Маджхима Никая 75
Магандия Сутта
К Магандии

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в стране Куру, где был город Куру под названием Каммасадхамма, на травяном ложе в браминском Огненном Зале, принадлежавшем клану Бхарадваджей.

2. В то утро Благословенный оделся, взял свою чашу и верхнее одеяние и отправился в Каммасадхамму за подаяниями. Походив за подаяниями в Каммасадхамме, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи он отправился в некую рощу, чтобы провести там остаток дня. Войдя в рощу, он сел у подножья дерева, чтобы провести здесь остаток дня.

3. И тогда странник Магандия, который в то время прогуливался в тех краях, оказался у браминского огненного зала, принадлежавшего клану Бхарадваджей. Там он увидел подготовленное травяное ложе и спросил брамина: «Для кого подготовлено это травяное ложе в Огненном Зале Господина Бхарадваджи? Похоже на ложе духовного странника».

4. [Брамин ответил:]

«Господин Магандия, есть духовный странник Готама, сын Сакьев, который ушёл в бездомную жизнь из клана Сакьев. И об этом Господине Готаме распространилась славная молва: «Благословенный — совершенный, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный». Это ложе было приготовлено для Господина Готамы».

5. [На это странник Магандия сказал:]

«Воистину, Господин Бхарадваджа, печальное зрелище для нас — увидеть ложе этого разрушителя истинного пути, Господина Готамы».

[Тогда брамин предостерёг его:]

«Будь осторожен в том, что говоришь, Магандия, будь осторожен в том, что говоришь! Многие учёные благородные люди, учёные брамины, учёные миряне, учёные духовные странники имеют полное доверие к Господину Готаме, были его учениками в благородном истинном пути, в благой Дхамме».

[Странник Магандия сказал:]

«Господин Бхарадваджа, даже если мы встретимся лицом к лицу с этим Господином Готамой, мы всё равно скажем ему прямо в лицо: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути». И почему? Потому что истинный путь дан нам в нашей традиции»».

«Не возражаешь ли ты, если я скажу об этом Господину Готаме, Господин Магандия?» — [спросил его брамин].

«Будь спокоен насчёт этого, Господин Бхарадваджа. Передай ему то, что я сказал», — [ответил странник Магандия].

6. Тем временем Благословенный с помощью божественного слуха, очищенного и превосходящего человеческий, услышал эту беседу между брамином из клана Бхарадваджей и странником Магандией. И тогда вечером Благословенный вышел из медитации, отправился к браминскому Огненному Залу и сел на подготовленное травяное ложе. Тогда брамин из клана Бхарадваджей подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями, после чего сел рядом. Благословенный спросил его:

«Бхарадваджа, была ли у тебя какая-либо беседа со странником Магандией об этом самом травяном ложе?»

После этих слов брамина охватил благоговейный страх, его волосы встали дыбом и он ответил: «Я хотел рассказать тебе об этом, Господин Готама, но ты меня опередил».

7. Но эта беседа между Благословенным и брамином из клана Бхарадваджей осталась незавершённой, так как странник Магандия, который в то время прогуливался в тех краях, оказался у браминского Огненного Зала, принадлежавшего клану Бхарадваджей. Он подошёл к Благословенному и, обменявшись с ним вежливыми приветствиями, сел рядом с ним. Благословенный сказал ему:

8. «Магандия, глаз наслаждается формами, находит удовольствие в формах, радуется формам. Это было укрощено Татхагатой, это охраняется, защищается, сдерживается. И он обучает Дхамме ради такого сдерживания. Не об этом ли ты сказал: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути»?»

[На это странник Магандия ответил:]

«В отношении этого я сказал, Господин Готама: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути». И почему? Потому что истинный путь дан нам в нашей традиции».

«Ухо наслаждается звуками, находит удовольствие в звуках, радуется звуками. Это было укрощено Татхагатой, это охраняется, защищается, сдерживается. И он обучает Дхамме ради такого сдерживания. Не об этом ли ты сказал: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути»?»

«В отношении этого я сказал, Господин Готама: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути». И почему? Потому что истинный путь дан нам в нашей традиции».

«Нос наслаждается запахами, находит удовольствие в запахах, радуется запахам. Это было укрощено Татхагатой, это охраняется, защищается, сдерживается. И он обучает Дхамме ради такого сдерживания. Не об этом ли ты сказал: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути»?»

