Маджхима Никая 27
Чулахаттхипадопама Cутта
Малый пример со следами слона

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал рядом с Саваттхи, в Роще Джеты, в парке Анатхапиндики.

2. И тогда брамин Джануссони выехал днём из Саваттхи на своей белоснежной крытой колеснице, запряжённой белыми кобылами. Издали он увидел идущего странника Пилотику [из рода Ваччхаяна] и спросил его: «Откуда же это средь бела дня идёт Господин Ваччхаяна?»

«Почтенный, я иду от отшельника Готамы».

«И что же Господин Ваччхаяна думает о глубине мудрости отшельника Готамы?»

«Почтенный, кто я такой, чтобы знать глубину мудрости отшельника Готамы? Нужно быть равным ему, чтобы знать глубину его мудрости, не так ли?»

«Воистину, Господин Ваччхаяна не скупится на похвалу в адрес отшельника Готамы!»

«Почтенный, кто я такой, чтобы восхвалять отшельника Готаму? Его восхваляют те, кого [все остальные] восхваляют как наилучших существ среди людей и божеств».

«По каким же причинам Господин Ваччхаяна имеет столь высокое доверие к отшельнику Готаме?»

3. «Почтенный, представь, как если бы охотник на слонов вошёл бы в чащу, где обитают слоны, и увидел бы там слоновий след – большой в длину и в ширину. И он сделал бы вывод: «Какой огромный слон!» Точно так же, когда я увидел четыре следа, которые оставил отшельник Готама, я сделал вывод: «В самом деле, Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практикует правильно». И что это за четыре следа?

4. Вот я вижу учёных знатных людей – умных, знающих доктрины других, [умелых в ведении дебатов настолько], что они подобны метким стрелкам из лука. Они скитаются тут и там и разрушают воззрения других людей своим острым умом. И вот они слышат: «Отшельник Готама посетит нашу деревню или город». Они продумывают будущую полемику таким образом: «Встретившись с отшельником Готамой, мы зададим ему этот наш вопрос. Если, когда его так спросим, он ответит так-то, то мы покажем несостоятельность его доктрины этак. А если, когда его так спросим, он ответит этак, то мы покажем несостоятельность его доктрины так-то». И вот они слышат: «Отшельник Готама сейчас посещает эту деревню или город». Они отправляются к Благословенному, а Благословенный наставляет, побуждает, воодушевляет и радует их беседами о Дхамме. Будучи наставленными, побуждёнными, воодушевлёнными и порадованными беседой по Дхамме, они даже не задают ему свой [заранее подготовленный] вопрос, так что уж говорить о том, чтобы опровергнуть его доктрину [в споре]? И оборачивается всё так, что они становятся его учениками.

Когда я увидел этот первый след отшельника Готамы, я сделал вывод: «В самом деле Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практикует правильно».

5. Затем я вижу неких учёных браминов – умных, знающих доктрины других, [умелых в ведении дебатов настолько], что они подобны метким стрелкам из лука. Они скитаются тут и там и разрушают воззрения других людей своим острым умом. И вот они слышат: «Отшельник Готама посетит нашу деревню или город». Они продумывают будущую полемику таким образом: «Встретившись с отшельником Готамой, мы зададим ему этот наш вопрос. Если, когда его так спросим, он ответит так-то, то мы покажем несостоятельность его доктрины этак. А если, когда его так спросим, он ответит этак, то мы покажем несостоятельность его доктрины так-то». И вот они слышат: «Отшельник Готама сейчас посещает эту деревню или город». Они отправляются к Благословенному, а Благословенный наставляет, побуждает, воодушевляет и радует их беседами о Дхамме. Будучи наставленными, побуждёнными, воодушевлёнными и порадованными беседой по Дхамме, они даже не задают ему свой [заранее подготовленный] вопрос, так что уж говорить о том, чтобы опровергнуть его доктрину [в споре]? И оборачивается всё так, что они становятся его учениками.

Когда я увидел этот второй след отшельника Готамы, я сделал вывод: «В самом деле Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практикует правильно».

