Маджхима Никая 51
Кандарака Сутта
К Кандараке

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Чампы, на берегу озера Гаггара, с большой Сангхой монахов. Тогда Песса, сын слоновода, а также странник Кандарака отправились к Благословенному. Песса, поклонившись Благословенному, сел рядом, а Кандарака поприветствовал Благословенного и, после вежливого и дружелюбного разговора, встал рядом. Стоя там, он обозрел Сангху монахов, сидящую в полном безмолвии, а затем сказал Благословенному:

2. «Удивительно, Господин Готама, поразительно, как эта Сангха монахов была приведена Господином Готамой к практике правильного пути. Те, кто были Благословенными, совершенными и полностью просветлёнными в прошлом, могли вести Сангху практикой правильного пути в наилучшем случае так, как Господин Готама делает это сейчас. Те, кто будут Благословенными, совершенными и полностью просветлёнными в будущем, смогут вести Сангху практикой правильного пути в наилучшем случае так, как Господин Готама делает это сейчас».

3. [На это Благословенный сказал:]

«Это так, Кандарака, это так! Те, кто были Благословенными, совершенными и полностью просветлёнными в прошлом, могли вести Сангху практикой правильного пути в наилучшем случае так, как я делаю это сейчас. Те, кто будут Благословенными, совершенными и полностью просветлёнными в будущем, смогут вести Сангху практикой правильного пути в наилучшем случае так, как я делаю это сейчас.

Кандарака, в этой Сангхе монахов есть монахи, которые являются арахантами, чьи помрачения уничтожены, которые прожили святую жизнь, сделали то, что следовало сделать, сбросили тяжкий груз, достигли своей цели, уничтожили путы существования и полностью освободились посредством окончательного знания. И в этой Сангхе монахов есть продвинутые монахи, постоянно соблюдающие правила нравственности, живущие жизнью с постоянной нравственностью, проницательные, живущие жизнью с постоянной проницательностью. Они пребывают с умами, хорошо утверждёнными в четырёх опорах осознанности. В каких четырёх? Вот, Кандарака, монах пребывает в наблюдении тела как тела, ревностный, полностью бодрствующий и осознанный, отринув алчность и печали о мире. Он пребывает в наблюдении чувств как чувств, ревностный, полностью бодрствующий и осознанный, отринув алчность и печали о мире. Он пребывает в наблюдении ума как ума, ревностный, полностью бодрствующий и осознанный, отринув алчность и печали о мире. Он пребывает в наблюдении объектов ума как объектов ума, ревностный, полностью бодрствующий и осознанный, отринув алчность и печали о мире».

4. После этих слов Песса, сын слоновода, сказал: «Удивительно, Господин! Поразительно, как хорошо Благословенный провозгласил четыре опоры осознанности — ради очищения существ, ради преодоления печали и стенания, ради исчезновения боли и печали, ради достижения истинного пути, ради реализации ниббаны. Ведь, Господин, мы, одетые в белые одежды миряне, также время от времени пребываем с умами, хорошо утверждёнными в этих четырёх опорах осознанности. Вот, Господин, мы пребываем в наблюдении тела как тела, ревностные, полностью бодрствующие и осознанные, отринув алчность и печали о мире. Мы пребываем в наблюдении чувств как чувств, ревностные, полностью бодрствующие и осознанные, отринув алчность и печали о мире. Мы пребываем в наблюдении ума как ума, ревностные, полностью бодрствующие и осознанные, отринув алчность и печали о мире. Мы пребываем в наблюдении объектов ума как объектов ума, ревностные, полностью бодрствующие и осознанные, отринув алчность и печали о мире.

Удивительно, Господин! Поразительно, как среди людской запутанности, развращённости, обмана Благословенный знает, в чём состоит благополучие существ и их пагуба. Ведь люди сложны, а животные [по сравнению с ними] просты. Господин, бывает, что я управляю слоном, которого ещё нужно приручить, и за время, которое требуется, чтобы совершить поездку до Чампы и обратно, этот слон проявит каждый вид обмана, двуличности, изворотливости, притворства[, на которые он только способен]. Но те, кого называют рабами, посыльными, слугами, делают одно, говорят другое, а думают третье. Удивительно, Господин! Поразительно, как среди людской запутанности, развращённости, обмана Благословенный знает, в чём состоит благополучие существ и их пагуба. Ведь люди сложны, а животные [по сравнению с ними] просты».

