Маджхима Никая 29
Махасаропама Сутта
Большая лекция сравнения с ядровой древесиной

1. Так я слышал. Однажды Благословенный проживал близ Раджагахи, на горе Грифовый Пик; было это вскоре после того, как ушёл Дэвадатта. И вот, памятуя о нём, Благословенный обратился к монахам с такими словами:

2. «Монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он испытывает удовлетворение, будто его намерение уже выполнено. И вот он превозносит себя, а других уничижает: «Это я пользуюсь привилегиями, почестями и славой, другие же монахи никому не известны, не имеют авторитета». Он становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, беспечным, впадает в нерадение и, будучи нерадивым, испытывает страдания.

Это подобно тому, как если бы некий человек, которому нужна ядровая древесина, искал бы её, и бродил в поисках её, и в конце концов пришёл к могучему дереву, содержащему ядровую древесину. Но он проигнорировал ядровую древесину этого дерева, его заболонь, его луб, его кору, а вместо этого нарезал его листвы и ветвей и забрал их, думая, что это и есть ядровая древесина. Тогда внимательный человек, увидев это, говорит: «Этот господин не знает, что такое ядровая древесина, что такое заболонь, что такое луб, что такое кора, что такое листья и ветви. Потому-то этот господин, которому нужна ядровая древесина, ища её, и бродя в её поисках, и придя к могучему дереву, содержащему ядровую древесину, проигнорировал его ядровую древесину, его заболонь, его луб, его кору, а вместо этого нарезал его листвы и ветвей и забрал их, думая, что это и есть ядровая древесина. Для чего бы этот добрый человек ни искал ядровую древесину, он своей цели не достигнет».

Точно так же, монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он испытывает удовлетворение, будто его намерение уже выполнено. Он превозносит себя, а других уничижает: «Это я пользуюсь привилегиями, почестями и славой, другие же монахи никому не известны, не имеют авторитета». Он становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, беспечным, впадает в нерадение и, будучи нерадивым, испытывает страдания. О таком монахе говорят, что он собрал листву и ветви святой жизни и на этом остановился.

3. Монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он не испытывает удовлетворения, поскольку его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, не становится беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, достигает успеха в добродетели. Достигнув успеха в добродетели, он испытывает удовлетворение, будто его намерение уже выполнено. И вот он превозносит себя, а других уничижает: «Это я добродетельный, благочестивый, другие же монахи порочны, нечестивы». Он становится опьянённым успехом в добродетели, беспечным, впадает в нерадение и, будучи нерадивым, испытывает страдания.

Это подобно тому, как если бы некий человек, которому нужна ядровая древесина, искал бы её, и бродил в поисках её, и в конце концов пришёл к могучему дереву, содержащему ядровую древесину. Но он проигнорировал ядровую древесину этого дерева, его заболонь, его луб, а вместо этого срубил его кору и забрал её, думая, что это и есть ядровая древесина. Тогда внимательный человек, увидев это, говорит: «Этот господин не знает, что такое ядровая древесина, что такое заболонь, что такое луб, что такое кора, что такое листья и ветви. Потому-то этот господин, которому нужна ядровая древесина, ища её, и бродя в её поисках, и придя к могучему дереву, содержащему ядровую древесину, проигнорировал его ядровую древесину, его заболонь, его луб, а вместо этого срубил её кору и забрал её, думая, что это и есть ядровая древесина. Для чего бы этот добрый человек ни искал ядровую древесину, он своей цели не достигнет».

Точно так же, монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он не испытывает удовлетворения, поскольку его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, не становится беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, достигает успеха в добродетели. Достигнув успеха в добродетели, он испытывает удовлетворение, будто его намерение уже выполнено. И вот он превозносит себя, а других уничижает: «Это я добродетельный, благочестивый, другие же монахи порочны, нечестивы». Он становится опьянённым успехом в добродетели, беспечным, впадает в нерадение и, будучи нерадивым, испытывает страдания. О таком монахе говорят, что он собрал кору святой жизни и на этом остановился.

4. Монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он не испытывает удовлетворения, поскольку его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, не становится беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, достигает успеха в добродетели. Достигнув успеха в добродетели, он испытывает удовлетворение, но его намерение всё ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в добродетели, беспечным, не впадает в нерадение. Будучи прилежным, он достигает успеха в собранности ума. Достигнув успеха в собранности ума, он испытывает удовлетворение, будто его намерение уже выполнено. И вот он превозносит себя, а других уничижает: «Это я обладаю способностью собранности и однонаправленности ума, у других же монахов ум несобран, рассеян». Он становится опьянённым успехом в собранности ума, беспечным, впадает в нерадение и, будучи нерадивым, испытывает страдания.

Это подобно тому, как если бы некий человек, которому нужна ядровая древесина, искал бы её, и бродил в поисках её, и в конце концов пришёл к могучему дереву, содержащему ядровую древесину. Но он проигнорировал ядровую древесину этого дерева и его заболонь, а вместо этого содрал его луб и забрал его, думая, что это и есть ядровая древесина. Тогда внимательный человек, увидев это, говорит: «Этот господин не знает, что такое ядровая древесина, что такое заболонь, что такое луб, что такое кора, что такое листья и ветви. Потому-то этот господин, которому нужна ядровая древесина, ища её, и бродя в её поисках, и придя к могучему дереву, содержащему ядровую древесину, проигнорировал его ядровую древесину и его заболонь, а вместо этого содрал его луб и забрал его, думая, что это и есть ядровая древесина. Для чего бы этот добрый человек ни искал ядровую древесину, он своей цели не достигнет».

Точно так же, монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он не испытывает удовлетворения, поскольку его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, не становится беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, достигает успеха в добродетели. Достигнув успеха в добродетели, он испытывает удовлетворение, но его намерение всё ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в добродетели, беспечным, не впадает в нерадение. Будучи прилежным, он достигает успеха в собранности ума. Достигнув успеха в собранности ума, он испытывает удовлетворение, будто его намерение уже выполнено. И вот он превозносит себя, а других уничижает: «Это я обладаю способностью собранности и однонаправленности ума, у других же монахов ум несобран, рассеян». Он становится опьянённым успехом в собранности ума, беспечным, впадает в нерадение и, будучи нерадивым, испытывает страдания. О таком монахе говорят, что он собрал луб святой жизни и на этом остановился.

5. Монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он не испытывает удовлетворения, поскольку его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, не становится беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, достигает успеха в добродетели. Достигнув успеха в добродетели, он испытывает удовлетворение, но его намерение всё ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в добродетели, беспечным, не впадает в нерадение. Будучи прилежным, он достигает успеха в собранности ума. Достигнув успеха в собранности ума, он испытывает удовлетворение, но его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в собранности ума, беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, обретает знание и видение. Обретя знание и видение, он испытывает удовлетворение, будто его намерение уже выполнено. И вот он превозносит себя, а других уничижает: «Это я обладаю знанием и видением, другие же монахи не обладают ни знанием, ни видением». Он становится опьянённым знанием и видением, беспечным, впадает в нерадение и, будучи нерадивым, испытывает страдания.

Это подобно тому, как если бы некий человек, которому нужна ядровая древесина, искал бы её, и бродил в поисках её, и в конце концов пришёл к могучему дереву, содержащему ядровую древесину. Но он проигнорировал ядровую древесину этого дерева, а вместо этого нарезал его заболонь и забрал её, думая, что это и есть ядровая древесина. Тогда внимательный человек, увидев это, говорит: «Этот господин не знает, что такое ядровая древесина, что такое заболонь, что такое луб, что такое кора, что такое листья и ветви. Потому-то этот господин, которому нужна ядровая древесина, ища её, и бродя в её поисках, и придя к могучему дереву, содержащему ядровую древесину, проигнорировал его ядровую древесину, а вместо этого нарезал его заболонь и забрал её, думая, что это и есть ядровая древесина. Для чего бы этот добрый человек ни искал ядровую древесину, он своей цели не достигнет».

