто тем, кто усерден. Если бы он был мудрым, то он бы достиг того, что может быть достигнуто тем, кто мудр. Как ты думаешь, принц, мог бы этот человек обучаться у тебя искусству подгонки слона во время езды?»

«Господин, даже если бы у него было хотя бы одно из этих качеств, он смог бы обучаться у меня, так что уж говорить о пяти?»

58. «Точно так же, принц, есть пять факторов старания, а именно:

  • Вот монах наделён доверием, он верит, что Татхагата просветлённый, так: «Благословенный — совершенный, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый предводитель смиренных, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный».
  • Далее, он свободен от болезней и недугов, обладает хорошим пищеварением, ни слишком вялым, ни слишком активным, но средним, а также способен выдержать практику.
  • Далее, он честный и искренний, он раскрывает себя Учителю и своим товарищам по святой жизни, как есть.
  • Далее, он усерден в отбрасывании нездоровых состояний и осуществлении благотворных состояний — решителен, упорен в своём старании, настойчив во взращивании благих состояний.
  • Далее, он мудр. Он обладает мудростью, которая различает возникновение и угасание, — благородной, проницательной, ведущей к полному уничтожению страданий.

Таковы пять факторов старания.

59. Принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] семь лет, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там семь лет, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] шесть лет, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там шесть лет, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] пять лет, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там пять лет, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] четыре года, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там четыре года, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] три года, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там три года, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] два года, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там два года, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] год, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там этот год, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] семь месяцев, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там семь месяцев, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] шесть месяцев, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там шесть месяцев, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] пять месяцев, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там пять месяцев, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] четыре месяца, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там четыре месяца, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] три месяца, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там три месяца, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] два месяца, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там два месяца, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] месяц, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там месяц, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] полмесяца, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там эти полмесяца, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] семь дней и ночей, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там семь дней и ночей, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] шесть дней и ночей, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там шесть дней и ночей, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] пять дней и ночей, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там пять дней и ночей, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] четыре дня и ночи, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там четыре дня и ночи, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] три дня и ночи, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там три дня и ночи, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] два дня и ночи, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там два дня и ночи, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он может пребывать[, практикуя,] один день и одну ночь, после чего он, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достигнет высочайшей цели святой жизни, ради которой знатные люди праведно уходят из жизни мирской в жизнь бездомную.

Да что там один день и одна ночь, принц. Когда монах, который наделён этими пятью факторами старания, находит Татхагату, который бы обучал его, он, получив наставления вечером, может к утру достичь успеха; получив наставления утром, он может достичь успеха к вечеру».

60. Когда так было сказано, принц Бодхи сказал Благословенному: «О, Будда! О, Дхамма! О, как прекрасна Дхамма! Ведь тот, кто получил наставления вечером, может утром достичь успеха, а тот, кто получил наставления утром, может достичь успеха к вечеру».

61. Тогда браминский ученик Саньджикапутта сказал принцу Бодхи: «Господин Бодхи говорит: «О, Будда! О, Дхамма! О, как прекрасна Дхамма!» Но он не говорит: «Я принимаю прибежище в Господине Готаме, а также в Дхамме и в Сангхе монахов»».

«Не говори так, дорогой Саньджикапутта, не говори так. Вот что я услышал и запомнил из уст своей матери: Однажды Благословенный проживал в Косамби, в Парке Гхоситы. И тогда моя мать, будучи беременной, отправилась к Благословенному, поклонилась ему, села рядом и сказала ему: «Господин, принц или принцесса в моей утробе, неважно кто, принимает прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит [ребёнка] как мирского последователя, принявшего у него прибежище с этого дня и на всю жизнь». А также однажды Благословенный проживал здесь, в стране Бхаггов, в Сунсумарагире, в Роще Бхесакалы в Оленьем Парке. И тогда моя нянька, носившая меня на бедре, отправилась к Благословенному, поклонилась ему, встала рядом и сказала ему: «Господин, этот принц Бодхи принимает прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит его как мирского последователя, принявшего у него прибежище с этого дня и на всю жизнь». И теперь, дорогой Саньджикапутта, в третий раз я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего у него прибежище с этого дня и на всю жизнь».