5. [На это Благословенный сказал:]

«Так оно, Песса, так оно! Люди сложны, а животные [по сравнению с ними] просты. Песса, есть четыре типа личностей, существующих в мире. Какие четыре? Бывает так, что некий человек мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя. Бывает так, что некий человек мучает других и осуществляет практику мучения других. Бывает так, что некий человек мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, а также мучает других и осуществляет практику мучения других. Бывает так, что некий человек не мучает себя и не осуществляет практику мучения самого себя и не мучает других и не осуществляет практику мучения других. Поскольку он не мучает ни себя, ни других, то в этой самой жизни он пребывает без потребности, с угасшим [огнём страстного желания], он пребывает, переживая блаженство, сам став святым. Какой из этих четырёх типов личностей подходит тебе, Песса?»

[На это Песса, сын слоновода, сказал:]

«Первые три не подходят мне, Господин, но последний подходит».

6. [Тогда Благословенный спросил:]

«Но почему, Песса, первые три типа личностей не подходят тебе?»

[Песса, сын слоновода, ответил:]

«Господин, тот тип личности, который мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, — мучает и пытает себя, хотя на самом деле желает удовольствия и избегает боли. Вот почему первый тип личности не подходит мне. А тот тип личности, который мучает других и осуществляет практику мучения других, — мучает и пытает других, тех, кто желает удовольствия и избегает боли. Вот почему второй тип личности не подходит мне. А тот тип личности, который мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, а также мучает других и осуществляет практику мучения других, — мучает и пытает и себя и других, хотя оба желают удовольствия и избегают боли. Вот почему третий тип личности не подходит мне. Но тот тип личности, который не мучает себя и не осуществляет практику мучения самого себя и не мучает других и не осуществляет практику мучения других, поскольку он не мучает ни себя, ни других и в этой самой жизни пребывает без потребности, с угасшим [огнём страстного желания], он пребывает, переживая блаженство, сам став святым, — он не мучает и не пытает ни себя, ни других, [ведь] оба желают удовольствия и избегают боли. Вот почему четвёртый тип личности подходит мне. А теперь, Господин, нам нужно идти. Мы очень заняты, у нас много дел».

[Благословенный сказал:]

«Можешь идти, когда сочтёшь нужным, Песса».

И тогда Песса, сын наездника на слонах, восхитившись и возрадовавшись словам Благословенного, поднялся со своего сиденья и, поклонившись Благословенному, ушёл, обойдя его с правой стороны.

7. Вскоре после того, как он ушёл, Благословенный обратился к монахам так: «Монахи, Песса, сын наездника на слонах, мудр, его мудрость велика. Если бы он посидел чуть дольше, так чтобы я разъяснил ему в подробностях эти четыре типа личностей, то это составило бы большую пользу для него. Но даже и эта [беседа] была очень полезна для него».

[Монахи сказали:]

«Сейчас подходящий момент, Благословенный, сейчас подходящий момент, Счастливый, чтобы Благословенный разъяснил в подробностях эти четыре типа личностей. Услышав это от Благословенного, монахи запомнят это».

[Благословенный сказал]

«Тогда, монахи, слушайте внимательно то, о чём я скажу».

«Да, Учитель», — ответили монахи. Благословенный сказал следующее:

8. «Какой тип личности, монахи, мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя?

Бывает так, что некий человек ходит голым, отвергая условности, лижет свои руки, не идёт, когда его зовут, не остаётся, когда его просят. Он не принимает пищу, поднесённую ему или специально приготовленную для него, не принимает приглашения на обед. Он не принимает ничего из горшка или чаши, через порог, через палку, через пестик [ступы]. [Он не принимает] ничего от двух обедающих [вместе] людей, от беременной женщины, от кормящей женщины, от женщины среди мужчин. [Он не принимает] ничего с того места, где объявлено о раздаче еды, с того места, где сидит собака или где летают мухи. Он не принимает рыбу или мясо. Он не пьёт спиртного, вина, или забродивших напитков. Он ограничивает себя одним домом [во время сбора подаяний] и одним небольшим кусочком пищи, или двумя домами и двумя небольшими кусочками пищи, или тремя домами и тремя небольшими кусочками пищи, или четырьмя домами и четырьмя небольшими кусочками пищи, или пятью домами и пятью небольшими кусочками пищи, или шестью домами и шестью небольшими кусочками пищи, или семью домами и семью небольшими кусочками пищи. Он ест только одну тарелку еды в день, две тарелки еды в день, три тарелки еды в день, четыре тарелки еды в день, пять тарелок еды в день, шесть тарелок еды в день, семь тарелок еды в день. Он принимает пищу только один раз в день, один раз в два дня, один раз в три дня, один раз в четыре дня, один раз в пять дней, один раз в шесть дней, один раз в семь дней и так вплоть до двух недель. Он пребывает, следуя практике приёма пищи лишь в установленных промежутках.

