Маджхима Никая 26
Арияпарийесана Сутта
Благородный поиск

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Саваттхи, в Роще Джеты, что в Парке Анатхапиндики.

2. Тогда, поутру, он оделся, взял чашу и внешнюю одежду и отправился в Саваттхи за подаянием. В это время к Достопочтенному Ананде пришла группа монахов со следующей просьбой:

«Давно, друг Ананда, не слыхали мы из уст Благословенного проповеди Дхаммы. Хорошо было бы, друг Ананда, если бы мы услышали проповедь Дхаммы из уст Благословенного».

«В таком случае, достопочтенные, отправляйтесь в обитель брамина Раммаки и, возможно, вы услышите из уст Благословенного проповедь Дхаммы».

«Да, друг», — ответили они.

3. Вернувшись после сбора подаяния в Саваттхи и завершив трапезу, Благословенный обратился к Ананде: «Ананда, пойдём в Восточный Парк у Дворца Матери Мигары, чтобы там провести день».

«Да, Достопочтенный», — ответил Достопочтенный Ананда.

И вместе с Достопочтенным Анандой Благословенный отправился в Восточный Парк у Дворца Матери Мигары, чтобы там провести день.

Вечером, поднявшись из медитации, Благословенный обратился к Достопочтенному Ананде: «Ананда, пойдём к Восточной Купальне, чтобы там искупаться».

«Да, Достопочтенный», — ответил Ананда.

И вместе с Достопочтенным Анандой Благословенный отправился к Восточной Купальне, чтобы там искупаться. Закончив, Благословенный вышел из воды и стоял, обсыхая, обёрнутый одним полотном одеяния. Тогда Достопочтенный Ананда сказал Благословенному: «Достопочтенный, здесь неподалёку есть обитель брамина Раммаки. Эта обитель во всех отношениях замечательна. Было бы хорошо, если бы Благословенный посетил эту обитель из сострадания». Благословенный ответил молчаливым согласием.

4. Затем Благословенный отправился в обитель брамина Раммаки. Тем временем там собралась группа монахов для обсуждения Дхаммы. Благословенный остановился перед дверью, ожидая конца их дискуссии. Когда Благословенный понял, что разговор закончился, он кашлянул и постучался. Монахи отворили. Войдя, Благословенный сел на приготовленное место, а сев, обратился к монахам: «Монахи, что вы хотели обсудить здесь? И о чём был ваш прерванный мною разговор?»

«Достопочтенный, наш разговор был о самом Благословенном. А потом Благословенный и сам прибыл».

«Хорошо, монахи. То, что вы собираетесь для обсуждения Дхаммы, как раз подобает тем, кто, как вы, из искреннего устремления покинул дом ради жизни бездомной. Когда вы собираетесь вместе, вам следует делать одно из двух – либо беседовать о Дхамме, либо соблюдать благородное молчание.

5. Монахи, есть два вида поиска: благородный и низменный.

И что такое низменный поиск? Когда, будучи подверженными рождению, ищут то, что так же подвержено рождению; будучи подверженными старению, ищут то, что так же подвержено старению; будучи подверженными болезни, ищут то, что так же подвержено болезни; будучи подверженными смерти, ищут то, что так же подвержено смерти; будучи подверженными горю, ищут то, что так же подвержено горю; будучи подверженными загрязнению, ищут то, что так же подвержено загрязнению.

6. И о чём можно сказать, что оно подвержено рождению? Потомство и жёны подвержены рождению, рабы и рабыни подвержены рождению, козы и овцы подвержены рождению, птица и свиньи подвержены рождению, слоны, скот и лошади подвержены рождению, золото и серебро подвержены рождению. Все эти объекты привязанности подвержены рождению; и тот, кто привязан к этим вещам, увлечён ими, захвачен ими, будучи сам подвержен рождению, ищет то, что так же подвержено рождению.

7. А о чём можно сказать, что оно подвержено старению? Потомство и жёны подвержены старению, рабы и рабыни подвержены старению, козы и овцы подвержены старению, птица и свиньи подвержены старению, слоны, скот и лошади подвержены старению, золото и серебро подвержены старению. Все эти объекты привязанности подвержены старению; и тот, кто привязан к этим вещам, увлечён ими, захвачен ими, будучи сам подвержен старению, ищет то, что так же подвержено старению.

