Маджхима Никая 45
Чуладхаммасамадана Cутта
Малая лекция об осуществлении вещей

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Саваттхи, в Роще Джеты, что в Парке Анатхапиндики. Там он обратился к монахам так: «Монахи!»

«Да, Учитель!» — ответили они. Благословенный сказал следующее:

2. «Монахи, есть четыре способа действия. Какие четыре? Есть способ действия, приятный в настоящем, но созревающий в будущем как боль. Есть способ действия, болезненный в настоящем и созревающий в будущем как боль. Есть способ действия, болезненный в настоящем, но созревающий в будущем как удовольствие. Есть способ действия, приятный в настоящем и созревающий в будущем как удовольствие.

3. И каков, монахи, способ действия, который приятен в настоящем, но созревает в будущем как боль?

Монахи, есть некоторые духовные странники и брамины, чья доктрина и воззрение таковы: «Нет вреда в чувственных удовольствиях». Они наслаждаются чувственными удовольствиями и развлекаются с женщинами-странницами, которые носят волосы, собранные в пучок. Они говорят так: «Какую опасность в будущем видят эти почтенные духовные странники и брамины в чувственных удовольствиях, когда они говорят об оставлении чувственных удовольствий и предписывают полное понимание чувственных удовольствий? Приятно прикосновение нежной, мягкой и ласковой руки этой женщины-странницы!» Таким образом они наслаждаются чувственными удовольствиями, и из-за этого с распадом тела, после смерти, они возникают в состоянии лишения, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду. Там они переживают болезненные, раздирающие, пронзающие чувства. Они говорят так: «Так вот какую опасность в будущем видели эти почтенные духовные странники и брамины в чувственных удовольствиях, когда говорили об оставлении чувственных удовольствий и предписывали полное понимание чувственных удовольствий. Ведь по причине потакания чувственным удовольствиям, из-за чувственных удовольствий мы теперь переживаем болезненные, раздирающие, пронзающие чувства».

4. Монахи, представьте, как если бы в последний месяц жаркого сезона раскрылся бы стручок ползучего растения малувы и семя ползучего растения малувы упало бы к подножью салового дерева. И тогда божество, проживающее в этом дереве, пришло бы в ужас, смятение, испуг. Но друзья [этого] божества, его товарищи, родственники и родня — садовые божества, парковые божества, древесные божества, божества, живущие в лекарственных травах, траве, лесные властелины — собрались бы вместе и заверили бы то божество так: «Не бойся, почтенный, не бойся. Быть может, павлин склюёт семя ползучего растения малувы, или дикое животное съест его, или лесной пожар спалит его, или лесорубы унесут его, или белые муравьи сожрут его, или, быть может, оно даже не всхожее». Но павлин не склевал это семя, дикое животное не съело его, лесной пожар не спалил его, лесорубы не унесли его, белые муравьи не сожрали его и в действительности оно было всхожим. И тогда, намоченное дождём из дождевого облака, со временем семя проросло и нежный, мягкий, ласковый усик ползучего растения малувы оплёл это саловое дерево. И тогда божество, живущее в этом саловом дереве, подумало: «Какую опасность в будущем видели мои друзья и товарищи, родственники и родня — садовые божества, парковые божества, древесные божества, божества, живущие в лекарственных травах, траве, лесные властелины, — когда они собрались вместе и заверяли меня? Приятно прикосновение этого нежного, мягкого и ласкового усика ползучего растения малувы!» И затем ползучее растение окутало саловое дерево, сделало над ним навес, сбросило повсюду вокруг него завесу и сломило основные ветви дерева. И тогда божество, которое жило в дереве, осознало: «Вот какую опасность в будущем видели они в этом семени ползучего растения малувы. Из-за этого семени ползучего растения малувы я теперь переживаю болезненные, раздирающие, пронзающие чувства».

Точно так же, монахи, есть некие духовные странники и брамины, чья доктрина и воззрение таковы: «Нет вреда в чувственных удовольствиях». Они наслаждаются чувственными удовольствиями и развлекаются с женщинами-странницами, которые носят волосы, собранные в пучок. Они говорят так: «Какую опасность в будущем видят эти почтенные духовные странники и брамины в чувственных удовольствиях, когда они говорят об оставлении чувственных удовольствий и предписывают полное понимание чувственных удовольствий? Приятно прикосновение нежной, мягкой и ласковой руки этой женщины-странницы!» Таким образом они наслаждаются чувственными удовольствиями, и из-за этого с распадом тела, после смерти, они возникают в состоянии лишения, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду. Там они переживают болезненные, раздирающие, пронзающие чувства. Они говорят так: «Так вот какую опасность в будущем видели эти почтенные духовные странники и брамины в чувственных удовольствиях, когда говорили об оставлении чувственных удовольствий и предписывали полное понимание чувственных удовольствий. Ведь по причине потакания чувственным удовольствиям, из-за чувственных удовольствий мы теперь переживаем болезненные, раздирающие, пронзающие чувства».

Это называется способом действия, который приятен в настоящем, но созревает в будущем как боль.

5. И каков, монахи, способ действия, болезненный в настоящем и созревающий в будущем как боль?