Он тот, кто ест [только] зелень, или просо, или дикий рис, или обрезки шкуры, или мох, или рисовые отруби, или рисовую накипь, или кунжутную муку, или траву, или коровий навоз. Он живёт на лесных кореньях и фруктах. Он кормится упавшими фруктами.

Он носит одежду из пеньки, из парусины, из савана, из выброшенных лохмотьев, из древесной коры, из шкур антилопы, из обрезков шкур антилопы, из травы кусы, из материала из коры, из материала из стружек; [носит] накидку[, сделанную] из волос с головы, из шерсти животного, из совиных крыльев.

Он выдёргивает волосы и бороду, следует практике вырывания собственных волос и бороды. Он тот, кто постоянно стоит, отвергая сиденья. Он тот, кто постоянно сидит, охватывая колени руками, он предаётся поддержанию сидения с охватыванием коленей руками. Он тот, кто использует матрац с шипами. Он устраивает свою постель на матраце с шипами. Он пребывает, следуя практике купания в воде три раза в день, в том числе вечером. Вот каким образом этот человек мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя.

Такой человек, монахи, зовётся тем типом личности, кто мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя.

9. И какой тип личности, монахи, является тем, кто мучает других и осуществляет практику мучения других? Вот некий человек — убийца овец, убийца свиней, птицелов, тот, кто ставит капканы, охотник, рыбак, вор, палач, тюремный надзиратель или кто-либо иной, занимающийся подобным кровавым занятием. Вот каким образом этот человек мучает других и осуществляет практику мучения других.

Такой человек, монахи, зовётся тем типом личности, который мучает других и осуществляет практику мучения других.

10. И какой тип личности, монахи, мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, а также мучает других и осуществляет практику мучения других?

Вот некий человек — помазанный на царствование кхаттийский царь или зажиточный брамин. Построив новый жертвенный храм к востоку от города, обрив волосы и бороду, одевшись в грубую шкуру, смазав своё тело маслом или топлёным маслом, расцарапав спину оленьим рогом, он входит в жертвенный храм вместе со своей главной царицей и с браминским высшим жрецом. Там он устраивает свою постель на голой земле, расстелив траву. Царь питается молоком, высосанным из первого соска коровы, вместе с телёнком того же цвета[, что и корова]. Царица питается молоком, высосанным из второго соска. Браминский высший жрец питается молоком, высосанным из третьего соска. Молоко из четвёртого соска выливается в огонь. Телёнок живёт на том, что осталось.

И он говорит: «Пусть столько-то быков будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то волов будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то тёлок будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то коз будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то овец будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то деревьев будет срублено на жертвенные столбы. Пусть столько-то растений и травы будет скошено для жертвенной травы». И его рабы, посыльные и слуги занимаются приготовлением, рыдая, с лицами, полными слёз, гонимые угрозами наказания и страхом.

Такой человек, монахи, зовётся типом личности, который мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, а также мучает других и осуществляет практику мучения других.

11. И какой тип личности, монахи, не мучает себя и не осуществляет практику мучения самого себя и не мучает других и не осуществляет практику мучения других — тот, кто, не мучая ни себя, ни других, в этой самой жизни пребывает без потребности, с угасшим [огнём страстного желания], переживая блаженство, сам став святым?

12. Вот, монахи, в мире появляется Татхагата — исполненный блага, полностью просветлённый, совершенный в истинном знании и в поведении, возвышенный, знаток миров, несравненный предводитель смиренных, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный. Он прямо познал этот мир с его богами, Марами, Брахмами, с его человечеством, включающим духовных странников и браминов, князей и народ. Он обучает Дхамме — прекрасной в начале, прекрасной в середине и прекрасной в конце, гармоничной в духе и в букве. Он раскрывает святую жизнь — всецело совершенную и чистую.

13. Глава дома или его сын, услышав Дхамму, обретает веру в Татхагату и размышляет: «Мирская жизнь суетна и пыльна. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам. Не просто, проживая дома, вести святую жизнь в идеальном совершенстве, всецело чистую, словно отполированный перламутр. Что, если я, обрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, оставлю мирскую жизнь ради жизни бездомной?»

Так, через некоторое время он оставляет всё своё богатство — большое или малое. Оставляет круг своих родных — большой или малый. Обривает волосы и бороду, надевает жёлтые одежды и оставляет мирскую жизнь ради жизни бездомной.

