Маджхима Никая 35
Чуласаччака Сутта
Малая беседа с Саччакой

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Весали, в Великом Лесу, в Зале с Остроконечной Крышей.

2. И в то время Саччака из секты нигантхов проживал в Весали. Был он искусным спорщиком и умелым оратором, и многие считали его святым. И вот в собрании жителей Весали Саччака заявил следующее: «Я не вижу ни одного духовного странника или брамина, главы ордена, главы группы, наставника группы, даже того, кто заявляет, что в совершенстве и полностью просветлён, кто бы не дрогнул, не задрожал, не поколебался, у кого бы пот не заструился из подмышек, если бы он вступил со мной в дебаты. Да даже если бы я пустился в дебаты с бесчувственным столбом, и тот бы дрогнул, задрожал и поколебался, если бы он мог пуститься в дебаты со мной, так что уж говорить о человеческом существе?»

3. И тогда утром Достопочтенный Ассаджи оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился в Весали за подаяниями. Саччака из секты нигантхов, прогуливаясь по Весали, издали увидел Достопочтенного Ассаджи, подошёл к нему и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями Саччака из секты нигантхов встал рядом и сказал ему:

4. «Учитель Ассаджи, как духовный странник Готама обучает своих учеников? Каким образом обычно излагается наставление духовного странника Готамы его ученикам?»

«Вот как Благословенный обучает своих учеников, и вот как обычно излагается наставление духовного друга Готамы его ученикам: «Монахи, материальная форма непостоянна, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, формации непостоянны, сознание непостоянно. Монахи, материальная форма — это не «я», чувство — это не «я», восприятие — это не «я», формации — это не «я», сознание — это не «я». Все формации непостоянны. Все явления лишены «я»». Так Благословенный обучает своих учеников, и так обычно излагается наставление духовного друга Готамы его ученикам».

«Если это то, что утверждает духовный странник Готама, мы услышали то, с чем в самом деле нельзя согласиться. Быть может, как-нибудь мы могли бы встретиться с господином Готамой и побеседовать с ним. Быть может, мы сможем отлучить его от этого порочного воззрения».

5. И в то время большая группа людей из клана Личчхавов собрались вместе в зале для собраний по некоему делу. Тогда Саччака из секты нигантхов отправился к ним и сказал: «Пойдёмте же, почтенные Личчхави, пойдёмте же! Сегодня будет беседа между мной и духовным странником Готамой. Если духовный странник Готама будет придерживаться в разговоре со мной того же, чего придерживался в разговоре со мной один из его знаменитых учеников — монах по имени Ассаджи, то тогда, подобно тому как сильный человек мог бы схватить длинношёрстного барана за шерсть и тягать его туда-сюда, точно так же в дебатах я буду тягать духовного странника Готаму туда-сюда. Подобно сильному рабочему пивоварни, который может погрузить большое сито в глубокий чан с водой и, взяв его за углы, тягать его туда-сюда, точно так же в дебатах я буду тягать духовного странника Готаму туда-сюда. Подобно сильному смесителю пивоварни, который может взять дуршлаг за углы и трясти его, мотая то вверх, то вниз, ударяя им, точно так же в дебатах я буду трясти духовного странника Готаму, мотая то вверх, то вниз, ударяя им. Подобно шестидесятилетнему слону, который может плюхнуться в глубокий пруд и наслаждаться игрой в мытьё пеньки, точно так же я буду наслаждаться игрой в мытьё пеньки с духовным странником Готамой. Пойдёмте же, почтенные Личчхави, пойдёмте же! Сегодня будет беседа между мной и духовным странником Готамой».

6. И тогда некоторые Личчхави сказали: «Да кто такой этот духовный странник Готама, чтобы он мог опровергнуть утверждения Саччаки из секты нигантхов? Саччака из секты нигантхов, конечно же, опровергнет утверждения духовного странника Готамы». А другие Личчхави сказали: «Да кто такой этот Саччака из секты нигантхов, чтобы он мог опровергнуть утверждения Благословенного? Благословенный, конечно же, опровергнет утверждения Саччаки из секты нигантхов». И затем Саччака из секты нигантхов вместе с толпой Личчхави отправился к Залу с Остроконечной Крышей в Великом Лесу.

