Маджхима Никая 35
Чуласаччака Сутта
Малая беседа с Саччакой

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Весали, в Великом Лесу, в Зале с Остроконечной Крышей.

2. И в то время Саччака из секты нигантхов проживал в Весали. Был он искусным спорщиком и умелым оратором, и многие считали его святым. И вот в собрании жителей Весали Саччака заявил следующее: «Я не вижу ни одного духовного странника или брамина, главы ордена, главы группы, наставника группы, даже того, кто заявляет, что в совершенстве и полностью просветлён, кто бы не дрогнул, не задрожал, не поколебался, у кого бы пот не заструился из подмышек, если бы он вступил со мной в дебаты. Да даже если бы я пустился в дебаты с бесчувственным столбом, и тот бы дрогнул, задрожал и поколебался, если бы он мог пуститься в дебаты со мной, так что уж говорить о человеческом существе?»

3. И тогда утром Достопочтенный Ассаджи оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился в Весали за подаяниями. Саччака из секты нигантхов, прогуливаясь по Весали, издали увидел Достопочтенного Ассаджи, подошёл к нему и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями Саччака из секты нигантхов встал рядом и спросил его:

4. «Учитель Ассаджи, как духовный странник Готама обучает своих учеников? Каким образом обычно излагается наставление духовного странника Готамы его ученикам?»

[Достопочтенный Ассаджи ответил:]

«Вот как Благословенный обучает своих учеников, и вот как обычно излагается наставление духовного друга Готамы его ученикам: «Монахи, материальная форма непостоянна, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, активность непостоянна, сознание непостоянно. Монахи, материальная форма — это не «я», чувство — это не «я», восприятие — это не «я», активность — это не «я», сознание — это не «я». Все активности непостоянны. Все явления лишены «я»». Так Благословенный обучает своих учеников, и так обычно излагается наставление духовного друга Готамы его ученикам».

[На это Саччака из секты нигантхов сказал:]

«Если это то, что утверждает духовный странник Готама, мы услышали то, с чем в самом деле нельзя согласиться. Быть может, как-нибудь мы могли бы встретиться с господином Готамой и побеседовать с ним. Быть может, мы сможем отлучить его от этого порочного воззрения».

5. И в то время большая группа людей из клана Личчхавов собрались вместе в зале для собраний по некоему делу. Тогда Саччака из секты нигантхов отправился к ним и сказал: «Пойдёмте же, почтенные Личчхави, пойдёмте же! Сегодня будет беседа между мной и духовным странником Готамой. Если духовный странник Готама будет придерживаться в разговоре со мной того же, чего придерживался в разговоре со мной один из его знаменитых учеников — монах по имени Ассаджи, то тогда, подобно тому как сильный человек мог бы схватить длинношёрстного барана за шерсть и тягать его туда-сюда, точно так же в дебатах я буду тягать духовного странника Готаму туда-сюда. Подобно сильному чернорабочему пивоварни, который может погрузить большое сито в глубокий чан с водой и, взяв его за углы, тягать его туда-сюда, точно так же в дебатах я буду тягать духовного странника Готаму туда-сюда. Подобно сильному смесителю пивоварни, который может взять дуршлаг за углы и трясти его, мотая то вверх, то вниз, ударяя им, точно так же в дебатах я буду трясти духовного странника Готаму, мотая то вверх, то вниз, ударяя им. Подобно шестидесятилетнему слону, который может плюхнуться в глубокий пруд и наслаждаться игрой в мытьё пеньки, точно так же я буду наслаждаться игрой в мытьё пеньки с духовным странником Готамой. Пойдёмте же, почтенные Личчхави, пойдёмте же! Сегодня будет беседа между мной и духовным странником Готамой».

6. И тогда некоторые Личчхави сказали: «Да кто такой этот духовный странник Готама, чтобы он мог опровергнуть утверждения Саччаки из секты нигантхов? Саччака из секты нигантхов, конечно же, опровергнет утверждения духовного странника Готамы». А другие Личчхави сказали: «Да кто такой этот Саччака из секты нигантхов, чтобы он мог опровергнуть утверждения Благословенного? Благословенный, конечно же, опровергнет утверждения нигантхи Саччаки». И затем Саччака из секты нигантхов вместе с толпой Личчхави отправился к Залу с Остроконечной Крышей в Великом Лесу.