«В отношении этого я сказал, Господин Готама: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути». И почему? Потому что истинный путь дан нам в нашей традиции».

«Язык наслаждается вкусами, находит удовольствие во вкусах, радуется вкусам. Это было укрощено Татхагатой, это охраняется, защищается, сдерживается. И он обучает Дхамме ради такого сдерживания. Не об этом ли ты сказал: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути»?»

«В отношении этого я сказал, Господин Готама: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути». И почему? Потому что истинный путь дан нам в нашей традиции».

«Тело наслаждается телесными ощущениями, находит удовольствие в телесных ощущениях, радуется телесным ощущениям. Это было укрощено Татхагатой, это охраняется, защищается, сдерживается. И он обучает Дхамме ради такого сдерживания. Не об этом ли ты сказал: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути»?»

«В отношении этого я сказал, Господин Готама: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути». И почему? Потому что истинный путь дан нам в нашей традиции».

«Ум наслаждается умственными объектами, находит удовольствие в умственных объектах, радуется умственным объектам. Это было укрощено Татхагатой, это охраняется, защищается, сдерживается. И он обучает Дхамме ради такого сдерживания. Не об этом ли ты сказал: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути»?»

«В отношении этого я сказал, Господин Готама: «Духовный странник Готама — разрушитель истинного пути». И почему? Потому что истинный путь дан нам в нашей традиции».

9. [Тогда Благословенный продолжил:]

«Магандия, бывает так, что прежде некий человек услаждал себя формами, познаваемыми глазом, желанными, вожделенными, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими влечение. Позже, поняв в отношении форм, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении форм, он смог бы отбросить страстное желание по отношению к формам, устранить возбуждение, связанное с формами, пребывал бы без влечения, в умиротворённом состоянии ума. Что бы ты сказал ему, Магандия?»

«Ничего, Господин Готама», — [ответил странник Магандия].

«Как ты думаешь, Магандия? Бывает так, что прежде некий человек услаждал себя звуками, познаваемыми ухом, желанными, вожделенными, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими влечение. Позже, поняв в отношении звуков, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении звуков, он смог бы отбросить страстное желание по отношению к звукам, устранить возбуждение, связанное с звуками, пребывал бы без влечения, в умиротворённом состоянии ума. Что бы ты сказал ему, Магандия?»

«Ничего, Господин Готама», — [ответил странник Магандия].

«Как ты думаешь, Магандия? Бывает так, что прежде некий человек услаждал себя запахами, познаваемыми носом, желанными, вожделенными, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими влечение. Позже, поняв в отношении запахов, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении запахов, он смог бы отбросить страстное желание по отношению к запахам, устранить возбуждение, связанное с запахами, пребывал бы без влечения, в умиротворённом состоянии ума. Что бы ты сказал ему, Магандия?»

«Ничего, Господин Готама», — [ответил странник Магандия].

«Как ты думаешь, Магандия? Бывает так, что прежде некий человек услаждал себя вкусами, познаваемыми языком, желанными, вожделенными, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими влечение. Позже, поняв в отношении вкусов, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении вкусов, он смог бы отбросить страстное желание по отношению к вкусам, устранить возбуждение, связанное с вкусами, пребывал бы без влечения, в умиротворённом состоянии ума. Что бы ты сказал ему, Магандия?»

«Ничего, Господин Готама», — [ответил странник Магандия].

«Как ты думаешь, Магандия? Бывает так, что прежде некий человек услаждал себя телесными ощущениями, познаваемыми телом, желанными, вожделенными, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими влечение. Позже, поняв в отношении телесных ощущений, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении телесных ощущений, он смог бы отбросить страстное желание по отношению к телесным ощущениям, устранить возбуждение, связанное с телесными ощущениями, пребывал бы без влечения, в умиротворённом состоянии ума. Что бы ты сказал ему, Магандия?»

«Ничего, Господин Готама», — [ответил странник Магандия].

«Как ты думаешь, Магандия? Бывает так, что прежде некий человек услаждал себя умственными объектами, познаваемыми умом, желанными, вожделенными, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими влечение. Позже, поняв в отношении умственных объектов, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении умственных объектов, он смог бы отбросить страстное желание по отношению к умственным объектам, устранить возбуждение, связанное с умственными объектами, пребывал бы без влечения, в умиротворённом состоянии ума. Что бы ты сказал ему, Магандия?»