6. Затем я видел неких учёных мирян – умных, знающих доктрины других, [умелых в ведении дебатов настолько], что они подобны метким стрелкам из лука. Они скитаются тут и там и разрушают воззрения других людей своим острым умом. И вот они слышат: «Отшельник Готама посетит нашу деревню или город». Они продумывают будущую полемику таким образом: «Встретившись с отшельником Готамой, мы зададим ему этот наш вопрос. Если, когда его так спросим, он ответит так-то, то мы покажем несостоятельность его доктрины этак. А если, когда его так спросим, он ответит этак, то мы покажем несостоятельность его доктрины так-то». И вот они слышат: «Отшельник Готама сейчас посещает эту деревню или город». Они отправляются к Благословенному, а Благословенный наставляет, побуждает, воодушевляет и радует их беседами о Дхамме. Будучи наставленными, побуждёнными, воодушевлёнными и порадованными беседой по Дхамме, они даже не задают ему свой [заранее подготовленный] вопрос, так что уж говорить о том, чтобы опровергнуть его доктрину [в споре]? И оборачивается всё так, что они становятся его учениками.

Когда я увидел этот третий след отшельника Готамы, я сделал вывод: «В самом деле Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практикует правильно».

7. Затем я видел неких учёных отшельников – умных, знающих доктрины других, [умелых в ведении дебатов настолько], что они подобны метким стрелкам из лука. Они скитаются тут и там и разрушают воззрения других людей своим острым умом. И вот они слышат: «Отшельник Готама посетит нашу деревню или город». Они продумывают будущую полемику таким образом: «Встретившись с отшельником Готамой, мы зададим ему этот наш вопрос. Если, когда его так спросим, он ответит так-то, то мы покажем несостоятельность его доктрины этак. А если, когда его так спросим, он ответит этак, то мы покажем несостоятельность его доктрины так-то». И вот они слышат: «Отшельник Готама сейчас посещает эту деревню или город». Они отправляются к Благословенному, а Благословенный наставляет, побуждает, воодушевляет и радует их беседами о Дхамме. Будучи наставленными, побуждёнными, воодушевлёнными и порадованными беседой по Дхамме, они даже не задают ему свой [заранее подготовленный] вопрос, так что уж говорить о том, чтобы опровергнуть его доктрину [в споре]? И оборачивается всё так, что они просят его о разрешении [стать монахами] и оставить жизнь мирскую ради жизни бездомной. И он даёт им посвящение. И после того как они ушли в бездомную жизнь [под его учительством], они проживают в уединении, в затворничестве, прилежные, старательные, решительные, и вскоре достигают высочайшей цели святой жизни и пребывают в ней, ради которой знатные люди праведно оставляют жизнь мирскую ради жизни бездомной, зная и реализуя это для себя самостоятельно здесь и сейчас. И они говорят: «Как близки мы были к погибели! Как близки мы были к погибели! Прежде, хотя мы не были отшельниками, мы заявляли, что были отшельниками. Хотя мы не были браминами, мы заявляли, что были браминами. Хотя мы не были арахантами, мы заявляли, что были арахантами. Но теперь мы отшельники, теперь мы брамины, теперь мы араханты».

Когда я увидел этот четвёртый след отшельника Готамы, я сделал вывод: «В самом деле Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практикует правильно».

8. Когда так было сказано, брамин Джануссони слез со своей белоснежной крытой колесницы и, закинув верхнее одеяние за плечо, сложив руки в уважительном приветствии по направлению к Благословенному, воскликнул три раза:

«Почтение Благословенному, достойному и истинно самопробуждённому!»

«Почтение Благословенному, достойному и истинно самопробуждённому!»

«Почтение Благословенному, достойному и истинно самопробуждённому!»

«Возможно, придёт время и я встречусь с Господином Готамой! Быть может, у меня состоится [с ним] беседа!»

9. Затем брамин Джануссони отправился к Благословенному и по прибытии обменялся с ним вежливыми приветствиями, после чего сел рядом. Он рассказал Благословенному о своей беседе со странником Пилотикой. Когда он закончил, Благословенный сказал ему: «Этот пример со следом слона, брамин, неполон. Сейчас я дам тебе полный пример, поэтому слушай внимательно то, что буду говорить».

«Да, Почтенный», – ответил брамин Джануссони.

Благословенный сказал:

10. «Брамин, представь, что некий охотник на слонов вошёл бы в чащу, где обитают слоны, и увидел бы там слоновий след – большой в длину и в ширину. Если охотник опытный, он не будет спешить делать вывод, что слон огромный. Почему? Потому что в чаще, где обитают слоны, есть мелкие слонихи с крупными ногами. След мог принадлежать одной из них.