14. Когда он отправился в бездомную жизнь, наделённый монашеским обучением и способом жизни, тогда, Отказавшись от убийства, он воздерживается от убийства. Он живёт, выбросив прочь дубину, выбросив прочь нож, добросовестный, милосердный, желающий блага всем живым существам.

Отказавшись от воровства, он воздерживается от воровства. Он берёт только то, что дают, принимает только подаренное, живёт не хитростью, а чистотой. Это также часть его нравственности.

Отказавшись от сексуальности, он ведёт жизнь целомудренную, сторонясь половых сношений и воздерживаясь от них, привычных среди простых людей.

Отказавшись от лживой речи, он воздерживается от лживой речи. Он говорит истину, держится за истину, в этом он прочен, надёжен, не обманывает мир.

Отказавшись от речи, сеющей распри, он воздерживается от речи, сеющей распри. То, что он слышал здесь, он не рассказывает там, чтобы не посеять рознь между этими людьми и теми. То, что он слышал там, он не рассказывает здесь, чтобы не посеять рознь между тамошними людьми и здешними. Он примиряет тех, кто поругался, и ещё больше укрепляет тех, кто дружен; он любит согласие, радуется согласию, наслаждается согласием, говорит такие вещи, которые создают согласие.

Отказавшись от резкой речи, он воздерживается от резкой речи. Он говорит слова, приятные уху, любящие, проникающие в сердце, вежливые, приятные и нравящиеся большинству людей.

Отказавшись от пустой болтовни, он воздерживается от пустой болтовни. Он говорит в нужный момент, говорит действительное, то, что согласуется с целью, с учением и с практикой. Он говорит ценные слова, уместные, разумные, проясняющие, связанные с целью.

Он воздерживается от нанесения вреда семенам и растительной жизни.

Он ест только один раз в день, воздерживаясь от принятия пищи вечером и от еды в неположенное время днём.

Он воздерживается от танцев, пения, музыки и зрелищ.

Он воздерживается от ношения гирлянд и от украшения себя косметикой и ароматами.

Он воздерживается от высоких и роскошных кроватей и сидений.

Он воздерживается от принятия золота и денег.

Он воздерживается от принятия неприготовленного риса.

Он воздерживается от принятия сырого мяса.

Он воздерживается от принятия женщин и девушек.

Он воздерживается от принятия рабов и рабынь.

Он воздерживается от принятия овец и коз.

Он воздерживается от принятия птиц и свиней.

Он воздерживается от принятия слонов, коров, жеребцов и кобыл.

Он воздерживается от принятия полей и хозяйств.

Он воздерживается от взятия на себя обязанности посыльного.

Он воздерживается от покупки и продажи.

Он воздерживается от жульничества на весах, в металлах и мерах.

Он воздерживается от взяточничества, обмана и мошенничества.

Он воздерживается от нанесения увечий, казней, лишения кого-либо свободы, разбоя, грабежа и насилия.

15. Он довольствуется лишь монашескими одеждами, чтобы покрыть тело, и едой с подаяний для утоления голода. Подобно птице, крылья которой — её единственный груз, куда бы она ни отправилась, точно так же и он довольствуется одеждами для покрытия тела и едой с подаяний для утоления голода. Куда бы он ни отправился, он берёт с собой лишь минимально необходимое.

Наделённый этой благородной совокупностью нравственности, он внутренне ощущает незапятнанную благодать.

16. Воспринимая глазом форму, он не цепляется за её особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность видеть — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Слыша ухом звук, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность слышать — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Чуя носом запах, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность чувствовать запах — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Пробуя языком вкус, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность чувствовать вкус — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Воспринимая телом ощущение, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность к ощущению — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Воспринимая умом мысль, он не цепляется за её особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность к умственному восприятию — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Наделённый этой благородной сдержанностью органов чувств, он внутренне ощущает незапятнанную благодать.

17. Он становится тем, кто действует с полной внимательностью, когда идёт вперёд и возвращается.

Кто действует с полной внимательностью, когда смотрит вперёд и смотрит в сторону.

Кто действует с полной внимательностью, когда сгибает и разгибает члены своего тела.

Кто действует с полной внимательностью, когда несёт внешнюю накидку, верхнее одеяние, свою чашу.

Кто действует с полной внимательностью, когда ест, пьёт, жуёт, пробует.

Кто действует с полной внимательностью, когда мочится и испражняется.