«Ничего, Господин Готама», — [ответил странник Магандия].

10. [Тогда Благословенный продолжил:]

«Магандия, прежде, когда я жил мирской жизнью, я услаждал себя, имея пять каналов чувственных удовольствий:

  • формы, познаваемые глазом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • звуки, познаваемые ухом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • запахи, познаваемые носом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • вкусы, познаваемые языком, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • телесные ощущения, познаваемые телом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.

У меня было три дворца: один для зимнего сезона, один для летнего, один для сезона дождей. Четыре месяца я проводил во дворце для сезона дождей, услаждая себя музыкой, причём среди музыкантов не было ни одного мужчины. И я ни разу не спускался в нижний дворец.

Позже, поняв в отношении чувственных удовольствий, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении чувственных удовольствий, я смог отбросить страстное желание по отношению к чувственным удовольствиям, устранить возбуждение, связанное с чувственными удовольствиями, стал пребывать без влечения, в умиротворённом состоянии ума.

Я вижу других существ, не свободных от влечения к чувственным удовольствиям, пожираемых страстным желанием чувственных удовольствий, сгорающих в горячке чувственных удовольствий, потакающих чувственным удовольствиям, и я не завидую им, равно как и не наслаждаюсь этим. Почему? Потому что, Магандия, есть наслаждение за пределами чувственных удовольствий, за пределами нездоровых состояний, наслаждение, превосходящее даже небесное блаженство. Поскольку я пребываю в этом высшем наслаждении, я не завидую низшему, равно как и не наслаждаюсь им.

11. Представь, Магандия, главу рода или его сына — обладающего большим богатством и имуществом, имеющего пять каналов чувственных удовольствий. Он мог бы услаждать себя

  • формами, познаваемыми глазом, — желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть;
  • звуками, познаваемыми ухом, — желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть;
  • запахами, познаваемыми носом, — желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть;
  • вкусами, познаваемыми языком, — желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть;
  • телесными ощущениями, познаваемыми телом, — желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть.

Если в течение жизни его телесные, словесные и умственные действия были благими, то с распадом тела, после смерти, он может переродиться в счастливом уделе, в небесном мире, в свите богов Тридцати Трёх. И там, окружённый нимфами в Роще Нанданы, он может услаждать себя, имея пять каналов божественных чувственных удовольствий.

Представь, если бы он увидел главу рода или его сына, услаждающего себя, имеющего пять каналов человеческих чувственных удовольствий. Как ты думаешь, Магандия, стал бы этот молодой дэва, окружённый нимфами в Роще Нанданы, услаждающий себя, имеющий пять каналов божественных чувственных удовольствий, завидовать этому главе рода или его сыну из-за их пяти пут человеческих чувственных удовольствий или мог бы он соблазниться человеческими чувственными удовольствиями?»

[Странник Магандия ответил:]

«Нет, Господин Готама. Потому что божественные чувственные удовольствия куда более превосходны и возвышенны, нежели человеческие чувственные удовольствия».

12. [Тогда Благословенный продолжил:]

«Точно так же, Магандия, прежде, когда я жил мирской жизнью, я услаждал себя, имея пять каналов чувственных удовольствий:

  • формы, познаваемые глазом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • звуки, познаваемые ухом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • запахи, познаваемые носом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • вкусы, познаваемые языком, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • телесные ощущения, познаваемые телом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.

У меня было три дворца: один для зимнего сезона, один для летнего, один для сезона дождей. Четыре месяца я проводил во дворце для сезона дождей, услаждая себя музыкой, причём среди музыкантов не было ни одного мужчины. И я ни разу не спускался в нижний дворец.

Позже, поняв в отношении чувственных удовольствий, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении чувственных удовольствий, я смог отбросить страстное желание по отношению к чувственным удовольствиям, устранить возбуждение, связанное с чувственными удовольствиями, стал пребывать без влечения, в умиротворённом состоянии ума.

Я вижу других существ, не свободных от влечения к чувственным удовольствиям, пожираемых страстным желанием чувственных удовольствий, сгорающих в горячке чувственных удовольствий, потакающих чувственным удовольствиям, и я не завидую им, равно как и не наслаждаюсь этим. Почему? Потому что, Магандия, есть наслаждение за пределами чувственных удовольствий, за пределами нездоровых состояний, наслаждение, превосходящее даже небесное блаженство. Поскольку я пребываю в этом высшем наслаждении, я не завидую низшему, равно как и не наслаждаюсь им.