Так он продолжил бы идти по следу и увидел бы в слоновьей чаще слоновий след – большой в длину и в ширину, а также наверху отметины от зубов. Если охотник опытный, он не будет спешить делать вывод, что слон огромный. Почему? Потому что в чаще, где обитают слоны, есть высокие слонихи с выступающими зубами и крупными ногами. След мог принадлежать одной из них.

Так он продолжил бы идти по следу и увидел бы в слоновьей чаще слоновий след – большой в длину и в ширину, а также наверху отметины от зубов и царапины от бивней. Если охотник опытный, он не будет спешить делать вывод, что слон огромный. Почему? Потому что в чаще, где обитают слоны, есть высокие слонихи с бивнями и крупными ногами. След мог принадлежать одной из них.

Так он продолжил бы идти по следу и увидел бы в слоновьей чаще слоновий след – большой в длину и в ширину, а также наверху отметины от зубов, царапины от бивней и несколько поломанных веток. И вот он видит этого огромного слона у подножья дерева или на поляне, который идёт, стоит, сидит или лежит. И тогда он делает вывод: «Это огромный слон».

11. Точно так же, брамин, в мире появляется Татхагата — исполненный блага, полностью просветлённый, совершенный в истинном знании и в поведении, возвышенный, знаток миров, несравненный предводитель кротких, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный. Он прямо познал этот мир с его богами, Марами, Брахмами, с его человечеством, включающим отшельников и браминов, князей и народ. Он обучает Дхамме, которая хороша в начале, хороша в середине и хороша в конце, используя точные фразы и значения. Он раскрывает святую жизнь – всецело совершенную и чистую.

12. Глава дома или его сын, услышав Дхамму, обретает веру в Татхагату и размышляет: «Мирская жизнь суетна и пыльна. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам. Не просто, проживая дома, вести святую жизнь в идеальном совершенстве, всецело чистую, словно отполированный перламутр. Что если я, обрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, оставлю мирскую жизнь ради жизни бездомной?»

Так, через некоторое время он оставляет всё своё богатство — большое или малое. Оставляет круг своих родных — большой или малый. Обривает волосы и бороду, надевает жёлтые одежды и оставляет мирскую жизнь ради жизни бездомной.

13. Когда он отправился в бездомную жизнь, наделённый монашеским обучением и способом жизни, тогда, отказываясь от убийства, он воздерживается от убийства. Он живёт, выбросив прочь дубину, выбросив прочь нож, добросовестный, милосердный, желающий блага всем живым существам.

Отказываясь от воровства, он воздерживается от воровства. Он берёт только то, что дают, принимает только подаренное, живёт не хитростью, а чистотой. Это также часть его нравственности.

Отказываясь от сексуальной активности, он ведёт жизнь целомудренную, сторонясь половых сношений и воздерживаясь от них, привычных среди простых людей.

Отказываясь от лживой речи, он воздерживается от лживой речи. Он говорит истину, держится за истину, в этом он прочен, надёжен, не обманывает мир.

Отказываясь от речи, сеющей распри, он воздерживается от речи, сеющей распри. То, что он слышал здесь, он не рассказывает там, чтобы не посеять рознь между этими людьми и теми. То, что он слышал там, он не рассказывает здесь, чтобы не посеять рознь между тамошними людьми и здешними. Он примиряет тех, кто поругался, и ещё больше укрепляет тех, кто дружен; он любит согласие, радуется согласию, наслаждается согласием, говорит такие вещи, которые создают согласие.

Отказываясь от резкой речи, он воздерживается от резкой речи. Он говорит слова, приятные уху, любящие, проникающие в сердце, вежливые, приятные и нравящиеся большинству людей.

Отказываясь от пустой болтовни, он воздерживается от пустой болтовни. Он говорит в нужный момент, говорит действительное, то, что согласуется с целью, с учением и с практикой. Он говорит ценные слова, уместные, разумные, проясняющие, связанные с целью.

Он воздерживается от нанесения вреда семенам и растительной жизни.

Он ест только один раз в день, воздерживаясь от принятия пищи вечером и от еды в неположенное время днём.

Он воздерживается от танцев, пения, музыки и зрелищ.

Он воздерживается от ношения гирлянд и от украшения себя косметикой и ароматами.

Он воздерживается от высоких и роскошных кроватей и сидений.

Он воздерживается от принятия золота и денег.

