Маджхима Никая 54
Поталия Сутта
К Поталии

1. Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в стране Ангуттарапанов, где находился их город под названием Апана.

2. И как-то утром Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в Апану за подаяниями. Вернувшись со сбора подаяний, после принятия пищи он отправился в некую рощу, чтобы провести там остаток дня. Войдя в рощу, он сел у подножья дерева.

3. Мирянин Поталия, прогуливавшийся неподалёку, облачённый в полное одеяние, с зонтом, в сандалиях, также вошёл в эту рощу. Войдя в рощу, он подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он встал рядом. Благословенный сказал ему: «Здесь есть сиденья, мирянин, присаживайся, если хочешь».

Когда так было сказано, мирянин Поталия подумал: «Отшельник Готама обращается ко мне «мирянин»» – и, сердитый и недовольный, молчал.

Во второй раз Благословенный сказал ему: «Здесь есть сиденья, мирянин, присаживайся, если хочешь».

И во второй раз мирянин Поталия подумал: «Отшельник Готама обращается ко мне «мирянин»» – и, сердитый и недовольный, молчал.

В третий раз Благословенный сказал ему: «Здесь есть сиденья, мирянин, присаживайся, если хочешь».

И в третий раз мирянин Поталия подумал: «Отшельник Готама обращается ко мне «мирянин»» – и, сердитый и недовольный, сказал Благословенному:

«Господин Готама, называть меня мирянином – это неуместно и неправильно».

«Мирянин, [но] у тебя внешний вид, черты и признаки мирского человека».

«И всё же, Господин Готама, я оставил все свои работы и отринул все свои дела».

«Каким образом, мирянин, ты оставил все свои работы и отринул все свои дела?»

«Господин Готама, я оставил всё своё богатство, зерно, серебро и золото своим детям в качестве наследства. Я не советую им и не порицаю их в отношении этого, но живу только едой и одеждой. Вот как я оставил все свои работы и отринул все свои дела».

«Мирянин, то отречение от дел, как это описываешь ты, и отречение от дел в Учении Благородных – это разные вещи».

«И каково же отречение от дел в Учении Благородных, Достопочтенный? Было бы хорошо, Достопочтенный, если бы Благословенный научил бы меня Дхамме, показав, каково отречение от дел в Учении Благородных».

«В таком случае, мирянин, слушай внимательно то, о чём я буду говорить».

«Да, Достопочтенный», – ответил мирянин Поталия. Благословенный сказал следующее:

4. «Мирянин, в Учении Благородных есть восемь вещей, которые ведут к отречению от дел. Что это за восемь вещей?

Опираясь на неубийство живых существ, следует отбросить убийство живых существ.

Опираясь на взятие только того, что дано, следует отбросить взятие того, что не было дано.

Опираясь на правдивую речь, следует отбросить ложь.

Опираясь на незлонамеренную речь, следует отбросить злонамеренную речь.

Опираясь на отсутствие жадности, следует отбросить жадность.

Опираясь на отсутствие грубой речи, следует отбросить грубую речь.

Опираясь на отсутствие гнева, следует отбросить гнев.

Опираясь на ненадменность, следует отбросить надменность.

Таковы эти восемь вещей, которые ведут к отречению от дел в Учении Благородных, если говорить вкратце, без разъяснения подробностей».

5. «Достопочтенный, было бы хорошо, если бы из сострадания Благословенный в подробностях разъяснил бы мне эти восемь вещей, которые ведут к отречению от дел в Учении Благородных и о которых Благословенный [только что] сказал вкратце, без подробного разъяснения».

«В таком случае, мирянин, слушай внимательно то, о чём я буду говорить».

«Да, Достопочтенный», – ответил мирянин Поталия. Благословенный сказал следующее:

6. «Опираясь на неубийство живых существ, следует отбросить убийство живых существ» – так было сказано. В отношении чего так было сказано?

Вот ученик Благородных размышляет так: «Я практикую путь отбрасывания и отречения от тех пут, из-за которых я мог бы совершать убийство живых существ. Если бы я совершал убийство живых существ, я бы винил себя за то, что поступаю так. Мудрый, узнав об этом, порицал бы меня за то, что я поступаю так. И после распада тела, после смерти, из-за того, что я совершал убийства живых существ, можно ожидать [для меня] несчастливого удела. Но это убийство живых существ само по себе является путами и помехой. И в то время как из-за совершения убийства живых существ возникают помрачения, недовольство и взбудораженность, в том, кто воздерживается от убийства живых существ, этих помрачений, недовольства и взбудораженности не возникает».