13. Представь, Магандия, прокажённого с язвами и волдырями на членах своего тела, пожираемого червями, расчёсывающего коросты на ранах своими ногтями, облегчающего свои страдания прижиганием ран над ямой с раскалёнными углями. И вот его друзья и товарищи, его родственники и родня привели бы к нему врача, чтобы излечить его. Врач изготовил бы для него лекарство, и благодаря этому лекарству тот человек излечился бы от проказы, стал благополучным и счастливым, независимым, господином самому себе и отправился бы туда, куда пожелал.

Затем он увидел бы другого прокажённого с язвами и волдырями на членах своего тела, пожираемого червями, расчёсывающего коросты на ранах своими ногтями, облегчающего свои страдания прижиганием ран над ямой с раскалёнными углями. Как ты думаешь, Магандия, стал бы этот человек завидовать тому прокажённому из-за его прижигания ран над ямой с раскалёнными углями или же из-за того, что он использует лекарство?»

[Странник Магандия ответил:]

«Нет, Господин Готама. Потому что, когда есть болезнь, есть потребность в лекарстве, а когда болезни нет, то нет и потребности в лекарстве».

14. [Тогда Благословенный продолжил:]

«Точно так же, Магандия, прежде, когда я жил мирской жизнью, я услаждал себя, имея пять каналов чувственных удовольствий:

  • формы, познаваемые глазом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • звуки, познаваемые ухом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • запахи, познаваемые носом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • вкусы, познаваемые языком, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • телесные ощущения, познаваемые телом, — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.

У меня было три дворца: один для зимнего сезона, один для летнего, один для сезона дождей. Четыре месяца я проводил во дворце для сезона дождей, услаждая себя музыкой, причём среди музыкантов не было ни одного мужчины. И я ни разу не спускался в нижний дворец.

Позже, поняв в отношении чувственных удовольствий, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении чувственных удовольствий, я смог отбросить страстное желание по отношению к чувственным удовольствиям, устранить возбуждение, связанное с чувственными удовольствиями, стал пребывать без влечения, в умиротворённом состоянии ума.

Я вижу других существ, не свободных от влечения к чувственным удовольствиям, пожираемых страстным желанием чувственных удовольствий, сгорающих в горячке чувственных удовольствий, потакающих чувственным удовольствиям, и я не завидую им, равно как и не наслаждаюсь этим. Почему? Потому что, Магандия, есть наслаждение за пределами чувственных удовольствий, за пределами нездоровых состояний, наслаждение, превосходящее даже небесное блаженство. Поскольку я пребываю в этом высшем наслаждении, я не завидую низшему, равно как и не наслаждаюсь им.

15. Представь, Магандия, прокажённого с язвами и волдырями на членах своего тела, пожираемого червями, расчёсывающего коросты на ранах своими ногтями, облегчающего свои страдания прижиганием ран над ямой с раскалёнными углями. И вот его друзья и товарищи, его родственники и родня привели бы к нему врача, чтобы излечить его. Врач изготовил бы для него лекарство, и благодаря этому лекарству тот человек излечился бы от проказы, стал благополучным и счастливым, независимым, господином самому себе и отправился бы туда, куда пожелал. И два сильных человека схватили бы его за обе руки и потащили бы к яме с раскалёнными углями. Как ты думаешь, Магандия, разве не стал бы этот человек вырываться изо всех сил?»

[Странник Магандия ответил:]

«Стал бы, Господин Готама. Потому что этот огонь воистину болезненный для прикосновения, горячий, обжигающий».

[Тогда Благословенный спросил:]

«Как ты думаешь, Магандия, только теперь этот огонь стал болезненным для прикосновения, горячим, обжигающим или же прежде он тоже был болезненным для прикосновения, горячим, обжигающим?»

[Странник Магандия ответил:]

«Господин Готама, этот огонь и сейчас болезненный для прикосновения, горячий, обжигающий, и прежде так же этот огонь был болезненным для прикосновения, горячим, обжигающим. Когда тот человек был болен проказой, с язвами и волдырями на членах своего тела, пожираемым червями, расчёсывающим коросты на ранах своими ногтями, его органы чувств работали извращённым образом. Поэтому, несмотря на то, что огонь в действительности был болезненным для прикосновения, он ошибочно воспринимал его приятным».