7. И в то время группа монахов ходила, медитируя, под открытым небом вперёд и назад. И тогда Саччака из секты нигантхов подошёл к ним и спросил: «Где сейчас господин Готама, почтенные? Мы бы хотели увидеть господина Готаму».

«Благословенный пошёл в Великий Лес, Саччака, и сидит у подножья дерева, чтобы провести там остаток дня».

8. И тогда Саччака из секты нигантхов вместе с толпой Личчхави вошёл в Великий Лес и подошёл к Благословенному. Он поприветствовал Благословенного и после обмена вежливыми фразами сел рядом. Некоторые Личчхави поклонились Благословенному и сели рядом. Некоторые поприветствовали его и после обмена вежливыми фразами сели рядом. Некоторые из них сели рядом, поприветствовав Благословенного сложенными у груди ладонями. Некоторые из них сели рядом, объявив перед Благословенным своё имя и имя клана. Некоторые из них сели рядом просто молча.

9. Когда Саччака из секты нигантхов сел рядом, он сказал Благословенному: «Я бы хотел спросить господина Готаму кое-о-чём, если бы господин Готама соизволил ответить на вопрос».

«Спрашивай то, о чём хотел спросить, Саччака».

«Как господин Готама обучает своих учеников? Каким образом обычно излагается наставление господина Готамы его ученикам?»

«Вот как я обучаю своих учеников, Саччака, и вот как обычно излагается моё наставление моим ученикам: «Монахи, материальная форма непостоянна, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, формации непостоянны, сознание непостоянно. Монахи, материальная форма — это не «я», чувство — это не «я», восприятие — это не «я», формации — это не «я», сознание — это не «я». Все формации непостоянны. Все явления лишены «я»», — так я обучаю своих учеников, и так обычно излагается моё наставление моим ученикам.

10. «Мне на ум пришла аналогия, господин Готама».

«Изложи то, что пришло тебе на ум, Саччака», – сказал Благословенный.

«Подобно тому как любого вида семена и растения достигают роста, развития и созревания и все они делают так в зависимости от земли, основываясь на земле; а также подобно тому как любая трудная работа выполняется в зависимости от земли, основываясь на земле, точно так же, господин Готама, «я» человека – это материальная форма и, основываясь на материальной форме, он производит благие или неблагие деяния. «Я» человека – это чувство, и, основываясь на чувстве, он производит благие или неблагие деяния. «Я» человека – это восприятие, и, основываясь на восприятии, он производит благие или неблагие деяния. «Я» человека – это формации, и, основываясь на формациях, он производит благие или неблагие деяния. «Я» человека – это сознание, и, основываясь на сознании, он производит благие или неблагие деяния».

11. «Саччака, не утверждаешь ли ты так: «Материальная форма – это моё «я», чувство – это моё «я», восприятие – это моё «я», формации – это моё «я», сознание – это моё «я»»?»

«Я утверждаю так, Учитель Готама: «Материальная форма – это моё «я», чувство – это моё «я», восприятие – это моё «я», формации – это моё «я», сознание – это моё «я»». И так же делает и большинство людей».

«К чему тебе это большинство людей, Саччака? Будь добр, обозначь только своё собственное утверждение».

«Если так, учитель Готама, то я утверждаю: «Материальная форма – это моё «я», чувство – это моё «я», восприятие – это моё «я», формации – это моё «я», сознание – это моё «я»».

12. «В таком случае, Саччака, я в свою очередь задам тебе вопрос. Отвечай так, как сочтёшь нужным. Как ты думаешь, Саччака, властен ли над своим собственным царством помазанный на царство благородный царь – например, Пасенади из Косалы или же царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи, – чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять?»

«Учитель Готама, конечно же, помазанный на царство благородный царь – например, Пасенади из Косалы или же царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи – властен в своём собственном царстве, чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять. Ведь даже такие общины и общества, как Вадджи и Маллы, исполняют власть в своих собственных царствах, чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять. Так что уж говорить о помазанном на царство благородном царе, таком как царь Пасенади из Косалы или царь Аджатасатту из Магадхи. Он может применять свою власть, учитель Готама, и он достоин этого».