8. А о чём можно сказать, что оно подвержено болезни? Потомство и жёны подвержены болезни, рабы и рабыни подвержены болезни, козы и овцы подвержены болезни, птица и свиньи подвержены болезни, слоны, скот и лошади подвержены болезни. Все эти объекты привязанности подвержены болезни; и тот, кто привязан к этим вещам, увлечён ими, захвачен ими, будучи сам подвержен болезни, ищет то, что так же подвержено болезни.

9. А о чём можно сказать, что оно подвержено смерти? Потомство и жёны подвержены смерти, рабы и рабыни подвержены смерти, козы и овцы подвержены смерти, птица и свиньи подвержены смерти, слоны, скот и лошади подвержены смерти. Все эти объекты привязанности подвержены смерти; и тот, кто привязан к этим вещам, увлечён ими, захвачен ими, будучи сам подвержен смерти, ищет то, что так же подвержено смерти.

10. А о чём можно сказать, что оно подвержено горю? Потомство и жёны подвержены горю, рабы и рабыни подвержены горю, козы и овцы подвержены горю, птица и свиньи подвержены горю, слоны, скот и лошади подвержены горю. Все эти объекты привязанности подвержены горю; и тот, кто привязан к этим вещам, увлечён ими, захвачен ими, будучи сам подвержен горю, ищет то, что так же подвержено горю.

11. А о чём можно сказать, что оно подвержено загрязнению? Потомство и жёны подвержены загрязнению, рабы и рабыни подвержены загрязнению, козы и овцы подвержены загрязнению, птица и свиньи подвержены загрязнению, слоны, скот и лошади подвержены загрязнению. Все эти объекты привязанности подвержены загрязнению; и тот, кто привязан к этим вещам, увлечён ими, захвачен ими, будучи сам подвержен загрязнению, ищет то, что так же подвержено загрязнению.

Таков, монахи, низменный поиск.

12. А что такое, монахи, благородный поиск? Когда, будучи подверженными рождению, распознав опасность в том, что так же подвержено рождению, ищут нерождённую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану; будучи подверженными старению, распознав опасность в том, что так же подвержено старению, ищут нестареющую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану; будучи подверженными болезни, распознав опасность в том, что так же подвержено болезни, ищут освобождающую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану; будучи подверженными смерти, распознав опасность в том, что так же подвержено смерти, ищут бессмертную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану; будучи подверженными горю, распознав опасность в том, что так же подвержено горю, ищут беспечальную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану; будучи подверженными загрязнениям, распознав опасность в том, что так же подвержено загрязнениям, ищут незапятнанную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Таков, монахи, благородный поиск.

13. Монахи, до своего пробуждения, пока я был ещё непробуждённым бодхисаттой, я тоже, будучи подверженным рождению, искал то, что так же подвержено рождению; будучи подверженным старению, искал то, что так же подвержено старению; будучи подверженным болезни, искал то, что так же подвержено болезни; будучи подверженным смерти, искал то, что так же подвержено смерти; будучи подверженным горю, искал то, что так же подвержено горю; будучи подверженным загрязнениям, искал то, что так же подвержено загрязнениям.

И тогда у меня возникла мысль:

«Зачем я, будучи подверженным рождению, ищу то, что так же подвержено рождению?

Зачем я, будучи подверженным старению, ищу то, что так же подвержено старению?

Зачем я, будучи подверженным болезни, ищу то, что так же подвержено болезни?

Зачем я, будучи подверженным смерти, ищу то, что так же подвержено смерти?

Зачем я, будучи подверженным горю, ищу то, что так же подвержено горю?

Зачем я, будучи подверженным загрязнениям, ищу то, что так же подвержено загрязнениям?

Что, если я, будучи подверженным рождению, распознав опасность в том, что так же подвержено рождению, буду искать нерождённую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану?

Что, если я, будучи подверженным старению, распознав опасность в том, что так же подвержено старению, буду искать нестареющую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану?

Что, если я, будучи подверженным болезни, распознав опасность в том, что так же подвержено болезни, буду искать освобождающую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану?