Вот в отношении чего было сказано: «Опираясь на неубийство живых существ, следует отбросить убийство живых существ».

7. «Опираясь на взятие только того, что дано, следует отбросить взятие того, что не было дано» – так было сказано. В отношении чего так было сказано?

Вот ученик Благородных размышляет так: «Я практикую путь отбрасывания и отречения от тех пут, из-за которых я мог бы взять то, что мне не было дано. Если бы я брал то, что мне не было дано, я бы винил себя за то, что поступаю так. Мудрый, узнав об этом, порицал бы меня за то, что я поступаю так. И после распада тела, после смерти, из-за того, что я брал то, что мне не было дано, можно ожидать [для меня] несчастливого удела. Но это взятие того, что мне не было дано, само по себе является путами и помехой. И в то время как из-за взятия того, что не было дано, возникают помрачения, недовольство и взбудораженность, в том, кто воздерживается от взятия того, что ему не было дано, этих помрачений, недовольства и взбудораженности не возникает».

Вот в отношении чего было сказано: «Опираясь на взятие только того, что дано, следует отбросить взятие того, что не было дано».

8. «Опираясь на правдивую речь, следует отбросить ложь» – так было сказано. В отношении чего так было сказано?

Вот ученик Благородных размышляет так: «Я практикую путь отбрасывания и отречения от тех пут, из-за которых я мог бы говорить ложь. Если бы я говорил ложь, я бы винил себя за то, что поступаю так. Мудрый, узнав об этом, порицал бы меня за то, что я поступаю так. И после распада тела, после смерти, из-за того, что я говорил ложь, можно ожидать [для меня] несчастливого удела. Но это произнесение лжи само по себе является путами и помехой. И в то время как из-за произнесения лжи возникают помрачения, недовольство и взбудораженность, в том, кто воздерживается от произнесения лжи, этих помрачений, недовольства и взбудораженности не возникает».

Вот в отношении чего было сказано: «Опираясь на правдивую речь, следует отбросить ложь».

9. «Опираясь на незлонамеренную речь, следует отбросить злонамеренную речь» – так было сказано. В отношении чего так было сказано?

Вот ученик Благородных размышляет так: «Я практикую путь отбрасывания и отречения от тех пут, из-за которых я мог бы говорить злонамеренное. Если бы я говорил злонамеренное, я бы винил себя за то, что поступаю так. Мудрый, узнав об этом, порицал бы меня за то, что я поступаю так. И после распада тела, после смерти, из-за того, что я говорил злонамеренное, можно ожидать [для меня] несчастливого удела. Но это произнесение злонамеренной речи само по себе является путами и помехой. И в то время как из-за произнесения злонамеренной речи возникают помрачения, недовольство и взбудораженность, в том, кто воздерживается от произнесения злонамеренной речи, этих помрачений, недовольства и взбудораженности не возникает».

Вот в отношении чего было сказано: «Опираясь на незлонамеренную речь, следует отбросить злонамеренную речь».

10. «Опираясь на отсутствие жадности, следует отбросить жадность» – так было сказано. В отношении чего так было сказано?

Вот ученик Благородных размышляет так: «Я практикую путь отбрасывания и отречения от тех пут, из-за которых я мог бы проявлять жадность. Если бы я проявлял жадность, я бы винил себя за то, что поступаю так. Мудрый, узнав об этом, порицал бы меня за то, что я поступаю так. И после распада тела, после смерти, из-за того, что я проявлял жадность, можно ожидать [для меня] несчастливого удела. Но эта жадность сама по себе является путами и помехой. И в то время как из-за жадности возникают помрачения, недовольство и взбудораженность, в том, кто воздерживается от жадности, этих помрачений, недовольства и взбудораженности не возникает».

Вот в отношении чего было сказано: «Опираясь на отсутствие жадности, следует отбросить жадность».

11. «Опираясь на отсутствие грубой речи, следует отбросить грубую речь» – так было сказано. В отношении чего так было сказано?

Вот ученик Благородных размышляет так: «Я практикую путь отбрасывания и отречения от тех пут, из-за которых я мог бы говорить грубо. Если бы я говорил грубо, я бы винил себя за то, что поступаю так. Мудрый, узнав об этом, порицал бы меня за то, что я поступаю так. И после распада тела, после смерти, из-за того, что я говорил грубо, можно ожидать [для меня] несчастливого удела. Но эта грубая речь сама по себе является путами и помехой. И в то время как из-за грубой речи возникают помрачения, недовольство и взбудораженность, в том, кто воздерживается от грубой речи, этих помрачений, недовольства и взбудораженности не возникает».