13. «Как ты думаешь, Саччака? Ты говоришь так: «Материальная форма – это моё «я»». Но властен ли ты над этой материальной формой? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моя форма будет такой-то. Пусть моя форма не будет такой-то»?»

На это Саччака из секты нигантхов ничего не ответил.

И во второй раз Благословенный задал тот же самый вопрос, и во второй раз Саччака из секты нигантхов ничего не ответил. Тогда Благословенный сказал ему: «Саччака, отвечай сейчас же. Сейчас не время молчать. Если Татхагата задаст кому-либо разумный вопрос в третий раз и тот всё ещё не ответит, то его голова прямо на этом самом месте расколется на семь частей».

14. И тогда в воздухе над Саччакой из секты нигантхов появился владычествующий молниями дух, держащий в руке железную молнию – горящую, пылающую, полыхающую, – думая: «Если Благословенный задаст Саччаке из секты нигантхов разумный вопрос в третий раз и тот всё ещё не ответит, то я расколю голову Саччаки из секты нигантхов на семь частей прямо на этом самом месте».

Благословенный увидел владычествующего молниями духа, как увидел его и Саччака из секты нигантхов. И тогда Саччака из секты нигантхов испугался и, ища спасения и прибежища в Благословенном, он сказал: «Спроси меня ещё раз, господин Готама, я отвечу».

15. «Как ты думаешь, Саччака? Ты говоришь так: «Материальная форма – это моё «я»». Но властен ли ты над этой материальной формой? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моя форма будет такой-то. Пусть моя форма не будет такой-то»?»

«Нет, господин Готама».

16. «Обрати внимание, Саччака, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Как ты думаешь, Саччака? Ты говоришь так: «Чувство – это моё «я»». Но властен ли ты над этим чувством? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моё чувство будет таким-то. Пусть моё чувство не будет таким-то»?»

«Нет, господин Готама».

17. «Обрати внимание, Саччака, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Как ты думаешь, Саччака? Ты говоришь так: «Восприятие – это моё «я»». Но властен ли ты над этим восприятием? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моё восприятие будет таким-то. Пусть моё восприятие не будет таким-то»?»

«Нет, господин Готама».

18. «Обрати внимание, Саччака, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Как ты думаешь, Саччака? Ты говоришь так: «Формации – это моё «я»». Но властен ли ты над этими формациями? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть мои формации будут такими-то. Пусть мои формации не будут такими-то»?»

«Нет, господин Готама».

19. «Обрати внимание, Саччака, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Как ты думаешь, Саччака? Ты говоришь так: «Сознание – это моё «я»». Но властен ли ты над этим сознанием? Например, можешь ли ты приказать: «Пусть моё сознание будет таким-то. Пусть моё сознание не будет таким-то»?»

«Нет, господин Готама».

20. «Обрати внимание, Саччака, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты говорил раньше, не согласуется с тем, что ты сказал потом, как и то, что ты сказал потом, не согласуется с тем, что ты говорил раньше.

Как ты думаешь, Саччака, материальная форма постоянна или непостоянна?» — «Непостоянна, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?» — «Нет, господин Готама».

«Как ты думаешь, Саччака, чувство постоянно или непостоянно?» — «Непостоянно, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?» — «Нет, господин Готама».

«Как ты думаешь, Саччака, восприятие постоянно или непостоянно?» — «Непостоянно, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?» — «Нет, господин Готама».

«Как ты думаешь, Саччака, формации постоянны или непостоянны?» — «Непостоянны, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?» — «Нет, господин Готама».

«Как ты думаешь, Саччака, сознание постоянно или непостоянно?» — «Непостоянно, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?» — «Страданием, господин Готама». — «А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?» — «Нет, господин Готама».

21. «Как ты думаешь, Саччака? Когда человек хватается за страдание, обращается к страданию, держится за страдание, считает страдание таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»», может ли он когда-нибудь полностью понять страдание сам или же всецело освободиться от страдания?»

«Как такое возможно, Господин Готама? Нет, Господин Готама».