7. И в то время группа монахов ходила, медитируя, под открытым небом вперёд и назад. И тогда Саччака из секты нигантхов подошёл к ним и спросил: «Где сейчас господин Готама, почтенные? Мы бы хотели увидеть господина Готаму».

[Монахи отвечали:]

«Благословенный пошёл в Великий Лес, Аггивесана , и сидит там у подножья дерева. Остаток дня он проведёт там».

8. И тогда Саччака из секты нигантхов вместе с толпой Личчхави вошёл в Великий Лес и подошёл к Благословенному. Он поприветствовал Благословенного и после обмена вежливыми фразами сел рядом. Некоторые Личчхави поклонились Благословенному и сели рядом. Некоторые поприветствовали его и после обмена вежливыми фразами сели рядом. Некоторые из них сели рядом, поприветствовав Благословенного сложенными у груди ладонями. Некоторые из них сели рядом, объявив перед Благословенным своё имя и имя клана. Некоторые из них сели рядом просто молча.

9. Когда Саччака из секты нигантхов сел рядом, он сказал Благословенному: «Я бы хотел спросить господина Готаму кое-о-чём, если бы господин Готама соизволил ответить на вопрос».

[Благословенный сказал:]

«Спрашивай то, о чём хотел спросить, Аггивесана».

[Саччака из секты нигантхов спросил Благословенного:]

«Как господин Готама обучает своих учеников? Каким образом обычно излагается наставление господина Готамы его ученикам?»

[Благословенный ответил:]

«Вот как я обучаю своих учеников, Аггивесана, и вот как обычно излагается моё наставление моим ученикам: «Монахи, материальная форма непостоянна, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, активность непостоянна, сознание непостоянно. Монахи, материальная форма — это не «я», чувство — это не «я», восприятие — это не «я», активность — это не «я», сознание — это не «я». Все активности непостоянны. Все явления лишены «я»», — так я обучаю своих учеников, и так обычно излагается моё наставление моим ученикам».

10. [Тогда Саччака из секты нигантхов сказал:]

«Мне на ум пришла аналогия, господин Готама».

«Изложи то, что пришло тебе на ум, Аггивесана», — молвил Благословенный.

[Саччака из секты нигантхов продолжил:]

«Подобно тому как любого вида семена и растения достигают роста, развития и созревания и все они делают так в зависимости от земли, основываясь на земле; а также подобно тому как любая трудная работа выполняется в зависимости от земли, основываясь на земле, точно так же, господин Готама, «я» человека — это материальная форма и, основываясь на материальной форме, он производит благие или неблагие деяния. «Я» человека — это чувство, и, основываясь на чувстве, он производит благие или неблагие деяния. «Я» человека — это восприятие, и, основываясь на восприятии, он производит благие или неблагие деяния. «Я» человека — это активность, и, основываясь на активности, он производит благие или неблагие деяния. «Я» человека — это сознание, и, основываясь на сознании, он производит благие или неблагие деяния».

11. [Тогда Благословенный спросил Саччаку из секты нигантхов:]

«Аггивесана, не утверждаешь ли ты так: «Материальная форма — это моё «я», чувство — это моё «я», восприятие — это моё «я», активность — это моё «я», сознание — это моё «я»»?»

[Саччака из секты нигантхов ответил:]

«Я утверждаю так, Учитель Готама: «Материальная форма — это моё «я», чувство — это моё «я», восприятие — это моё «я», активность — это моё «я», сознание — это моё «я»». И так же делает и большинство людей».

[На это Благословенный сказал:]

«К чему тебе это большинство людей, Аггивесана? Будь добр, обозначь только своё собственное утверждение».

[Тогда Саччака из секты нигантхов сказал:]

«Если так, учитель Готама, то я утверждаю: «Материальная форма — это моё «я», чувство — это моё «я», восприятие — это моё «я», активность — это моё «я», сознание — это моё «я»»».

12. [Тогда Благословенный:]

«В таком случае, Аггивесана, я в свою очередь задам тебе вопрос. Отвечай так, как сочтёшь нужным. Как ты думаешь, Аггивесана, властен ли над своим собственным царством помазанный на царство благородный царь — например, Пасенади из Косалы или же царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи, — чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять?»