Вот в отношении чего было сказано: «Опираясь на отсутствие грубой речи, следует отбросить грубую речь».

12. «Опираясь на отсутствие гнева, следует отбросить гнев» – так было сказано. В отношении чего так было сказано?

Вот ученик Благородных размышляет так: «Я практикую путь отбрасывания и отречения от тех пут, из-за которых я мог бы впасть в гнев. Если бы я впадал в гнев, я бы винил себя за то, что поступаю так. Мудрый, узнав об этом, порицал бы меня за то, что я поступаю так. И после распада тела, после смерти, из-за того, что я впадал в гнев, можно ожидать [для меня] несчастливого удела. Но этот гнев сам по себе является путами и помехой. И в то время как из-за гнева возникают помрачения, недовольство и взбудораженность, в том, кто воздерживается от гнева, этих помрачений, недовольства и взбудораженности не возникает».

Вот в отношении чего было сказано: «Опираясь на отсутствие гнева, следует отбросить гнев».

13. «Опираясь на ненадменность, следует отбросить надменность» – так было сказано. В отношении чего так было сказано?

Вот ученик Благородных размышляет так: «Я практикую путь отбрасывания и отречения от тех пут, из-за которых я мог бы проявлять надменность. Если бы я проявлял надменность, я бы винил себя за то, что поступаю так. Мудрый, узнав об этом, порицал бы меня за то, что я поступаю так. И после распада тела, после смерти, из-за того, что я был надменным, можно ожидать [для меня] несчастливого удела. Но эта надменность сама по себе является путами и помехой. И в то время как из-за надменности возникают помрачения, недовольство и взбудораженность, в том, кто воздерживается от надменности, этих помрачений, недовольства и взбудораженности не возникает».

Вот в отношении чего было сказано: «Опираясь на ненадменность, следует отбросить надменность».

14. Вот эти восемь вещей, которые ведут к отречению от дел в Учении Благородных, теперь были подробно разъяснены. Но таким образом отречение от дел в Учении Благородных ещё не достигается всецело и во всех отношениях».

«Достопочтенный, но как отречение от дел в Учении Благородных достигается всецело и во всех отношениях? Было бы хорошо, если бы Благословенный научил бы меня Дхамме, показав, как отречение от дел в Учении Благородных достигается всецело и во всех отношениях».

«В таком случае, мирянин, слушай внимательно то, о чём я буду говорить».

«Да, Достопочтенный», – ответил мирянин Поталия. Благословенный сказал следующее:

15. «Мирянин, представь собаку, одолеваемую голодом и слабостью, сидящую в ожидании у лавки мясника. Затем умелый мясник или его ученик бросил бы собаке скелет со срезанным мясом – [лишь] кости, измазанные кровью. Как ты думаешь, мирянин, утолила бы эта собака свой голод и слабость, глодая такой скелет со срезанным мясом – [лишь] кости, измазанные кровью?»

«Нет, Достопочтенный. Потому что всё мясо срезано с этого скелета и [это лишь] кости, измазанные кровью. Со временем собаку ожидала бы лишь усталость и разочарование».

«Точно так же, мирянин, ученик Благородных рассуждает так: «Благословенный сравнивал чувственные удовольствия со скелетом. Они приносят много страданий и много отчаяния, а опасность, в них заключённая, и того больше». Увидев это с правильной мудростью, как оно есть на самом деле, он избавляется от равнодушия и апатии рассеянного ума и развивает равностность собранного ума, в результате чего цепляние за материальные вещи мира всецело прекращается, без остатка.

16. Мирянин, представь грифа, цаплю, ястреба, схватившего кусок мяса и улетевшего с ним. И тогда [другие] грифы, цапли, ястребы преследовали бы его, клевали и драли когтями. Как ты думаешь, мирянин, если бы тот гриф, цапля или ястреб не отпустил бы немедля этот кусок мяса, ждала бы его из-за этого смерть или смертельные мучения?»

«Да, Достопочтенный».

«Точно так же, мирянин, ученик Благородных рассуждает так: «Благословенный сравнивал чувственные удовольствия с куском мяса. Они приносят много страданий и много отчаяния, а опасность, в них заключённая, и того больше». Увидев это с правильной мудростью, как оно есть на самом деле, он избавляется от равнодушия и апатии рассеянного ума и развивает равностность собранного ума, в результате чего цепляние за материальные вещи мира всецело прекращается, без остатка.

