Маджхима Никая 80
Векханасса Сутта
К Векханассе

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Саваттхи, в Роще Джеты, что в Парке Анатхапиндики.

2. И тогда странник Векханасса [который был учителем странника Сакулудайина*] отправился к Благословенному и, обменявшись с ним вежливыми приветствиями, встал рядом и в присутствии Благословенного продекламировал такое изречение:

«Это совершенное сияние, это совершенное сияние!»

«Но, Векханасса, почему ты говоришь: «Это совершенное сияние, это совершенное сияние!» Что это за совершенное сияние?»

«Господин Готама, это сияние является совершенным сиянием, которого не может превзойти любое другое сияние, возвышенное и высочайшее».

«Но, Векханасса, что это за сияние, которого не может превзойти любое другое сияние, возвышенное и высочайшее?»

«Господин Готама, это сияние является совершенным сиянием, которого не может превзойти любое другое сияние, возвышенное и высочайшее».

3. «Векханасса, ты можешь так продолжать очень долго. Ты говоришь: «Достопочтенный, это сияние является совершенным сиянием, которого не может превзойти любое другое сияние, прекрасное и возвышенное», – но всё же ты не обозначаешь, что это за сияние. Представь, как если бы человек сказал: «Я влюблён в самую прекрасную девушку в этой стране». Его бы спросили: «Почтенный, что касается этой самой прекрасной девушки в этой стране, в которую ты влюблён, – знаешь ли ты, происходит ли она из варны знати, или же из варны брахманов, или же из варны торговцев, или же из варны рабочих?» – и он бы ответил: «Нет». Тогда его бы спросили: «Почтенный, что касается этой самой прекрасной девушки в этой стране, в которую ты влюблён, – знаешь ли ты её имя и имя её клана?» – и он бы ответил: «Нет». Тогда его бы спросили:  «Почтенный, что касается этой самой прекрасной девушки в этой стране, в которую ты влюблён, – знаешь ли ты, высокая она, низкая или среднего роста?» – и он бы ответил: «Нет». Тогда его бы спросили:  «Почтенный, что касается этой самой прекрасной девушки в этой стране, в которую ты влюблён, – знаешь ли ты, у неё тёмная, коричневая, или золотистая кожа?» – и он бы ответил: «Нет». Тогда его бы спросили: «Почтенный, что касается этой самой прекрасной девушки в этой стране, в которую ты влюблён – знаешь ли ты, в какой деревне или городе она живёт?» – и он бы ответил: «Нет». И тогда они бы спросили его: «Почтенный, так не выходит ли, что ты влюблён в девушку, о которой ты ничего не знаешь и которую ты никогда не видел?» – и он бы ответил: «Да». Как ты думаешь, Удайин, если это так, то не были бы слова этого человека полной ерундой?»

«Вне сомнений, Достопочтенный, это так, слова того человека были бы полной ерундой».

«Но точно так же, Удайин, ты говоришь: «Достопочтенный, это сияние является совершенным сиянием, которого не может превзойти любое другое сияние, прекрасное и возвышенное», – и всё же ты не говоришь, что это за сияние».

4. «Достопочтенный, оно прекрасно, как берилл, прекрасный драгоценный камень чистой воды, с восемью гранями, хорошо обработанный, лежащий на красной парче, сияющий, сверкающий, лучащийся. И именно таким сиянием является «я», которое [остаётся] нетронутым после смерти».

5. «Как ты думаешь, Удайин? Если взять этот берилл, прекрасный драгоценный камень чистой воды, с восемью гранями, хорошо обработанный, лежащий на красной парче, сияющий, сверкающий, лучащийся, и сравнить его со светлячком в кромешной тьме ночи – из этих двух кто даёт большее сияние, более прекрасное и возвышенное?»

«Светлячок в кромешной тьме ночи, Достопочтенный».

6. «Как ты думаешь, Удайин? Если взять этого светлячка в кромешной тьме ночи и сравнить его с масляной лампой в кромешной тьме ночи – из этих двух кто даёт большее сияние, более прекрасное и возвышенное?»

«Масляная лампа, Достопочтенный».

7. «Как ты думаешь, Удайин? Если взять эту масляную лампу в кромешной тьме ночи и сравнить её с огромным пожаром в кромешной тьме ночи – из этих двух кто даёт большее сияние, более прекрасное и возвышенное?»

«Огромный пожар, Достопочтенный».

8. «Как ты думаешь, Удайин? Если взять этот огромный пожар в кромешной тьме ночи и сравнить его с утренней звездой на рассвете в чистом безоблачном небе – из этих двух кто даёт большее сияние, более прекрасное и возвышенное?»

«Утренняя звезда на рассвете в чистом безоблачном небе, Достопочтенный».

