Маджхима Никая 84
Мадхура Сутта
В Мадхуре

1. Так я слышал. Однажды Достопочтенный Маха Каччана пребывал близ Мадхуры, в Роще Гунды.

2. И мадхурский царь Авантипутта услышал: «Духовный странник Каччана проживает в Мадхуре, в Роще Гунды. И об этом господине Каччане распространилась славная молва: «Он мудрый, умный, здравомыслящий, учёный, чётко выражает свои мысли, проницательный. Он стар, и он арахант. Было бы хорошо повидать такого араханта»».

3. И тогда царь Авантипутта из Мадхуры приказал снарядить несколько царских экипажей, взобрался в царский экипаж и выехал из Мадхуры со всем царским великолепием, чтобы повидать Достопочтенного Маха Каччану. Он ехал, пока дорога была проходимой для экипажей, затем спешился и пошёл пешком к Достопочтенному Маха Каччане. Обменявшись с ним вежливыми приветствиями, он сел рядом и сказал:

4. «Господин Каччана, брамины говорят так: «Брамины — высшая каста, а те, кто из других каст, — те ниже. Брамины — светлейшая каста, а те, кто из других каст, — те тёмные. Только брамины чисты, а не небрамины. Только брамины — сыновья Брахмы, отпрыски Брахмы, рождённые из его рта, рождённые из Брахмы, созданные Брахмой, наследники Брахмы». Что Господин Каччана скажет на это?»

5. [Достопочтенный Маха Каччана сказал:]

«Эти слова, великий царь: «Брамины — высшая каста, а те, кто из других каст, — те ниже. Брамины — светлейшая каста, а те, кто из других каст, — те тёмные. Только брамины чисты, а не небрамины. Только брамины — сыновья Брахмы, отпрыски Брахмы, рождённые из его рта, рождённые из Брахмы, созданные Брахмой, наследники Брахмы» – пусты. И то, что эти речи браминов — просто пустые слова, можно обосновать.

Скажи, великий царь: если человек из аристократов возрастает в богатстве, в обилии зерна, серебра или золота, будет ли кто-то из аристократов вставать перед ним и уходить [только] после него, охотно прислуживать ему, искать способа угодить ему, говорить с ним мягко и будет ли кто-то из браминов, мещан, чернорабочих делать так же?»

«Будут, Господин Каччана».

«Скажи, великий царь: если брамин возрастает в богатстве, в обилии зерна, серебра или золота, будет ли кто-то из браминов вставать перед ним и уходить [только] после него, охотно прислуживать ему, искать способа угодить ему, говорить с ним мягко и будет ли кто-то из аристократов, мещан, чернорабочих делать так же?»

«Будут, Господин Каччана».

«Скажи, великий царь: если мещанин возрастает в богатстве, в обилии зерна, серебра или золота, будет ли кто-то из мещан вставать перед ним и уходить [только] после него, охотно прислуживать ему, искать способа угодить ему, говорить с ним мягко и будет ли кто-то из браминов, аристократов, чернорабочих делать так же?»

«Будут, Господин Каччана».

«Скажи, великий царь: если чернорабочий возрастает в богатстве, в обилии зерна, серебра или золота, будет ли кто-то из чернорабочих вставать перед ним и уходить [только] после него, охотно прислуживать ему, искать способа угодить ему, говорить с ним мягко и будет ли кто-то из браминов, аристократов, мещан делать так же?»

«Будут, Господин Каччана».

«Скажи, великий царь: если это так, то эти четыре касты одинаковы или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Вне сомнений, если это так, Господин Каччана, эти четыре касты одинаковы: я не могу увидеть между ними какой бы то ни было разницы».

«Таков, великий царь, способ понять, почему то утверждение браминов — это просто пустые слова.

6. Представь, великий царь, что некий человек из аристократов убивал бы живых существ, брал то, что не дано, пускался в неблагое поведение в чувственных удовольствиях, лгал, говорил злонамеренно, говорил грубо, пустословил, был бы алчным, имел недоброжелательный ум, придерживался негармоничных воззрений. С распадом тела, после смерти, он переродился бы в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду, или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Если бы человек из аристократов был таков, Господин Каччана, он бы переродился в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду. Вот как я считаю в этом случае, и так я слышал от арахантов».

