Маджхима Никая 52
Аттхаканагара Сутта
Человек из Аттхаканагары

1. Так я слышал. Однажды Достопочтенный Ананда проживал в Белувагамаке близ Весали.

2. В то время мирянин Дасама из Аттхаканагары прибыл в Паталипутту по некоему делу. И тогда он подошёл к одному монаху в Парке Куккуты и, поклонившись ему, сел рядом и спросил его: «Где сейчас проживает Достопочтенный Ананда, достопочтенный? Я хотел бы увидеть Достопочтенного Ананду».

[Монах ответил:]

«Достопочтенный Ананда проживает в Белувагамаке близ Весали, мирянин».

3. И когда мирянин Дасама закончил свои дела в Паталипутте, он отправился к Достопочтенному Ананде в Белувагамаку, что близ Весали. Поклонившись ему, он сел рядом и спросил его:

«Достопочтенный Ананда, есть ли что-либо, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде?»

[Достопочтенный Ананда ответил:]

«Да, мирянин, Татхагата провозгласил подобное».

[Тогда мирянин Дасама спросил:]

«И что же это, Достопочтенный Ананда?»

4. [Достопочтенный Ананда ответил:]

«Вот, мирянин, будучи вполне отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от нездоровых состояний ума, монах входит в первую джхану и пребывает в ней, что сопровождается думанием об объекте медитации и удержанием ума на нём, а также радостью и довольством, которые возникли из-за этой отстранённости от чувственных удовольствий. Он рассматривает это и понимает это так: «Эта первая джхана является обусловленной, она порождена волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Вот то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

5. Далее, с угасанием думания об объекте медитации и удержания ума на нём монах входит во вторую джхану и пребывает в ней, что сопровождается внутренней уверенностью и единением ума, отсутствием думания и удержания, но наличием радости и довольства, которые возникли посредством собранности ума. Он рассматривает это и понимает это так: «Эта вторая джхана является обусловленной, она порождена волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

6. С затуханием радости монах пребывает в спокойствии, осознанный и бдительный, всё ещё ощущая довольство в теле, и таким образом он входит в третью джхану и пребывает в ней, о каковом состоянии Благородные говорят: «Он пребывает в приятной обители, спокойный и осознанный». Он рассматривает это и понимает это так: «Эта третья джхана является обусловленной, она порождена волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

7. С оставлением приятного и болезненного — и с предшествующим исчезновением радости и печали — монах входит в четвёртую джхану и пребывает в ней: в состоянии за пределами приятного и неприятного, в чистоте осознанности, достигнутой благодаря спокойствию. Он рассматривает это и понимает это так: «Эта четвёртая джхана является обусловленной, она порождена волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

8. Далее, монах пребывает, наполняя первую сторону света умом, насыщенным любящей добротой, равно как и вторую сторону, третью сторону и четвёртую сторону. Так, вверху, внизу, вокруг и всюду, ко всем, как к самому себе, он наполняет весь мир умом, насыщенным любящей добротой, — щедрым, возвышенным, безмерным, свободным от враждебности и недоброжелательности.

Он рассматривает это и понимает это так: «Это освобождение ума любящей добротой является обусловленным, оно порождено волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

9. Далее, монах пребывает, наполняя первую сторону света умом, насыщенным милосердием, равно как и вторую сторону, третью сторону и четвёртую сторону. Так, вверху, внизу, вокруг и всюду, ко всем, как к самому себе, он наполняет весь мир умом, насыщенным милосердием, — щедрым, возвышенным, безмерным, свободным от враждебности и недоброжелательности.

Он рассматривает это и понимает это так: «Это освобождение ума милосердием является обусловленным, оно порождено волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

10. Далее, монах пребывает, наполняя первую сторону света умом, насыщенным восприимчивой радостью, равно как и вторую сторону, третью сторону и четвёртую сторону. Так, вверху, внизу, вокруг и всюду, ко всем, как к самому себе, он наполняет весь мир умом, насыщенным восприимчивой радостью, — щедрым, возвышенным, безмерным, свободным от враждебности и недоброжелательности.

Он рассматривает это и понимает это так: «Это освобождение ума восприимчивой радостью является обусловленным, оно порождено волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

11. Далее, монах пребывает, наполняя первую сторону света умом, насыщенным спокойствием, равно как и вторую сторону, третью сторону и четвёртую сторону. Так, вверху, внизу, вокруг и всюду, ко всем, как к самому себе, он наполняет весь мир умом, насыщенным спокойствием, — щедрым, возвышенным, безмерным, лишённым враждебности и недоброжелательности.

Он рассматривает это и понимает это так: «Это освобождение ума спокойствием является обусловленным, оно порождено волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

12. Далее, полностью миновав восприятия форм, с угасанием восприятий, вызываемых органами чувств, не обращающий внимания на восприятие множественности, воспринимая: «пространство безгранично», монах входит в сферу безграничного пространства и пребывает в ней.

Он рассматривает это и понимает это так: «Это достижение сферы безграничного пространства является обусловленным, оно порождено волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

13. Далее, с полным преодолением восприятия безграничного пространства, воспринимая: «сознание безгранично», монах входит в сферу безграничного сознания и пребывает в ней.

Он рассматривает это и понимает это так: «Это достижение сферы безграничного сознания является обусловленным, оно порождено волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.

14. Далее, с полным преодолением восприятия безграничного сознания, воспринимая: «ничего нет», монах входит в сферу отсутствия всего и пребывает в ней.

Он рассматривает это и понимает это так: «Это достижение сферы отсутствия всего является обусловленным, оно порождено волевым намерением. Но всё, что обусловлено и порождено волевым намерением, является непостоянным, подвержено прекращению». Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения помрачений. Но если он не достигает уничтожения помрачений, то, благодаря своему влечению к Дхамме, благодаря тому наслаждению, которое он находит в Дхамме, с уничтожением пяти первых оков он неизбежно возникает в мире Чистых Обителей и там достигает окончательной Ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира в этот.

Это тоже то, что было провозглашено Татхагатой, который знает и видит, совершенным и полностью просветлённым, благодаря чему прилежный, старательный и решительный монах достигает освобождения, уничтожения всех помрачений, непревзойдённой защиты от оков, которой он не испытывал прежде.»

15. Когда Достопочтенный Ананда закончил говорить, мирянин Дасама из Аттхаканагары сказал ему: «Достопочтенный Ананда, это как если бы человек искал один вход к спрятанному сокровищу, но вдруг нашёл сразу одиннадцать входов к этому сокровищу. Точно так же и я искал одну дверь в Бессмертное, но вдруг услышал сразу об одиннадцати дверях в Бессмертное. Это как если бы у человека был бы дом с одиннадцатью дверями и, когда этот дом бы загорелся, он мог бы убежать в безопасное место через любую из этих одиннадцати дверей, — так же и я могу убежать в безопасное место через любую из этих одиннадцати дверей в Бессмертное. Достопочтенный Ананда, представители других школ просят вознаграждение для своих учителей, так почему бы мне не сделать подношение тебе?»

16. И тогда мирянин Дасама из Аттхаканагары собрал Сангху монахов из Паталипутты и Весали и своими собственными руками обслужил их, преподнеся различные виды хорошей еды. Он подарил пару одежд каждому монаху и три одеяния Достопочтенному Ананде. А затем он построил для Достопочтенного Ананды жилище ценой в пять сотен монет.