[Саччака из секты нигантхов ответил:]

«Учитель Готама, конечно же, помазанный на царство благородный царь — например, Пасенади из Косалы или же царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи — властен в своём собственном царстве, чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять. Ведь даже такие общины и общества, как Вадджи и Маллы, исполняют власть в своих собственных царствах, чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять. Так что уж говорить о помазанном на царство благородном царе, таком как царь Пасенади из Косалы или царь Аджатасатту из Магадхи. Он может применять свою власть, учитель Готама, и он достоин этого».

13. [Тогда Благословенный спросил Саччаку из секты нигантхов:]

«Аггивесана, вот ты говоришь так: «Материальная форма — это моё «я»». Но властен ли ты над этой материальной формой? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моя форма будет такой-то. Пусть моя форма не будет такой-то»?»

На это Саччака из секты нигантхов ничего не ответил.

И во второй раз Благословенный задал тот же самый вопрос, и во второй раз Саччака из секты нигантхов ничего не ответил. Тогда Благословенный сказал ему: «Саччака, отвечай сейчас же. Сейчас не время молчать. Если Татхагата задаст кому-либо разумный вопрос в третий раз и тот всё ещё не ответит, то его голова прямо на этом самом месте расколется на семь частей».

14. И тогда в воздухе над Саччакой из секты нигантхов появился владычествующий молниями дух, держащий в руке железную молнию — горящую, пылающую, полыхающую, — думая: «Если Благословенный задаст Саччаке из секты нигантхов разумный вопрос в третий раз и тот всё ещё не ответит, то я расколю голову Саччаки из секты нигантхов на семь частей прямо на этом самом месте».

Благословенный увидел владычествующего молниями духа, как увидел его и Саччака из секты нигантхов. И тогда Саччака из секты нигантхов испугался и, ища спасения и прибежища в Благословенном, он сказал: «Спроси меня ещё раз, господин Готама, я отвечу».

15. [Тогда Благословенный повторил свой вопрос:]

«Аггивесана, вот ты говоришь так: «Материальная форма — это моё «я»». Но властен ли ты над этой материальной формой? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моя форма будет такой-то. Пусть моя форма не будет такой-то»?»

«Нет, Господин Готама», — [ответил Саччака из секты нигантхов].

16. [На это Благословенный сказал:]

«Обрати внимание, Аггивесана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Аггивесана, вот ты говоришь так: «Чувство — это моё «я»». Но властен ли ты над этим чувством? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моё чувство будет таким-то. Пусть моё чувство не будет таким-то»?»

«Нет, Господин Готама», — [ответил Саччака из секты нигантхов].

17. [На это Благословенный сказал:]

«Обрати внимание, Аггивесана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Аггивесана, вот ты говоришь так: «Восприятие — это моё «я»». Но властен ли ты над этим восприятием? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моё восприятие будет таким-то. Пусть моё восприятие не будет таким-то»?»

«Нет, Господин Готама», — [ответил Саччака из секты нигантхов].

18. [На это Благословенный сказал:]

«Обрати внимание, Аггивесана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Аггивесана, вот ты говоришь так: «Активность — это моё «я»». Но властен ли ты над этой активностью? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моя активность будет такой-то. Пусть моя активность не будет такой-то»?»

«Нет, Господин Готама», — [ответил Саччака из секты нигантхов].

19. [На это Благословенный сказал:]

«Обрати внимание, Аггивесана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Аггивесана, вот ты говоришь так: «Сознание — это моё «я»». Но властен ли ты над этим сознанием? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моё сознание будет таким-то. Пусть моё сознание не будет таким-то»?»

«Нет, Господин Готама», — [ответил Саччака из секты нигантхов].

20. [На это Благословенный сказал:]

«Обрати внимание, Аггивесана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Как ты думаешь, Аггивесана, материальная форма постоянна или непостоянна?» — «Непостоянна, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Господин Готама».

«Как ты думаешь, Аггивесана, чувство постоянно или непостоянно?» — «Непостоянно, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Господин Готама».

«Как ты думаешь, Аггивесана, восприятие постоянно или непостоянно?» — «Непостоянно, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Господин Готама».

«Как ты думаешь, Аггивесана, активность постоянна или непостоянна?» — «Непостоянна, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Господин Готама».

«Как ты думаешь, Аггивесана, сознание постоянно или непостоянно?» — «Непостоянно, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, Господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?» — «Нет, Господин Готама».