«Представь, великий царь, что некий человек из браминов убивал бы живых существ, брал то, что не дано, пускался в неблагое поведение в чувственных удовольствиях, лгал, говорил злонамеренно, говорил грубо, пустословил, был бы алчным, имел недоброжелательный ум, придерживался негармоничных воззрений. С распадом тела, после смерти, он переродился бы в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду, или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Если бы человек из браминов был таков, Господин Каччана, он бы переродился в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду. Вот как я считаю в этом случае, и так я слышал от арахантов».

«Представь, великий царь, что некий человек из мещан убивал бы живых существ, брал то, что не дано, пускался в неблагое поведение в чувственных удовольствиях, лгал, говорил злонамеренно, говорил грубо, пустословил, был бы алчным, имел недоброжелательный ум, придерживался негармоничных воззрений. С распадом тела, после смерти, он переродился бы в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду, или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Если бы человек из мещан был таков, Господин Каччана, он бы переродился в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду. Вот как я считаю в этом случае, и так я слышал от арахантов».

«Представь, великий царь, что некий человек из чернорабочих убивал бы живых существ, брал то, что не дано, пускался в неблагое поведение в чувственных удовольствиях, лгал, говорил злонамеренно, говорил грубо, пустословил, был бы алчным, имел недоброжелательный ум, придерживался негармоничных воззрений. С распадом тела, после смерти, он переродился бы в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду, или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Если бы человек из чернорабочих был таков, Господин Каччана, он бы переродился в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду. Вот как я считаю в этом случае, и так я слышал от арахантов».

«Скажи, великий царь: если это так, то эти четыре касты одинаковы или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Вне сомнений, если это так, Господин Каччана, эти четыре касты одинаковы: я не могу увидеть между ними какой бы то ни было разницы».

«И таков тоже, великий царь, способ понять, почему то утверждение браминов — это просто пустые слова.

7. «Представь, великий царь, что некий человек из аристократов воздерживался бы от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от неблагого поведения в чувственных удовольствиях, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, был бы неалчным, имел бы ум без недоброжелательности, придерживался бы гармоничных воззрений. С распадом тела, после смерти, он бы переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире, или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Если бы человек из аристократов был таков, Господин Каччана, он бы переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире. Вот как я считаю в этом случае, и так я слышал от арахантов».

Представь, великий царь, что некий человек из браминов воздерживался бы от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от неблагого поведения в чувственных удовольствиях, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, был бы неалчным, имел бы ум без недоброжелательности, придерживался бы гармоничных воззрений. С распадом тела, после смерти, он бы переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире, или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Если бы человек из браминов был таков, Господин Каччана, он бы переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире. Вот как я считаю в этом случае, и так я слышал от арахантов».

Представь, великий царь, что некий человек из мещан воздерживался бы от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от неблагого поведения в чувственных удовольствиях, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, был бы неалчным, имел бы ум без недоброжелательности, придерживался бы гармоничных воззрений. С распадом тела, после смерти, он бы переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире, или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Если бы человек из мещан был таков, Господин Каччана, он бы переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире. Вот как я считаю в этом случае, и так я слышал от арахантов».

Представь, великий царь, что некий человек из чернорабочих воздерживался бы от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от неблагого поведения в чувственных удовольствиях, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, был бы неалчным, имел бы ум без недоброжелательности, придерживался бы гармоничных воззрений. С распадом тела, после смерти, он бы переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире, или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Если бы человек из чернорабочих был таков, Господин Каччана, он бы переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире. Вот как я считаю в этом случае, и так я слышал от арахантов».

«Скажи, великий царь: если это так, то эти четыре касты одинаковы или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Вне сомнений, если это так, Господин Каччана, эти четыре касты одинаковы: я не могу увидеть между ними какой бы то ни было разницы».

«И таков тоже, великий царь, способ понять, почему то утверждение браминов — это просто пустые слова.