Он воздерживается от принятия неприготовленного риса.

Он воздерживается от принятия сырого мяса.

Он воздерживается от принятия женщин и девушек.

Он воздерживается от принятия рабов и рабынь.

Он воздерживается от принятия овец и коз.

Он воздерживается от принятия птиц и свиней.

Он воздерживается от принятия слонов, коров, жеребцов и кобыл.

Он воздерживается от принятия полей и хозяйств.

Он воздерживается от взятия на себя обязанности посыльного.

Он воздерживается от покупки и продажи.

Он воздерживается от жульничества на весах, в металлах и мерах.

Он воздерживается от взяточничества, обмана и мошенничества.

Он воздерживается от нанесения увечий, казней, лишения кого-либо свободы, разбоя, грабежа, и насилия.

14. Он довольствуется лишь монашескими одеждами, чтобы покрыть тело, и едой с подаяний для утоления голода. Подобно птице, крылья которой — её единственный груз, куда бы она ни отправилась, точно так же и он довольствуется одеждами для покрытия тела и едой с подаяний для утоления голода. Куда бы он ни отправился, он берёт с собой лишь минимально необходимое.

Наделённый этой благородной совокупностью нравственности, он внутренне ощущает незапятнанную благодать.

15. Воспринимая глазом форму, он не цепляется за её особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность видеть — злотворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Слыша ухом звук, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность слышать — злотворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Чуя носом запах, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность чувствовать запах — злотворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Пробуя языком вкус, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность чувствовать вкус — злотворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Воспринимая телом ощущение, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность к ощущению — злотворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Воспринимая умом мысль, он не цепляется за её особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность к умственному восприятию — злотворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Наделённый этой благородной сдержанностью органов чувств, он внутренне ощущает незапятнанную благодать.

16. Он становится тем, кто действует с полной внимательностью, когда идёт вперёд и возвращается.

Кто действует с полной внимательностью, когда смотрит вперёд и смотрит в сторону.

Кто действует с полной внимательностью, когда сгибает и разгибает члены своего тела.

Кто действует с полной внимательностью, когда несёт внешнюю накидку, верхнее одеяние, свою чашу.

Кто действует с полной внимательностью, когда ест, пьёт, жуёт, пробует.

Кто действует с полной внимательностью, когда мочится и испражняется.

Кто действует с полной внимательностью, когда идёт, стоит, сидит, засыпает, просыпается, разговаривает и молчит.

17. Наделённый этой благородной совокупностью нравственности, этой благородной сдержанностью органов чувств, этой благородной осознанностью и бдительностью, он ищет уединённое жилище: пустынную местность, тень дерева, гору, узкую горную долину, пещеру на склоне холма, кладбище, лесную рощу, открытое пространство, стог соломы.

18. После принятия пищи, возвратившись из похода за подаянием, он садится со скрещенными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает осознанность впереди.

Оставляя алчность к миру, он пребывает с осознанным умом, лишённым алчности. Он очищает ум от алчности. Оставляя недоброжелательность и злость, он пребывает с осознанным умом, лишённым злобы, желающий блага всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности и злости. Оставляя апатию и сонливость, он пребывает с осознанным умом, лишённым апатии и сонливости, — осознанным, бдительным, на свету. Он очищает свой ум от апатии и сонливости. Отбрасывая неугомонность и беспокойство, он пребывает непоколебимым, с внутренне успокоенным умом. Он очищает ум от неугомонности и беспокойства. Отбрасывая сомнение, он выходит за пределы сомнения, не имея недоумений в отношении здоровых состояний ума. Он очищает свой ум от сомнения.

19. Оставив эти пять помех, изъянов осознанного ума, которые ослабляют мудрость, он, полностью оставив чувственные удовольствия, оставив неумелые качества ума, входит в первую джхану и пребывает в ней: восторг и счастье, рождённые этим оставлением, сопровождаются мыслью об объекте медитации и мыслью об удержании внимания на объекте медитации.

Это, брамин, называется следом Татхагаты, отметиной от зубов Татхагаты, царапиной от бивней Татхагаты, но ученик Благородных ещё не пришёл к выводу: «В самом деле, Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практиковала правильно».

20. Затем, с успокоением мыслей об объекте и об удержании внимания на нём, он входит во вторую джхану и пребывает в ней, что характеризуется уверенностью и единением ума без мыслей об объекте и об удержании внимания на нём. Его наполняют радость и счастье, рождённые собранностью ума.