16. [Тогда Благословенный продолжил:]

«Точно так же, Магандия, в прошлом чувственные удовольствия были болезненными для прикосновения, горячими, обжигающими. В будущем чувственные удовольствия будут болезненными для прикосновения, горячими, обжигающими. И сейчас чувственные удовольствия являются болезненными для прикосновения, горячими, обжигающими. Но те существа, которые не свободны от влечения к чувственным удовольствиям, пожираемы страстным желанием чувственных удовольствий, сгорают в горячке чувственных удовольствий, — они имеют органы чувств, которые работают извращённым образом. Так, хотя чувственные удовольствия в действительности болезненные для прикосновения, горячие, обжигающие, они ошибочно воспринимают их приятными.

17. Представь, Магандия, прокажённого с язвами и волдырями на членах своего тела, пожираемого червями, расчёсывающего коросты на ранах своими ногтями, облегчающего свои страдания прижиганием ран над ямой с раскалёнными углями. Чем больше он расчёсывает коросты и ожоги на своём теле, тем более противными, зловонными и заражёнными становятся его язвы, но всё же он получает некоторую долю удовлетворения и наслаждения при расчёсывании своих язв.

Точно так же, Магандия, существа, которые не свободны от влечения к чувственным удовольствиям, пожираемы страстным желанием чувственных удовольствий, сгорают в горячке чувственных удовольствий, — они всё ещё потакают чувственным удовольствиям. Чем больше такие существа потакают чувственным удовольствиям, тем больше возрастает их жажда к чувственным удовольствиям, но всё же они получают некоторую долю удовлетворения и наслаждения от пут пяти чувственных удовольствий.

18. Как ты думаешь, Магандия? Видел ли ты когда-либо или слышал ли о царе или царском министре, услаждающем себя, имеющем пять каналов чувственного удовольствия, который, не отбросив страстное желание по отношению к чувственным удовольствиям, не устранив возбуждение, связанное с чувственными удовольствиями, пребывал, пребывает или будет пребывать свободным от влечения, в умиротворённом состоянии ума?»

«Нет, Господин Готама», — [ответил странник Магандия].

[Тогда Благословенный продолжил:]

«Хорошо, Магандия. Я тоже никогда не видел и не слышал о царе или царском министре, услаждающем себя, имеющем пять каналов чувственного удовольствия, который, не отбросив страстное желание по отношению к чувственным удовольствиям, не устранив возбуждение, связанное с чувственными удовольствиями, пребывал, пребывает или будет пребывать свободным от влечения, умиротворённом состоянии ума.

Напротив, Магандия, те Духовный странники и брамины, которые пребывали, или пребывают, или будут пребывать свободными от влечения, в умиротворённом состоянии ума, все они достигают этого в результате понимания в отношении чувственных удовольствий, как оно есть на самом деле, как они возникают, как они исчезают, как происходит потворствование им, в чём здесь опасность и в чём спасение в отношении чувственных удовольствий. После чего они смогли отбросить страстное желание по отношению к чувственным удовольствиям, устранить возбуждение, связанное с чувственными удовольствиями, стали пребывать без влечения, в умиротворённом состоянии ума».

19. После этого Благословенный произнёс следующее изречение:
«Здоровье выше обретений всех,
Ниббана — высочайшее блаженство,
Путь Восьмеричный — наилучший из путей,
Ведёт к Бессмертью безопасно».

После этих слов странник Магандия сказал Благословенному: «Чудесно, Господин Готама! Чудесно, как хорошо ты сказал, Господин Готама:

«Здоровье выше обретений всех,
Ниббана — высочайшее блаженство».

Мы также слышали, как предыдущие странники, которые были учителями и учителями учителей, говорили об этом, и это соответствует сказанному, Господин Готама».

«Но, Магандия, когда ты слышал предыдущих странников, которые были учителями и учителями учителей и которые говорили об этом, что они имели в виду под здоровьем, что они имели в виду под ниббаной?»

После этих слов странник Магандия потёр члены своего тела руками и сказал: «Вот оно, это здоровье, Господин Готама. Вот она, эта ниббана. Ведь сейчас я здоров и счастлив и ничто не причиняет мне болезненности».