8. Представь, великий царь, что некий человек из аристократов врывался бы в дома, расхищал имущество, совершал кражу, совершал разбой на дорогах, соблазнял чужую жену, и если бы пришли твои люди, арестовали бы его и выдвинули обвинение, сказав: «Ваше Величество, это обвиняемый. Наложите на него такое наказание, какое пожелаете», — то как бы ты с ним поступил?»

«Мы бы казнили его, Господин Каччана, или же оштрафовали бы его, или же сослали бы его, или же сделали бы с ним так, как он того заслуживает. И почему? Потому что он утратил свой статус аристократа и считается просто грабителем».

Представь, великий царь, что некий человек из браминов врывался бы в дома, расхищал имущество, совершал кражу, совершал разбой на дорогах, соблазнял чужую жену, и если бы пришли твои люди, арестовали бы его и выдвинули обвинение, сказав: «Ваше Величество, это обвиняемый. Наложите на него такое наказание, какое пожелаете», — то как бы ты с ним поступил?»

«Мы бы казнили его, Господин Каччана, или же оштрафовали бы его, или же сослали бы его, или же сделали бы с ним так, как он того заслуживает. И почему? Потому что он утратил свой статус брамина и считается просто грабителем».

Представь, великий царь, что некий человек из мещан врывался бы в дома, расхищал имущество, совершал кражу, совершал разбой на дорогах, соблазнял чужую жену, и если бы пришли твои люди, арестовали бы его и выдвинули обвинение, сказав: «Ваше Величество, это обвиняемый. Наложите на него такое наказание, какое пожелаете», — то как бы ты с ним поступил?»

«Мы бы казнили его, Господин Каччана, или же оштрафовали бы его, или же сослали бы его, или же сделали бы с ним так, как он того заслуживает. И почему? Потому что он утратил свой статус мещанина и считается просто грабителем».

Представь, великий царь, что некий человек из чернорабочих врывался бы в дома, расхищал имущество, совершал кражу, совершал разбой на дорогах, соблазнял чужую жену, и если бы пришли твои люди, арестовали бы его и выдвинули обвинение, сказав: «Ваше Величество, это обвиняемый. Наложите на него такое наказание, какое пожелаете», — то как бы ты с ним поступил?»

«Мы бы казнили его, Господин Каччана, или же оштрафовали бы его, или же сослали бы его, или же сделали бы с ним так, как он того заслуживает. И почему? Потому что он утратил свой статус чернорабочего и считается просто грабителем».

«Скажи, великий царь: если это так, то эти четыре касты одинаковы или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Вне сомнений, если это так, Господин Каччана, эти четыре касты одинаковы: я не могу увидеть между ними какой бы то ни было разницы».

«И таков тоже, великий царь, способ понять, почему то утверждение браминов — это просто пустые слова.

9. Представь, великий царь, что некий человек из аристократов обрил бы волосы и бороду, надел жёлтые одежды, оставил жизнь мирскую ради жизни бездомной и воздерживался бы от убийства живых существ, от взятия того, что не дано, от лжи. Воздерживаясь от принятия пищи ночью, он бы ел только один раз в день, соблюдал целомудрие, был бы нравственным, с благим характером. Как бы ты с ним обращался?»

«Мы бы кланялись ему, Господин Каччана, мы бы вставали перед ним, мы бы приглашали его присесть; мы бы предлагали ему принять одеяния, еду, кров, лекарства; мы бы организовали для него законную охрану, защиту, покровительство. И почему? Потому что он утратил свой статус аристократа и теперь считается духовным странником».

Представь, великий царь, что некий человек из браминов обрил бы волосы и бороду, надел жёлтые одежды, оставил жизнь мирскую ради жизни бездомной и воздерживался бы от убийства живых существ, от взятия того, что не дано, от лжи. Воздерживаясь от принятия пищи ночью, он бы ел только один раз в день, соблюдал целомудрие, был бы нравственным, с благим характером. Как бы ты с ним обращался?»

«Мы бы кланялись ему, Господин Каччана, мы бы вставали перед ним, мы бы приглашали его присесть; мы бы предлагали ему принять одеяния, еду, кров, лекарства; мы бы организовали для него законную охрану, защиту, покровительство. И почему? Потому что он утратил свой статус брамина и теперь считается духовным странником».