9. «Как ты думаешь, Удайин? Если взять утреннюю звезду на рассвете в чистом безоблачном небе и сравнить её с полной луной в полночь в чистом безоблачном небе на пятнадцатый день в Упосатху – из этих двух кто даёт большее сияние, более прекрасное и возвышенное?»

«Полная луна в полночь в чистом безоблачном небе на пятнадцатый день в Упосатху, Достопочтенный».

10. «Как ты думаешь, Удайин? Если взять полную луну в полночь в чистом безоблачном небе на пятнадцатый день в Упосатху и сравнить её с полным солнечным диском в полдень в чистом безоблачном небе осенью в последний месяц сезона дождей – из этих двух кто даёт большее сияние, более прекрасное и возвышенное?»

«Полный солнечный диск в полдень в чистом безоблачном небе осенью в последний месяц сезона дождей, Достопочтенный».

11. «И сверх этого, Удайин, я знаю множество божеств, с чьим [сиянием] не может сравниться сияние солнца и луны, но всё же я не утверждаю, что нет другого сияния, более прекрасного и возвышенного, нежели это сияние. Но ты, Удайин, говоришь об этом [твоём] сиянии, которое ниже и хуже, чем сияние светлячка: «Оно совершенно», – и всё же ты не говоришь, что это за сияние.

12. Векханасса, есть пять пут чувственного удовольствия, а именно:

• формы, познаваемые глазом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;

• звуки, познаваемые ухом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;

• запахи, познаваемые носом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;

• вкусы, познаваемые языком, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;

• телесные ощущения, познаваемые телом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.

Таковы пять пут чувственного удовольствия.

13. Векханасса, удовольствие и радость, возникающие на основе этих пяти пут чувственного удовольствия, называются чувственным удовольствием.

Итак, чувственное удовольствие [возникает] через чувственные удовольствия, но за пределами чувственного удовольствия есть удовольствие выше чувственного и [именно] оно [может] считаться наивысшим».

14. Когда так было сказано, странник Векханасса сказал: «Удивительно, Господин Готама, поразительно, как Господин Готама сказал об этом: «Итак, чувственное удовольствие [возникает] через чувственные удовольствия, но за пределами чувственного удовольствия есть удовольствие выше чувственного и [именно] оно [может] считаться наивысшим»».

«Векханасса, для тебя – как того, кто придерживается другого воззрения, соглашается с другим учением, одобряет другое учение, осуществляет другую практику, следует за другим учителем, – трудно узнать, что такое чувственность, или что такое чувственное удовольствие, или какое удовольствие находится выше чувственного. Но те монахи, которые стали арахантами, чьи помрачения уничтожены, которые прожили святую жизнь, сделали то, что следовало сделать, сбросили тяжкий груз, достигли истинной цели, уничтожили оковы вовлечённости и полностью освободились посредством окончательного знания, – именно они истинно знают, что такое чувственность, или что такое чувственное удовольствие, или какое удовольствие находится выше чувственного».

15. Когда так было сказано, странник Векханасса стал злым и недовольным, он оскорбил, унизил, осудил Благословенного, сказав: «Духовный странник Готама потерпит поражение». И далее он сказал Благословенному: «Бывает так, что некоторые духовные странники и брамины, которые, не зная о прошлом и не видя будущее, заявляют: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние вовлечённости». И то, что они говорят, оказывается ерундой. Выясняется, что это просто лишь пустые, лживые слова».

16. «Если какие-либо духовные странники и брамины, не зная о прошлом и не видя будущее, заявляют: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние вовлечённости», – то есть основание для того, чтобы их опровергнуть.

Но, Векханасса, оставим прошлое, оставим будущее. Вот простой разумный человек, честный и искренний. Я наставляю его, обучаю его Дхамме так, что, практикуя в соответствии с полученными наставлениями, он сам узнает и увидит: «Воистину, действительно наступает освобождение от оков, то есть от оков неведения».

Представь, Векханасса, лежащего младенца, привязанного прочными привязями [за все четыре конечности], а пятая [была бы привязана] к шее. И позже, из-за его роста и созревания его качеств, эти привязи ослабли бы и он бы узнал: «Я свободен», – и не было бы больше привязей.

Точно так же – вот простой разумный человек, честный и искренний. Я наставляю его, обучаю его Дхамме так, что, практикуя в соответствии с полученными наставлениями, он сам узнает и увидит: «Воистину, действительно наступает освобождение от оков, то есть от оков неведения».

17. Когда так было сказано, странник Векханасса сказал Благословенному: «Великолепно, Господин Готама! Великолепно, Господин Готама! Как если бы кто-то поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же Господин Готама всесторонне прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Господине Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Господин Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».

 

____________

* См. МН 79.