Это, брамин, тоже называется следом Татхагаты, отметиной от зубов Татхагаты, царапиной от бивней Татхагаты, но ученик Благородных ещё не пришёл к выводу: «В самом деле, Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практиковала правильно».

21. Затем, с успокоением радости, он пребывает в невозмутимости, и, осознающий и полностью бодрствующий, всё ещё ощущая удовольствие в теле, он входит в третью джхану и пребывает в ней, о которой Благородные говорят так: «Невозмутимый и осознанный, он обрёл приятное пребывание».

Это, брамин, тоже называется следом Татхагаты, отметиной от зубов Татхагаты, царапиной от бивней Татхагаты, но ученик Благородных ещё не пришёл к выводу: «В самом деле, Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практиковала правильно».

22. Затем, с успокоением удовольствия и боли, как и с более ранним исчезновением радости и недовольства, он входит в четвёртую джхану и пребывает в ней: он пребывает в чистейшей невозмутимости и осознанности, в ни-удовольствии-ни-боли.

Это, брамин, тоже называется следом Татхагаты, отметиной от зубов Татхагаты, царапиной от бивней Татхагаты, но ученик Благородных ещё не пришёл к выводу: «В самом деле, Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практиковала правильно».

23. Когда его собранный ум таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на вспоминание своих прошлых жизней. Он вспоминает множество своих прошлых жизней – одну, две… пять… десять… пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, за многие эпохи сжатия мира, за многие эпохи расширения мира, за многие эпохи сжатия и расширения мира: «Там я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник в таком-то месте. Тут тоже я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник тут». Так он вспоминает множество своих жизней во всех их аспектах и деталях.

Это, брамин, тоже называется следом Татхагаты, отметиной от зубов Татхагаты, царапиной от бивней Татхагаты, но ученик Благородных ещё не пришёл к выводу: «В самом деле, Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практиковала правильно».

24. Когда его собранный ум таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на знание о перерождении существ. Посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и он различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями: «Эти достойные существа, которые придерживались плохого поведения в поступках, речах и мыслях, оскорбляли благородных, были привержены неверным воззрениям, предпринимая действия на основе неверных воззрений, – они, с прекращением жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в мирах лишений, с плохой участью, в мучениях, даже в аду. А эти достойные существа, которые придерживались хорошего поведения в поступках, речах и мыслях, которые не оскорбляли благородных, были привержены верным воззрениям, предпринимая действия на основе верных воззрений, – они, с остановкой жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в благоприятных сферах, даже в райских мирах». Так, посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и он различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями.

Это, брамин, тоже называется следом Татхагаты, отметиной от зубов Татхагаты, царапиной от бивней Татхагаты, но ученик Благородных ещё не пришёл к выводу: «В самом деле, Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практиковала правильно».

25. Когда его собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на знание о прекращении помрачений.

Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот страдание». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот возникновение страдания». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот прекращение страдания». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот Путь, ведущий к прекращению страдания».

Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот помрачения». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот возникновение помрачений». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот прекращение помрачений». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот Путь, ведущий к прекращению помрачений».

Это, брамин, тоже называется следом Татхагаты, отметиной от зубов Татхагаты, царапиной от бивней Татхагаты, но хотя ученик Благородных ещё не пришёл к выводу: «В самом деле, Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практиковала правильно», он уже близок к нему.

26. Когда он познал и увидел всё это таким образом, его ум освободился от помрачения вовлечённости, от помрачения неведения. Когда он освободился, к нему приходит знание: «Это освобождено». Он прямо познаёт: «Рождение уничтожено, цель чистой жизни достигнута, должное выполнено. И больше не произойдёт вхождения в какое бы то ни было состояние вовлечённости».

Это, брамин, тоже называется следом Татхагаты, отметиной от зубов Татхагаты, царапиной от бивней Татхагаты, и именно здесь ученик Благородных приходит к выводу: «В самом деле, Благословенный истинно самопробуждён, Дхамма прекрасно изложена Благословенным, Сангха учеников Благословенного практиковала правильно».

27. Когда так было сказано, брамин Джануссони сказал Благословенному: «Великолепно, Господин! Великолепно! Как если бы кто-то поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же Благословенный всесторонне прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».

Pin It on Pinterest

X
Поделиться