20. [Тогда Благословенный сказал:]

«Магандия, представь с рождения слепого человека, который бы не видел форм тёмных и светлых, который не мог бы видеть голубых, жёлтых, красных или розовых форм, который не мог бы видеть ровного и неровного, который не мог бы видеть звёзд или солнца и луны. И он бы услышал, как человек с хорошим зрением говорит: «Воистину, почтенные, хороша эта белая ткань — прекрасная, незапятнанная и чистая!» — и он бы отправился в поисках белой ткани. И тогда некий человек обманул бы его, дав ему грязную, запачканную одежду: «Почтенный, вот тебе белая ткань — прекрасная, незапятнанная и чистая». И он принял бы её, надел бы её, был бы доволен ей, говорил бы о ней с удовлетворением так: «Воистину, почтенные, хороша эта белая ткань — прекрасная, незапятнанная и чистая!» Как ты думаешь, Магандия? Когда этот слепой от рождения человек принял эту грязную, запачканную одежду, надел её, был доволен ей и говорил бы о ней с удовлетворением так: «Воистину, почтенные, хороша эта белая ткань — прекрасная, незапятнанная и чистая!» — делал бы он так, исходя из знания и видения или же из веры в этого человека с хорошим зрением?»

[На это странник Магандия ответил:]

«Достопочтенный, он бы делал так, не зная и не видя, исходя из веры в человека с хорошим зрением».

21. [Тогда Благословенный продолжил:]

«Точно так же, Магандия, странники — приверженцы других учений слепы и незрячи. Они не знают здоровья, они не видят ниббаны, но всё же они произносят эту строфу:

«Здоровье выше обретений всех,
Ниббана — высочайшее блаженство».

Прежние Совершенные, Полностью Просветлённые излагали эти строки так:

«Здоровье выше обретений всех,
Ниббана — высочайшее блаженство,
Путь Восьмеричный — наилучший из путей,
Ведёт к Бессмертью безопасно».

Но ныне они постепенно стали распространёнными среди обычных людей. И хотя это тело, Магандия, является болезнью, опухолью, стрелой уязвляющей, бедствием, болезненностью, в отношении этого самого тела ты говоришь: «Вот оно, это здоровье, Господин Готама. Вот она, эта ниббана». У тебя нет благородного видения, Магандия, посредством которого ты мог бы знать здоровье и видеть ниббану».

22. [После этого странник Магандия сказал:]

«Я верю, что ты можешь научить меня Дхамме так, чтобы я смог познать здоровье и увидеть ниббану, Господин Готама».

[Тогда Благословенный сказал:]

«Магандия, представь с рождения слепого человека, который бы не видел форм тёмных и светлых, который не мог бы видеть голубых, жёлтых, красных или розовых форм, который не мог бы видеть ровного и неровного, который не мог бы видеть звёзд или солнца и луны. И тогда его друзья и товарищи, его родственники и родня привели бы к нему врача, чтобы излечить его. Врач бы приготовил для него лекарство, но это лекарство не помогло бы и зрение у человека не появилось бы, не очистилось бы. Как ты думаешь, Магандия, испытал бы в этом случае тот врач утомление и разочарование?»

«Да, Господин Готама», — [ответил странник Магандия].

«Точно так же, Магандия, если бы я стал обучать тебя Дхамме так: «Вот это здоровье, вот это ниббана», то ты не смог бы познать здоровья, не смог бы увидеть ниббаны и это были бы пустые хлопоты для меня».

23. [После этого странник Магандия сказал:]

«Я верю, что ты можешь научить меня Дхамме так, чтобы я смог познать здоровье и увидеть ниббану, Господин Готама».

[Тогда Благословенный сказал:]

«Магандия, представь с рождения слепого человека, который бы не видел форм тёмных и светлых, который не мог бы видеть голубых, жёлтых, красных или розовых форм, который не мог бы видеть ровного и неровного, который не мог бы видеть звёзд или солнца и луны. И он бы услышал, как человек с хорошим зрением говорит: «Воистину, почтенные, хороша эта белая ткань — прекрасная, незапятнанная и чистая!» — и он бы отправился в поисках белой ткани. И тогда некий человек обманул бы его, дав ему грязную, запачканную одежду: «Почтенный, вот тебе белая ткань — прекрасная, незапятнанная и чистая». И он принял бы её, надел бы её.