Что, если я, будучи подверженным смерти, распознав опасность в том, что так же подвержено смерти, буду искать бессмертную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану?

Что, если я, будучи подверженным горю, распознав опасность в том, что так же подвержено горю, буду искать беспечальную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану?

Что, если я, будучи подверженным загрязнениям, распознав опасность в том, что так же подвержено загрязнениям, буду искать незапятнанную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану?

14. А потому в те времена, когда я всё ещё был молод, с чёрными волосами, наделённый благословением молодости на первом этапе жизни, я сбрил волосы и бороду и — хотя родители желали для меня иного и горевали со слезами на глазах — надел жёлтые одежды, отринул мирское житие и стал жить бездомной жизнью.

15. Отправившись на поиски здорового непревзойдённого состояния возвышенного покоя, я пошёл к Аларе Каламе и сказал ему: «Друг Калама, я хочу вести святую жизнь в этом учении и этой практике».

Алара Калама ответил мне: «Достопочтенный может оставаться здесь. Это учение таково, что мудрец вскоре сможет войти и пребывать в том знании, которым обладает его учитель, засвидетельствовав это самостоятельно посредством прямого знания».

И вскоре я быстро освоил это учение. За счёт одного лишь повторения и заучивания я мог говорить со знанием и уверенностью и заявлять: «Я знаю и вижу». И кроме меня были и другие такие же.

Я подумал: «Не только за счёт одной веры Алара Калама утверждает: «Я вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания». Вне сомнений, он на самом деле знает и видит эту Дхамму». Поэтому я отправился к Аларе Каламе и спросил: «Друг Калама, до какой степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней?» В ответ он сказал, что достиг места отсутствия всего[, седьмой джханы].

Я подумал: «Не только Алара Калама имеет доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. У меня тоже есть доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. Что, если я приложу усилия и постигну Дхамму, о которой Алара Калама говорит, что вошёл в неё и пребывает в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?»

И вскоре я вошёл в ту Дхамму и пребывал в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Я подошёл к нему и сказал: «Друг Калама, до этой ли степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?»

«Да, мой друг».

«Я тоже, друг, дошёл до этой степени и вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания».

«Это удача для нас, мой друг, огромная для нас удача, что у нас есть такой спутник в святой жизни. Та Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. И та Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Ту Дхамму, что знаю я, знаешь и ты; ту Дхамму, что знаешь ты, знаю и я. Каков я, таков и ты; каков ты, таков и я. Идём, друг, будем вместе вести эту общину учеников».

Таким образом мой учитель, Алара Калама, поставил меня, своего ученика, наравне с собой и оказал мне большое почтение. Но ко мне пришла мысль: «Эта Дхамма не ведёт к бесстрастию, к избавлению от чар, к прекращению, к успокоению, к прямому знанию, к Пробуждению, к Ниббане. Но ведёт только к перерождению в месте отсутствия всего». Поэтому, не удовлетворившись этой Дхаммой, я ушёл.

16. Всё ещё пребывая в поисках здорового непревзойдённого состояния возвышенного покоя, я пошёл к Уддаке Рамапутте и сказал ему: «Друг, я хочу вести святую жизнь в этом учении и этой практике».

Уддака Рамапутта ответил мне: «Достопочтенный может оставаться здесь. Это учение таково, что мудрец вскоре сможет войти и пребывать в том знании, которым обладает его учитель, засвидетельствовав это самостоятельно посредством прямого знания».

И вскоре я быстро освоил это учение. За счёт одного лишь повторения и заучивания я мог говорить со знанием и уверенностью и заявлять: «Я знаю и вижу». И кроме меня были и другие такие же.

Я подумал: «Не только за счёт одной веры Рама утверждает: «Я вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания». Вне сомнений, он на самом деле знает и видит эту Дхамму». Поэтому я отправился к Уддаке Рамапутте и спросил: «Друг Рама, до какой степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней?» В ответ он сказал, что достиг места ни-восприятия-ни-невосприятия[, восьмой джханы].