21. [Тогда Благословенный продолжил:]

«Как ты думаешь, Аггивесана? Когда человек хватается за страдание, обращается к страданию, держится за страдание, считает страдание таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»», может ли он когда-нибудь полностью понять природу страдания сам или же всецело освободиться от страдания?»

«Как такое возможно, Господин Готама? Нет, Господин Готама», — [ответил Саччака из секты нигантхов].

«Как ты думаешь, Аггивесана? Если это так, разве не хватаешься ты за страдание, не обращаешься ли к страданию, не держишься ли ты за страдание, не считаешь ли ты страдание таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?

«Как может быть иначе, Господин Готама? Да, Господин Готама», — [ответил Саччака из секты нигантхов].

22. [Тогда Благословенный продолжил:]

«Это как если бы человеку понадобилась ядровая древесина, он бы в поисках её взял бы острый топор и вошёл в лес.

Там бы он увидел ствол большой банановой пальмы — прямой, свежей, неспелой. Он бы срубил её у основания, отрезал бы ветви, содрал бы внешние слои ствола. И так бы он сдирал слой за слоем и в итоге не обнаружил бы даже заболони, не говоря уже о сердцевине.

Точно так же, Аггивесана, когда я тебя прижал, спросил, расспросил насчёт твоего утверждения, ты показал свои воззрения пустыми, полыми, ошибочными. Но ведь именно ты заявлял перед людьми в Весали: «Я не вижу ни одного духовного странника или брамина, главы ордена, главы группы, наставника группы, даже того, кто заявляет, что в совершенстве и полностью просветлён, кто бы не дрогнул, не задрожал, не поколебался, у кого бы пот не заструился из подмышек, если бы он вступил со мной в дебаты. Да даже если бы я пустился в дебаты с бесчувственным столбом, и тот бы дрогнул, задрожал, поколебался, если бы он мог пуститься в дебаты со мной, так что уж говорить о человеческом существе?» — а теперь у тебя самого на лбу капли пота, и они насквозь промочили твоё внешнее одеяние и упали на землю. Но на моём теле пота сейчас нет».

И Благословенный раскрыл своё золотистое тело собранию. После этих слов Саччака из секты нигантхов замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, ушёл в себя и не мог что-либо ответить.

23. И тогда Думмукха из рода Личчхави, увидев Саччаку из секты нигантхов в таком положении, сказал Благословенному:

«Мне на ум пришла аналогия, Господин Готама».

«Изложи то, что пришло тебе на ум, Думмукха», — [молвил Благословенный].

[Тогда Думуккха продолжил:]

«Представьте, Господин, как если бы неподалёку от деревни или города был бы лотосовый пруд, в котором бы жил краб. И затем несколько мальчиков и девочек вышли бы из деревни или города и отправились бы к этому пруду. Они бы вытащили краба из воды и положили на сухую землю. И затем, как только краб распрямлял бы одну из конечностей, они отрубали бы её, ломали бы её, разбивали на куски палками и камнями. Так, когда все его конечности были бы отрезаны, поломаны и разбиты на куски, тот краб не смог бы вернуться в тот пруд. Точно так же, господин, все те искривления, манёвры, уловки Саччаки из секты нигантхов были отрублены, поломаны и разбиты на куски Благословенным. И теперь у него нет возможности приблизиться вновь к Благословенному, чтобы поспорить».

24. После этих слов Саччака из секты нигантхов сказал ему: «Погоди, Думмукха, погоди! Мы говорим не с тобой, здесь разговариваем мы с Учителем Готамой». И далее Саччака продолжил:

«Оставим, учитель Готама, этот наш разговор. Подобно разговорам заурядных духовных странников и браминов, я думаю, это была просто лишь пустая болтовня. Но каким образом ученик учителя Готамы — тот, кто исполняет его наставление, кто следует его совету, кто вышел за пределы сомнений, — становится свободным от замешательства, обретает бесстрашие, становится независимым от других в Учении Учителя?»

[Благословенный ответил:]

«Вот, Аггивесана, любой вид формы — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой — мой ученик всякую форму видит мудро, как она есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»».

Любой вид чувства — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — мой ученик всякое чувство видит мудро, как оно есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»».

Любой вид восприятия — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — мой ученик всякое восприятие видит мудро, как оно есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»».

Любой вид активности — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или тонкой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой — мой ученик всю активность видит мудро, как она есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»».

Любой вид сознания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — мой ученик всякое сознание видит мудро, как оно есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»».