Точно так же, монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он не испытывает удовлетворения, поскольку его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, не становится беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, достигает успеха в добродетели. Достигнув успеха в добродетели, он испытывает удовлетворение, но его намерение всё ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в добродетели, беспечным, не впадает в нерадение. Будучи прилежным, он достигает успеха в собранности ума. Достигнув успеха в собранности ума, он испытывает удовлетворение, но его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в собранности ума, беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, обретает знание и видение. Обретя знание и видение, он испытывает удовлетворение, будто его намерение уже выполнено. И вот он превозносит себя, а других уничижает: «Это я обладаю знанием и видением, другие же монахи не обладают ни знанием, ни видением». Он становится опьянённым знанием и видением, беспечным, впадает в нерадение и, будучи нерадивым, испытывает страдания. О таком монахе говорят, что он собрал заболонь святой жизни и на этом остановился.

6. Монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он не испытывает удовлетворения, поскольку его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, не становится беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, достигает успеха в добродетели. Достигнув успеха в добродетели, он испытывает удовлетворение, но его намерение всё ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в добродетели, беспечным, не впадает в нерадение. Будучи прилежным, он достигает успеха в собранности ума. Достигнув успеха в собранности ума, он испытывает удовлетворение, но его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в собранности ума, беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, обретает знание и видение. Обретя знание и видение, он испытывает удовлетворение, но его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым знанием и видением, не становится беспечным, не впадает в знание и видение и обретает непреходящее освобождение. Немыслимо, исключено падение монаха, который обрёл такое вечное достижение.

Это подобно тому, как если бы некий человек, которому нужна ядровая древесина, искал бы её, и бродил в поисках её, и в конце концов пришёл к могучему дереву, содержащему ядровую древесину. И он срубил именно ядровую древесину и забрал её, зная, что это и есть ядровая древесина. Тогда внимательный человек, увидев это, говорит: «Этот господин знает, что такое ядровая древесина, что такое заболонь, что такое луб, что такое кора, что такое листья и ветви. Потому-то этот господин, которому нужна ядровая древесина, ища её, и бродя в её поисках, и придя к могучему дереву, содержащему ядровую древесину, срубил именно ядровую древесину и забрал её, зная, что это и есть ядровая древесина. Для чего бы этот добрый человек ни искал ядровую древесину, он достигнет своей цели».

Точно так же, монахи, вот некий молодой человек с устремлённостью покидает дом ради жизни бездомной, с мыслью: «Я подвержен рождению, старости, смерти, горю, стенаниям, боли, печали и невзгодам, подвержен страданию и одолеваем страданием. Я верю, что есть возможность познать прекращение всей этой массы страдания». Став духовным странником, он пользуется привилегиями, почестями и славой. Получив привилегии, почести и славу, он не испытывает удовлетворения, поскольку его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым привилегиями, почестями и славой, не становится беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, достигает успеха в добродетели. Достигнув успеха в добродетели, он испытывает удовлетворение, но его намерение всё ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в добродетели, беспечным, не впадает в нерадение. Будучи прилежным, он достигает успеха в собранности ума. Достигнув успеха в собранности ума, он испытывает удовлетворение, но его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым успехом в собранности ума, беспечным, не впадает в нерадение и, будучи прилежным, обретает знание и видение. Обретя знание и видение, он испытывает удовлетворение, но его намерение ещё не выполнено. Он не превозносит себя и других не уничижает. Он не становится опьянённым знанием и видением, не становится беспечным, не впадает в знание и видение и обретает ту или иную стадию пробуждения. Немыслимо, исключено падение монаха, который обрёл ту или иную стадию пробуждения.

7. Итак, эта святая жизнь, монахи, не имеет целью достижение привилегий, почестей и славы, не имеет целью достижение добродетелей, не имеет целью достижение собранности ума, не имеет целью достижение знания и видения. Но именно непоколебимое и окончательное освобождение ума является целью этой святой жизни, её ядровой древесиной, её венцом».

Так молвил Благословенный, и монахи возрадовались его словам.