«Как ты думаешь, Саччака? Если это так, разве не хватаешься ты за страдание, не обращаешься ли к страданию, не держишься ли ты за страдание, не считаешь ли ты страдание таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»»?

«Как может быть иначе, Господин Готама? Да, Господин Готама».

22. «Это как если бы человеку понадобилась ядровая древесина, он бы в поисках её взял бы острый топор и вошёл в лес.

Там бы он увидел ствол большой банановой пальмы — прямой, свежей, неспелой. Он бы срубил её у основания, отрезал бы ветви, содрал бы внешние слои ствола. И так бы он сдирал слой за слоем и в итоге не обнаружил бы даже заболони, не говоря уже о сердцевине.

Точно так же, Саччака, когда я тебя прижал, спросил, расспросил насчёт твоего утверждения, ты показал свои воззрения пустыми, полыми, ошибочными. Но ведь именно ты заявлял перед людьми в Весали: «Я не вижу ни одного духовного странника или брамина, главы ордена, главы группы, наставника группы, даже того, кто заявляет, что в совершенстве и полностью просветлён, кто бы не дрогнул, не задрожал, не поколебался, у кого бы пот не заструился из подмышек, если бы он вступил со мной в дебаты. Да даже если бы я пустился в дебаты с бесчувственным столбом, и тот бы дрогнул, задрожал, поколебался, если бы он мог пуститься в дебаты со мной, так что уж говорить о человеческом существе?» — а теперь у тебя самого на лбу капли пота, и они насквозь промочили твоё внешнее одеяние и упали на землю. Но на моём теле пота сейчас нет». И Благословенный раскрыл своё золотистое тело собранию. Когда так было сказано, Саччака из секты Нигантхов замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, ушёл в себя и не мог что-либо ответить.

23. И тогда Думмукха, сын Личчхави, увидев Саччаку из секты нигантхов в таком положении, сказал Благословенному:

«Мне на ум пришла аналогия, господин Готама».

«Изложи то, что пришло тебе на ум, Думмукха».

«Представьте, господин, как если бы неподалёку от деревни или города был бы лотосовый пруд, в котором бы жил краб. И затем несколько мальчиков и девочек вышли бы из деревни или города и отправились бы к этому пруду. Они бы вытащили краба из воды и положили на сухую землю. И затем, как только краб распрямлял бы одну из конечностей, они отрубали бы её, ломали бы её, разбивали на куски палками и камнями. Так, когда все его конечности были бы отрезаны, поломаны и разбиты на куски, тот краб не смог бы вернуться в тот пруд. Точно так же, господин, все те искривления, манёвры, уловки Саччаки из секты нигантхов были отрублены, поломаны и разбиты на куски Благословенным. И теперь у него нет возможности приблизиться вновь к Благословенному, чтобы поспорить».

24. Когда так было сказано, Саччака из секты нигантхов сказал ему: «Погоди, Думмукха, погоди! Мы говорим не с тобой, здесь мы разговариваем с Учителем Готамой». И далее Саччака продолжил:

«Оставим, учитель Готама, этот наш разговор. Подобно разговорам заурядных духовных странников и браминов, я думаю, это была просто лишь пустая болтовня. Но каким образом ученик учителя Готамы – тот, кто исполняет его наставление, кто следует его совету, кто вышел за пределы сомнений, – становится свободным от замешательства, обретает бесстрашие, становится независимым от других в Учении Учителя?»

«Вот, Саччака, любой вид формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой – мой ученик всякую форму видит мудро, как она есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»».

Любой вид чувства – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – мой ученик всякое чувство видит мудро, как оно есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»».

Любой вид восприятия – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – мой ученик всякое восприятие видит мудро, как оно есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»».

Любой вид формаций – прошлых, настоящих, будущих, внутренних или внешних, грубых или утончённых, низших или возвышенных, далёких или близких – мой ученик всякие формации видит мудро, как они есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».

Любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – мой ученик всякое сознание видит мудро, как оно есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»».