Кто действует с полной внимательностью, когда идёт, стоит, сидит, засыпает, просыпается, разговаривает и молчит.

18. Наделённый этой благородной совокупностью нравственности, этой благородной сдержанностью органов чувств, этой благородной осознанностью и бдительностью, он ищет уединённое жилище: пустынную местность, тень дерева, гору, узкую горную долину, пещеру на склоне холма, кладбище, лесную рощу, открытое пространство, стог соломы.

19. После принятия пищи, возвратившись из похода за подаянием, он садится со скрещенными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает осознанность впереди.

Оставляя алчность к миру, он пребывает с осознанным умом, лишённым алчности. Он очищает ум от алчности. Оставляя недоброжелательность и злость, он пребывает с осознанным умом, лишённым злобы, желающий блага всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности и злости. Оставляя апатию и сонливость, он пребывает с осознанным умом, лишённым апатии и сонливости, — осознанным, бдительным, на свету. Он очищает свой ум от апатии и сонливости. Отбрасывая неугомонность и беспокойство, он пребывает непоколебимым, с внутренне успокоенным умом. Он очищает ум от неугомонности и беспокойства. Отбрасывая сомнение, он выходит за пределы сомнения, не имея недоумений в отношении здоровых состояний ума. Он очищает свой ум от сомнения.

20. Оставив эти пять помех, изъянов осознанного ума, которые ослабляют мудрость, он, полностью оставив чувственные удовольствия, оставив неумелые качества ума, входит в первую джхану и пребывает в ней: восторг и счастье, рождённые этим оставлением, сопровождаются мыслью об объекте медитации и мыслью об удержании внимания на объекте медитации.

21. Затем, с успокоением мыслей об объекте и об удержании внимания на нём, он входит во вторую джхану и пребывает в ней, что характеризуется уверенностью и единением ума без мыслей об объекте и об удержании внимания на нём. Его наполняют радость и счастье, рождённые собранностью ума.

22. Затем, с успокоением радости, он пребывает в спокойствии, и, осознающий и полностью бодрствующий, всё ещё ощущая удовольствие в теле, он входит в третью джхану и пребывает в ней, о которой Благородные говорят так: «Спокойный и осознанный, он обрёл приятное пребывание».

23. Затем, с успокоением удовольствия и боли, как и с более ранним исчезновением радости и недовольства, он входит в четвёртую джхану и пребывает в ней: он пребывает в чистейшем спокойствии и осознанности, в ни-удовольствии-ни-боли.

24. Когда его собранный ум таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на вспоминание своих прошлых жизней. Он вспоминает множество своих прошлых жизней — одну, две… пять… десять… пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, за многие эпохи сжатия мира, за многие эпохи расширения мира, за многие эпохи сжатия и расширения мира: «Там я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник в таком-то месте. Тут тоже я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник тут». Так он вспоминает множество своих жизней во всех их аспектах и деталях.

25. Когда его собранный ум таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на знание о перерождении существ. Посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и он различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями: «Эти достойные существа, которые придерживались плохого поведения в поступках, речах и мыслях, оскорбляли Благородных, были привержены неверным воззрениям, предпринимая действия на основе неверных воззрений, — они, с прекращением жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в мирах лишений, с плохой участью, в мучениях, даже в аду. А эти достойные существа, которые придерживались хорошего поведения в поступках, речах и мыслях, которые не оскорбляли Благородных, были привержены верным воззрениям, предпринимая действия на основе верных воззрений, — они, с остановкой жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в благоприятных сферах, даже в райских мирах». Так, посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и он различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями.

26. Когда его собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на знание о прекращении помрачений.

Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот страдание». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот возникновение страдания». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот прекращение страдания». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот Путь, ведущий к прекращению страдания».

Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот помрачения». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот возникновение помрачений». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот прекращение помрачений». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот Путь, ведущий к прекращению помрачений».

27. Когда он познал и увидел всё это таким образом, его ум освободился от помрачения вовлечённости, от помрачения неведения. Когда он освободился, к нему пришло знание: «Освобождение достигнуто». Он прямо познал: «Рождение уничтожено, цель чистой жизни достигнута, должное выполнено. И больше не произойдёт вхождения в какое бы то ни было состояние вовлечённости».

28. Такой человек, монахи, зовётся типом личности, который не мучает себя и не осуществляет практику мучения самого себя и не мучает других и не осуществляет практику мучения других, — тот, кто не мучая ни себя, ни других, в этой самой жизни пребывает без потребности, с угасшим [огнём страстного желания], переживая блаженство, сам став святым».

Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.