17. Мирянин, представь, что некий человек взял бы пылающий травяной факел и пошёл бы с ним против ветра. Как ты думаешь, мирянин, если бы человек не отпустил бы немедля этот пылающий травяной факел, то сжёг бы этот пылающий травяной факел его кисть, или его руку, или иную часть его тела, из-за чего его бы ждала смерть или смертельные мучения?»

«Да, Достопочтенный».

«Точно так же, мирянин, ученик Благородных рассуждает так: «Благословенный сравнивал чувственные удовольствия с травяным факелом. Они приносят много страданий и много отчаяния, а опасность, в них заключённая, и того больше». Увидев это с правильной мудростью, как оно есть на самом деле, он избавляется от равнодушия и апатии рассеянного ума и развивает равностность собранного ума, в результате чего цепляние за материальные вещи мира всецело прекращается, без остатка.

18. Мирянин, представь яму с горячими углями, глубже человеческого роста, полную раскалённых углей, без дыма и пламени. И пришёл бы человек, который хотел жить и не хотел умирать, который хотел бы удовольствия и отвращался от боли. И два сильных человека схватили бы его за обе руки и потащили бы его к этой яме с углями. Как ты думаешь, мирянин, стал бы этот человек изворачиваться всем своим телом, сопротивляясь?»

«Да, Достопочтенный. Потому что этот человек знает, что если он упадёт в эту яму с углями, то его будет ждать смерть или смертельные мучения».

«Точно так же, мирянин, ученик Благородных рассуждает так: «Благословенный сравнивал чувственные удовольствия с ямой с углями. Они приносят много страданий и много отчаяния, а опасность, в них заключённая, и того больше». Увидев это с правильной мудростью, как оно есть на самом деле, он избавляется от равнодушия и апатии рассеянного ума и развивает равностность собранного ума, в результате чего цепляние за материальные вещи мира всецело прекращается, без остатка.

19. Мирянин, представь, что некий человек видит сон о восхитительных парках, восхитительных рощах, восхитительных лужайках, восхитительных озёрах и, проснувшись, он бы не увидел ничего из всего этого. Точно так же, мирянин, ученик Благородных рассуждает так: «Благословенный сравнивал чувственные удовольствия со сном. Они приносят много страданий и много отчаяния, а опасность, в них заключённая, и того больше». Увидев это с правильной мудростью, как оно есть на самом деле, он избавляется от равнодушия и апатии рассеянного ума и развивает равностность собранного ума, в результате чего цепляние за материальные вещи мира всецело прекращается, без остатка.

20. Мирянин, представь, что некий человек взял бы в долг вещи – разукрашенный экипаж и прекрасные серьги с драгоценным камнями, – и он бы отправился на рынок, надев эти серьги и сев в этот экипаж. Люди, увидев его, сказали бы: «Почтенные, как богат этот человек! Вот как богатые наслаждаются своим богатством!» А затем владельцы, увидев его, забрали бы свои вещи назад. Как ты думаешь, мирянин, пришёл бы этот человек в уныние?»

«Да, Достопочтенный. Потому что владельцы забрали свои вещи назад».

«Точно так же, мирянин, ученик Благородных рассуждает так: «Благословенный сравнивал чувственные удовольствия с долгом. Они приносят много страданий и много отчаяния, а опасность, в них заключённая, и того больше». Увидев это с правильной мудростью, как оно есть на самом деле, он избавляется от равнодушия и апатии рассеянного ума и развивает равностность собранного ума, в результате чего цепляние за материальные вещи мира всецело прекращается, без остатка.

21. Мирянин, представь, как если бы неподалёку от деревни или города была бы густая лесная роща, в которой было бы дерево, усыпанное фруктами, но ни один фрукт не упал бы на землю. И мимо проходил бы человек, который хотел бы [такой] фрукт, искал бы [такой] фрукт, блуждал в поисках [такого] фрукта. Войдя в лесную рощу, он бы увидел дерево, усыпанное фруктами. Тогда он бы подумал: «Это дерево усыпано фруктами, но ни один не упал на землю. Но я знаю, как взобраться на дерево. Что если я залезу на это дерево, съем, сколько пожелаю, и наполню свой мешок?» И так бы он и поступил. И тут второй человек проходил бы мимо, который хотел бы [такой] фрукт, искал бы [такой] фрукт, блуждал в поисках [такого] фрукта. Взяв острый топор, он бы тоже вошёл в лесную рощу и увидел дерево, усыпанное фруктами. И тогда он бы подумал: «Это дерево усыпано фруктами, но ни один не упал на землю. Я не знаю, как взобраться на него. Что если я срублю под корень это дерево, съем, сколько пожелаю, и наполню свой мешок?» И так бы он и поступил. Как ты думаешь, мирянин? Если бы тот первый человек, который взобрался на дерево, быстро бы не слез, пока дерево падает, сломал бы он себе руку, или ногу, или иную часть тела, из-за чего его бы ждала смерть или смертельные мучения?»