И тогда его друзья и товарищи, его родственники и родня привели бы к нему врача, чтобы излечить его. Врач бы приготовил для него лекарства — рвотные и слабительные, мази и притирания, назальные лекарства, — и за счёт этих лекарств у человека появилось бы и очистилось зрение. С появлением зрения его желание по отношению к этой грязной, испачканной одежде и любовь к ней были бы отброшены. И тогда он бы воспылал негодованием и неприязнью к тому человеку и подумал бы о том, что его следует убить: «Воистину, долгое время меня дурачил, обманывал, вводил в заблуждение этот человек этой грязной, запачканной одеждой, когда говорил мне: «Почтенный, вот тебе белая ткань — прекрасная, незапятнанная и чистая»».

24. Точно так же, Магандия, если бы я стал обучать тебя Дхамме так: «Вот это здоровье, вот это ниббана», то ты смог бы познать здоровье, увидеть ниббану. С появлением видения твоё желание по отношению к пяти совокупностям, искажённым цеплянием, и любовь к ним могли бы быть отброшены. Затем, возможно, ты подумал бы: «Воистину, долгое время меня дурачил, обманывал, вводил в заблуждение этот ум. Ведь, цепляясь, я цеплялся просто лишь к материальной форме, я цеплялся просто лишь к чувству, я цеплялся просто лишь к восприятию, я цеплялся просто лишь к активности, я цеплялся просто лишь к сознанию. Имея цепляние условием, вовлечённость возникает. Имея вовлечённость условием, рождается действие. Имея рождение действия условием, старение и смерть, печаль, стенание, боль, горе и отчаяние возникают. Таково происхождение всей этой груды страдания»».

25. [После этого странник Магандия сказал:]

«Я верю, что ты можешь научить меня Дхамме так, чтобы я смог познать здоровье и увидеть ниббану, Господин Готама».

[Тогда Благословенный сказал:]

«В таком случае, Магандия, общайся с правдивыми людьми. Когда будешь общаться с правдивыми людьми, ты услышишь истинную Дхамму. Когда ты услышишь истинную Дхамму, ты будешь практиковать в соответствии с истинной Дхаммой. Когда ты будешь практиковать в соответствии с истинной Дхаммой, ты узнаешь и увидишь сам: «Это — недуги, опухоли и стрелы. Но вот недуги, опухоли и стрелы прекращаются без остатка. С прекращением моего цепляния происходит прекращение вовлечённости. С прекращением вовлечённости происходит прекращение рождения действия. С прекращением рождения действия старение и смерть, печаль, стенание, боль, горе и отчаяние прекращаются. Таково прекращение всей этой груды страдания»».

26. После этих слов странник Магандия сказал: «Великолепно, Господин Готама! Великолепно, Господин Готама! Как если бы кто-то поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий мог видеть, точно так же ты всесторонне прояснил Дхамму, Благословенный. Я полностью полагаюсь на тебя, Господин Готама, полностью полагаюсь на Дхамму и полностью полагаюсь на Сангху монахов. Я хотел бы следовать пути под твоим руководством, Господин Готама, я хотел бы получить полное посвящение».

27. [Тогда Благословенный сказал:]

«Магандия, тот, кто прежде принадлежал другому учению и желает следовать пути и получить полное посвящение в этом Учении и в этой Практике, должен пройти испытательный срок в четыре месяца. По истечении четырёх месяцев, если монахи будут довольны им, они позволят ему следовать пути и дадут полное монашеское посвящение. Но я признаю, что в этом порядке могут быть индивидуальные различия».

[На это странник Магандия сказал:]

«Достопочтенный, если тот, кто прежде принадлежал другому учению и желает следовать пути и получить полное посвящение в этом Учении и в этой Практике, должен пройти испытательный срок в четыре месяца и по истечении четырёх месяцев, если монахи будут довольны им, они позволят ему следовать пути и дадут полное монашеское посвящение, то тогда я готов проходить испытательный срок хоть четыре года. По истечении четырёх лет, если монахи будут довольны мной, они позволят мне следовать пути и дадут полное монашеское посвящение».

28. И тогда странник Магандия получил позволение следовать пути под руководством Благословенного и ему было дано полное монашеское посвящение. И вскоре после получения высшего посвящения, пребывая в уединении прилежным, старательным, решительным, Достопочтенный Магандия, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас достиг высочайшей цели святой жизни и пребывал в ней, ради которой родовитые люди праведно оставляют мирскую жизнь и ведут жизнь бездомную. Он напрямую познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние вовлечённости». И Достопочтенный Магандия стал одним из арахантов.