Вот каким образом мой ученик – тот, кто исполняет моё наставление, кто следует моему совету, кто вышел за пределы сомнений, – становится свободным от замешательства, обретает бесстрашие, становится независимым от других в Учении Учителя».

25. «Учитель Готама, каким образом монах является арахантом, чьи помрачения уничтожены, кто прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы вовлечённости и полностью освободился посредством окончательного знания?»

«Вот, Саччака, любой вид формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой – монах всякую форму увидел мудро, как она есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Любой вид чувства – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – мой ученик всякое чувство увидел мудро, как оно есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Любой вид восприятия – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – мой ученик всякое восприятие увидел мудро, как оно есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Любой вид формаций – прошлых, настоящих, будущих, внутренних или внешних, грубых или утончённых, низших или возвышенных, далёких или близких – мой ученик всякие формации увидел мудро, как они есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – мой ученик всякое сознание увидел мудро, как оно есть: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»». И он освобождён посредством нецепляния.

Вот каким образом монах является арахантом, чьи помрачения уничтожены, кто прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы вовлечённости и полностью освободился посредством окончательного знания.

26. Когда ум монаха таким образом освобождён, он обладает тремя непревзойдёнными качествами: непревзойдённым видением, непревзойдённой практикой пути, непревзойдённым освобождением.

Когда монах таким образом освобождён, он тем не менее продолжает чтить, уважать, почитать Татхагату так: «Благословенный – просветлённый и обучает людей Дхамме, чтобы они достигли просветления. Благословенный – укрощённый и обучает людей Дхамме, чтобы они укротили себя. Благословенный пребывает в покое и обучает людей Дхамме, чтобы они достигли покоя. Благословенный перешёл на другой берег и обучает людей Дхамме, чтобы они перешли на другой берег. Благословенный достиг Ниббаны и обучает людей Дхамме, чтобы и они достигли Ниббаны».

27. Когда так было сказано, Саччака из секты нигантхов ответил: «Учитель Готама, мы были нахальными и дерзкими, думая, что можем напасть на Учителя Готаму в дебатах. Человек мог бы напасть на сумасшедшего слона и был бы в большей безопасности, чем тот, кто напал бы на Учителя Готаму. Человек мог бы напасть на пылающую груду огня и был бы в большей безопасности, чем тот, кто напал бы на Учителя Готаму. Человек мог бы напасть на ужасную ядовитую змею и был бы в большей безопасности, чем тот, кто напал бы на Учителя Готаму. Мы были нахальными и дерзкими, думая, что можем напасть на Учителя Готаму в дебатах.

Пусть Благословенный вместе с Сангхой монахов согласится принять приглашение от меня на завтрашний обед». Благословенный молча согласился.

28. И тогда, зная, что Благословенный согласился, Саччака из секты нигантхов обратился к Личчхави: «Услышьте меня, Личчхави. Духовный странник Готама вместе с Сангхой монахов был приглашён мной на завтрашний обед. Вы также можете принести всё, что посчитаете уместным, для него».

29. И затем, когда минула ночь, Личчхави принесли множество церемониальных блюд с молочным рисом в качестве съестных даров. Саччака из секты нигантхов в своём собственном парке приготовил множество различных видов хорошей еды, и, когда пришло время, он сообщил Благословенному: «Время пришло, Учитель Готама, угощение готово».

30. И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился с Сангхой монахов в парк Саччаки сына нигантхов, где сел на подготовленное сиденье. Саччака из секты нигантхов собственноручно обслужил Сангху монахов во главе с Буддой превосходной разнообразной едой. Затем, когда Благословенный поел и убрал руки от чаши, Саччака из секты нигантхов подготовил для себя более низкое сиденье, сел рядом и сказал Благословенному: «Учитель Готама, пусть заслуги и великие благие плоды этого акта дарения поспособствуют счастью дарителей».

«Саччака, всё, что придёт из-за дарения такому получателю, как ты – тому, кто не свободен от жажды, не свободен от гнева, не свободен от неведения, – это выпадет на долю дарителей. А то, что придёт из-за дарения такому получателю, как я – тому, кто свободен от жажды, свободен от гнева, свободен от заблуждения, – это выпадет на твою долю».