«Да, Достопочтенный».

«Точно так же, мирянин, ученик Благородных рассуждает так: «Благословенный сравнивал чувственные удовольствия с фруктами на дереве. Они приносят много страданий и много отчаяния, а опасность, в них заключённая, и того больше». Увидев это с правильной мудростью, как оно есть на самом деле, он избавляется от равнодушия и апатии рассеянного ума и развивает равностность собранного ума, в результате чего цепляние за материальные вещи мира всецело прекращается, без остатка.

22. Основываясь на этой самой высочайшей осознанности, очищение которой наступило из-за равностности собранного ума, этот ученик Благородных вспоминает множество своих прошлых жизней – одну, две… пять… десять… пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, за многие эпохи сжатия мира, за многие эпохи расширения мира, за многие эпохи сжатия и расширения мира: «Там я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник в таком-то месте. Тут тоже я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник тут». Так он вспоминает множество своих жизней во всех их аспектах и деталях.

23. Основываясь на этой самой высочайшей осознанности, очищение которой наступило из-за равностности собранного ума, божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, этот ученик Благородных видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями: «Эти достойные существа, которые придерживались плохого поведения в поступках, речах и мыслях, оскорбляли благородных, были привержены неверным воззрениям, предпринимая действия на основе неверных воззрений, – они, с прекращением жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в мирах лишений, с плохой участью, в мучениях, даже в аду. А эти достойные существа, которые придерживались хорошего поведения в поступках, речах и мыслях, которые не оскорбляли благородных, были привержены верным воззрениям, предпринимая действия на основе верных воззрений, – они, с остановкой жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в благоприятных сферах, даже в райских мирах». Так, посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями.

24. Основываясь на этой самой высочайшей осознанности, очищение которой наступило из-за равностности собранного ума, за счёт уничтожения пятен [умственных загрязнений] здесь и сейчас этот ученик Благородных входит в незапятнанную освобождённость ума, освобождённость мудростью и пребывает в ней, зная и проявляя эти состояния для себя самостоятельно посредством прямого знания.

25. И на этом этапе, мирянин, отречение от дел в Учении Благородных достигнуто всецело и во всех отношениях. Как ты думаешь, мирянин? Видишь ли ты в себе какое-либо отречение от дел, подобное этому отречению от дел в Учении Благородных, когда оно достигается всецело и во всех отношениях?»

«Достопочтенный, кто я такой, чтобы обладать каким-либо отречением от дел всецело и во всех отношениях, как это есть в Учении Благородных? Воистину, Достопочтенный, далёк я от отречения от дел, как это есть в Учении Благородных, когда оно достигается всецело и во всех отношениях. Ведь, Достопочтенный, хотя странники — приверженцы других учений не чистокровные скакуны, мы воображали их чистокровными скакунами. Хотя они не чистокровные скакуны, мы кормили их едой чистокровных скакунов. Хотя они не чистокровные скакуны, мы ставили их на место чистокровных скакунов.

Но монахи [Будды] – чистокровные скакуны, а мы воображали, что они не чистокровные скакуны. Хотя они чистокровные скакуны, мы кормили их едой не чистокровных скакунов. Хотя они чистокровные скакуны, мы ставили их на место не чистокровных скакунов.

Но теперь, Достопочтенный, так как странники — приверженцы других учений не чистокровные скакуны, мы будем понимать, что они не чистокровные скакуны. Так как они не чистокровные скакуны, мы будем кормить их едой не чистокровных скакунов. Так как они не чистокровные скакуны, мы будем ставить их на место не чистокровных скакунов.

Но монахи [Будды] – чистокровные скакуны, и мы будем понимать, что они чистокровные скакуны. Так как они чистокровные скакуны, мы будем кормить их едой чистокровных скакунов. Так как они чистокровные скакуны, мы будем ставить их на место чистокровных скакунов. Достопочтенный, Благословенный зародил во мне любовь к отшельникам, доверие к отшельникам, уважение к отшельникам.

26. Великолепно, Господин Готама! Великолепно, Господин Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же Господин Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Господине Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Господин Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».

Pin It on Pinterest

X
Поделиться