Представь, великий царь, что некий человек из мещан обрил бы волосы и бороду, надел жёлтые одежды, оставил жизнь мирскую ради жизни бездомной и воздерживался бы от убийства живых существ, от взятия того, что не дано, от лжи. Воздерживаясь от принятия пищи ночью, он бы ел только один раз в день, соблюдал целомудрие, был бы нравственным, с благим характером. Как бы ты с ним обращался?»

«Мы бы кланялись ему, Господин Каччана, мы бы вставали перед ним, мы бы приглашали его присесть; мы бы предлагали ему принять одеяния, еду, кров, лекарства; мы бы организовали для него законную охрану, защиту, покровительство. И почему? Потому что он утратил свой статус мещанина и теперь считается духовным странником».

Представь, великий царь, что некий человек из чернорабочих обрил бы волосы и бороду, надел жёлтые одежды, оставил жизнь мирскую ради жизни бездомной и воздерживался бы от убийства живых существ, от взятия того, что не дано, от лжи. Воздерживаясь от принятия пищи ночью, он бы ел только один раз в день, соблюдал целомудрие, был бы нравственным, с благим характером. Как бы ты с ним обращался?»

«Мы бы кланялись ему, Господин Каччана, мы бы вставали перед ним, мы бы приглашали его присесть; мы бы предлагали ему принять одеяния, еду, кров, лекарства; мы бы организовали для него законную охрану, защиту, покровительство. И почему? Потому что он утратил свой статус чернорабочего и теперь считается духовным странником».

«Скажи, великий царь: если это так, то эти четыре касты одинаковы или же нет, — или как ты считаешь в этом случае?»

«Вне сомнений, если это так, Господин Каччана, эти четыре касты одинаковы: я не могу увидеть между ними какой бы то ни было разницы».

«И таков тоже, великий царь, способ понять, почему то утверждение браминов — это просто пустые слова.

10. После этих слов царь Авантипутта из Мадхуры сказал Достопочтенному Маха Каччане: «Великолепно, Господин Каччана! Великолепно, Господин Каччана! Как если бы кто-то поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий мог видеть, точно так же Господин Каччана всесторонне прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в тебе, Господин Каччана, в Дхамме и в Сангхе монахов. Пожалуйста, Господин Каччана, помни меня как своего мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».

[Достопочтенный Маха Каччана ответил:]

«Не принимай прибежища во мне, великий царь. Принимай прибежище в том самом Благословенном, в котором принял прибежище я».

[Тогда царь Авантипутта спросил:]

«Но где он сейчас проживает, Господин Каччана, этот Благословенный, совершенный и полностью просветлённый?»

«Этот Благословенный, совершенный и полностью просветлённый, достиг окончательной Ниббаны, великий царь».

[Тогда царь Авантипутта сказал:]

«Если бы мы услышали, что Благословенный находится на расстоянии десяти лиг, мы бы отправились за десять лиг, чтобы повидать Благословенного, совершенного и полностью просветлённого.

Если бы мы услышали, что Благословенный находится на расстоянии двадцати лиг, мы бы отправились за двадцать лиг, чтобы повидать Благословенного, совершенного и полностью просветлённого.

Если бы мы услышали, что Благословенный находится на расстоянии тридцати лиг, мы бы отправились за тридцать лиг, чтобы повидать Благословенного, совершенного и полностью просветлённого.

Если бы мы услышали, что Благословенный находится на расстоянии сорока лиг, мы бы отправились за сорок лиг, чтобы повидать Благословенного, совершенного и полностью просветлённого.

Если бы мы услышали, что Благословенный находится на расстоянии пятидесяти лиг, мы бы отправились за пятьдесят лиг, чтобы повидать Благословенного, совершенного и полностью просветлённого.

Если бы мы услышали, что Благословенный находится на расстоянии ста лиг, мы бы отправились за сто лиг, чтобы повидать Благословенного, совершенного и полностью просветлённого.

Но, поскольку этот Благословенный достиг окончательной Ниббаны, мы принимаем прибежище в этом Благословенном, в Дхамме и в Сангхе монахов. Пожалуйста, Господин Каччана, помни меня как мирского последователя, который принял прибежище с этого дня и на всю жизнь».