Вот, монахи, некий [аскет] ходит голым, отвергая условности, лижет свои руки, не идёт, когда его зовут, не остаётся, когда его просят. Он не принимает пищу, поднесённую ему или специально приготовленную для него, не принимает приглашения на обед. Он не принимает ничего из горшка или чаши, через порог, через палку, через пестик [ступы]. [Он не принимает] ничего от двух обедающих [вместе] людей, от беременной женщины, от кормящей женщины, от женщины среди мужчин. [Он не принимает] ничего с того места, где объявлено о раздаче еды, с того места, где сидит собака или где летают мухи. Он не принимает рыбу или мясо. Он не пьёт спиртного, вина или забродивших напитков. Он ограничивает себя одним домом [во время сбора подаяний] и одним небольшим кусочком пищи, или двумя домами и двумя небольшими кусочками пищи, или тремя домами и тремя небольшими кусочками пищи, или четырьмя домами и четырьмя небольшими кусочками пищи, или пятью домами и пятью небольшими кусочками пищи, или шестью домами и шестью небольшими кусочками пищи, или семью домами и семью небольшими кусочками пищи. Он ест только одну тарелку еды в день, две тарелки еды в день, три тарелки еды в день, четыре тарелки еды в день, пять тарелок еды в день, шесть тарелок еды в день, семь тарелок еды в день. Он принимает пищу только один раз в день, один раз в два дня, один раз в три дня, один раз в четыре дня, один раз в пять дней, один раз в шесть дней, один раз в семь дней и так вплоть до двух недель. Он пребывает, следуя практике приёма пищи лишь в установленных промежутках.

Он тот, кто ест [только] зелень, или просо, или дикий рис, или обрезки шкуры, или мох, или рисовые отруби, или рисовую накипь, или кунжутную муку, или траву, или коровий навоз. Он живёт на лесных кореньях и фруктах. Он кормится упавшими фруктами.

Он носит одежду из пеньки, из парусины, из савана, из выброшенных лохмотьев, из древесной коры, из шкур антилопы, из обрезков шкур антилопы, из травы кусы, из материала из коры, из материала из стружек; [носит] накидку[, сделанную] из волос с головы, из шерсти животного, из совиных крыльев.

Он выдёргивает волосы и бороду, следует практике вырывания собственных волос и бороды. Он тот, кто постоянно стоит, отвергая сиденья. Он тот, кто постоянно сидит, охватывая колени руками, он предаётся поддержанию сидения с охватыванием коленей руками. Он тот, кто использует матрац с шипами. Он устраивает свою постель на матраце с шипами. Он пребывает, следуя практике купания в воде три раза в день, в том числе вечером. Вот такими многочисленными способами он пребывает, осуществляя практику мучения и умерщвления тела.

С распадом тела, после смерти, он возникает в состоянии лишения, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду.

Это называется способом действия, болезненным в настоящем и созревающим в будущем как боль.

6. И каков, монахи, способ действия, болезненный в настоящем, но созревающий в будущем как удовольствие?

Вот, монахи, некий человек по природе имеет сильное влечение, он постоянно переживает боль и уныние, рождённые из влечения. Он по природе имеет сильную злобу, он постоянно переживает боль и уныние, рождённые из злобы. Он по природе имеет сильное заблуждение, он постоянно переживает боль и уныние, рождённые из заблуждения.

Но всё же в боли и унынии, рыдая, с лицом, полным слёз, он ведёт совершенную и чистую святую жизнь. С распадом тела, после смерти, он возникает в счастливом уделе, даже в небесном мире.

Это называется способом действия, болезненным в настоящем, но созревающим в будущем как удовольствие.

7. И каков, монахи, способ действия, приятный в настоящем и созревающий в будущем как удовольствие?

Вот, монахи, некий человек по природе не имеет сильного влечения и он не переживает постоянно боль и уныние, рождённые из влечения. Он по природе не имеет сильной злобы, и он не переживает постоянно боль и уныние, рождённые из злобы. Он по природе не имеет сильного заблуждения, и он не переживает постоянно боль и уныние, рождённые из заблуждения.

Будучи в достаточной степени отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от нездоровых состояний ума, он входит в первую джхану и пребывает в ней, что сопровождается думанием об объекте медитации и удержанием внимания на нём, а также радостью и довольством, которые возникли из-за этой отстранённости.

С угасанием думания об объекте медитации и и удержанием внимания на нём он входит во вторую джхану и пребывает в ней, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, отсутствуют думание и удержание, но есть радость и довольство, которые возникли посредством собранности ума.

С угасанием радости он пребывает спокойным, осознанным, бдительным и ощущает довольство в теле. Он входит в третью джхану и пребывает в ней, о которой Благородные говорят так: «Он спокоен, осознан, пребывает в удовольствии».

С оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и недовольства, он входит в четвёртую джхану и пребывает в ней, которая ни-приятна-ни-болезненна, характерна чистейшей осознанностью, возникающей благодаря покою.

С распадом тела, после смерти, этот человек возникает в счастливом уделе, даже в небесном мире.

Это называется способом действия, приятным в настоящем и созревающим в будущем как удовольствие.

Таковы, монахи, четыре способа действия».

Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.