Вот каким образом мой ученик — тот, кто исполняет моё наставление, кто следует моему совету, кто вышел за пределы сомнений, — становится свободным от замешательства, обретает бесстрашие, становится независимым от других в Учении Учителя».

25. [Тогда Саччака из секты нигантхов спросил:]

«Учитель Готама, каким образом монах является арахантом, чьи помрачения уничтожены, кто прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы вовлечённости и полностью освободился посредством окончательного знания?»

[Благословенный ответил:]

«Вот, Аггивесана, любой вид формы — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой — монах всякую форму увидел мудро, как она есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Любой вид чувства — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — мой ученик всякое чувство увидел мудро, как оно есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Любой вид восприятия — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — мой ученик всякое восприятие увидел мудро, как оно есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Любой вид активности — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или тонкой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой — мой ученик всю активность увидел мудро, как она есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Любой вид сознания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — мой ученик всякое сознание увидел мудро, как оно есть: «Это не моё, это не «я», в этом нет «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Вот каким образом монах является арахантом, чьи помрачения уничтожены, кто прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы вовлечённости и полностью освободился посредством окончательного знания.

26. Когда ум монаха таким образом освобождён, он обладает тремя непревзойдёнными качествами: непревзойдённым видением, непревзойдённой практикой пути, непревзойдённым освобождением.

Когда монах таким образом освобождён, он тем не менее продолжает чтить, уважать, почитать Татхагату так: «Благословенный — просветлённый и обучает людей Дхамме, чтобы они достигли просветления. Благословенный — укрощённый и обучает людей Дхамме, чтобы они укротили себя. Благословенный пребывает в покое и обучает людей Дхамме, чтобы они достигли спокойствия. Благословенный перешёл на другой берег и обучает людей Дхамме, чтобы они перешли на другой берег. Благословенный достиг Ниббаны и обучает людей Дхамме, чтобы и они достигли Ниббаны»».

27. После этих слов Саччака из секты нигантхов ответил: «Учитель Готама, я был нахальным и дерзким, думая, что могу напасть на тебя, Учитель Готама, в полемике. Человек мог бы напасть на сумасшедшего слона и был бы в большей безопасности, чем тот, кто напал бы на тебя, Учитель Готама. Человек мог бы напасть на пылающую груду огня и был бы в большей безопасности, чем тот, кто напал бы на тебя, Учитель Готама. Человек мог бы напасть на ужасную ядовитую змею и был бы в большей безопасности, чем тот, кто напал бы на тебя, Учитель Готама. Я был нахальным и дерзким, думая, что могу напасть на тебя, Учитель Готама, в полемике.

Прошу тебя, Благословенный, вместе с Сангхой монахов, согласиться принять приглашение от меня на завтрашний обед». Благословенный молча согласился.

28. И тогда, зная, что Благословенный согласился, Саччака из секты нигантхов о[братился к присутствовавшим там людям из рода] Личчхави: «Услышьте меня, Личчхави. Духовный странник Готама вместе с Сангхой монахов был приглашён мной на завтрашний обед. Вы также можете принести всё, что посчитаете уместным, для него».

29. И затем, когда минула ночь, Личчхави принесли множество церемониальных блюд с молочным рисом в качестве съестных даров. Саччака из секты нигантхов в своём собственном парке приготовил множество различных видов хорошей еды, и, когда пришло время, он сообщил Благословенному: «Время пришло, Учитель Готама, угощение готово».

30. И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился с Сангхой монахов в парк нигантхи Саччаки, где сел на подготовленное сиденье. Саччака из секты нигантхов собственноручно обслужил Сангху монахов во главе с Буддой превосходной разнообразной едой. Затем, когда Благословенный поел и убрал руки от чаши, Саччака из секты нигантхов подготовил для себя более низкое сиденье, сел рядом и сказал Благословенному: «Учитель Готама, пусть заслуги и великие благие плоды этого акта дарения поспособствуют счастью дарителей».

[Благословенный ответил:]

«Аггивесана, всё, что придёт из-за дарения такому получателю, как ты — тому, кто не свободен от влечения, не свободен от гнева, не свободен от неведения, — это выпадет на долю дарителей. А то, что придёт из-за дарения такому получателю, как я — тому, кто свободен от влечения, свободен от гнева, свободен от заблуждения, — это выпадет на твою долю».