Я подумал: «Не только Рама имеет доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. У меня тоже есть доверие, усердие, внимательность, сосредоточение и мудрость. Что, если я приложу усилия и постигну Дхамму, о которой Рама говорит, что вошёл в неё и пребывает в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?»

И вскоре я вошёл в ту Дхамму и пребывал в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Я подошёл к нему и сказал: «Друг Рама, до этой ли степени ты вошёл в эту Дхамму и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания?»

«Да, мой друг».

«Я тоже, друг, дошёл до этой степени и вошёл в эту Дхамму и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания».

«Это удача для нас, мой друг, огромная для нас удача, что у нас есть такой спутник в святой жизни. Та Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. И та Дхамма, о которой ты сказал, что вошёл в неё и пребываешь в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания, это та же Дхамма, о которой я сказал, что вошёл в неё и пребываю в ней, засвидетельствовав её посредством прямого знания. Ту Дхамму, что знаю я, знаешь и ты; ту Дхамму, что знаешь ты, знаю и я. Каков я, таков и ты; каков ты, таков и я. Идём, друг, будем вместе вести эту общину учеников».

Таким образом Уддака Рамапутта, мой спутник в святой жизни, предложил мне стать учителем и оказал мне большое почтение. Но ко мне пришла мысль: «Эта Дхамма не ведёт к бесстрастию, к избавлению от чар, к прекращению, к успокоению, к прямому знанию, к Пробуждению, к Ниббане. Но ведёт только к перерождению в месте ни-восприятия-ни-невосприятия». Поэтому, не удовлетворившись этой Дхаммой, я ушёл.

17. Всё ещё пребывая в поисках здорового непревзойдённого состояния возвышенного покоя, я скитался по стране Магадх, пока в конце концов не подошёл к Сенанигама близ Урувелы. Там я увидел чудесную местность с вдохновляющей лесной чащей, кристально чистой рекой с восхитительными берегами и деревнями со всех сторон, в которые можно было бы ходить за подаянием. Мысль пришла ко мне: «Как чудесна эта местность с вдохновляющей лесной чащей, кристально чистой рекой с восхитительными берегами и деревнями со всех сторон, в которые можно было бы ходить за подаянием. Оно послужит стараниям того, кто пребывает в стараниях». А потому я там сел и подумал: «Прекрасное место для стараний».

18. Тогда, монахи, будучи подверженным рождению, распознав опасность в том, что так же подвержено рождению, я взыскал нерождённой непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрёл нерождённую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженным старению, распознав опасность в том, что так же подвержено старению, я взыскал вневременной непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрёл вневременную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженным болезни, распознав опасность в том, что так же подвержено болезни, я взыскал освобождающей непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрёл освобождающую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженным смерти, распознав опасность в том, что так же подвержено смерти, я взыскал бессмертной непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрёл бессмертную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженным горю, распознав опасность в том, что так же подвержено горю, я взыскал беспечальной непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрёл беспечальную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженным загрязнениям, распознав опасность в том, что так же подвержено загрязнениям, я взыскал незапятнанной непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрёл незапятнанную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

И возникло во мне знание и видение: «Непоколебимо моё освобождение, это рождение — последнее, отныне не будет больше возобновления какой-либо вовлечённости».

19. Я подумал: «Дхамма, которую я постиг, глубока, трудноразличима, труднопостижима, безмятежна, возвышенна, вне умозаключений, утончённа, доступна лишь мудрому. Но род же людской наслаждается мирским, ищет наслаждений в мирском, радуется мирскому. Трудно роду людскому увидеть эту истину, а именно обусловленность, зависимое возникновение. Также трудно ему увидеть эту истину, а именно: успокоение всех формаций, отречение от всех цепляний, уничтожение страстного желания, бесстрастие, прекращение, ниббану. Если я буду учить Дхамме, другие не поймут меня и это доставит мне лишь утомление и хлопоты». И мне на ум непроизвольно пришли следующие строфы, которые я раньше никогда не слышал:

«Не стану Дхамме я учить —
Я сам с трудом её постиг.
Кто в ослеплении живёт,
Тем не дано её понять.
Кем движет ненависть и страсть
До погребального костра,
Как может истину узнать,
Что так тонка и глубока?»

Когда я думал так, мой ум склонялся к тому, чтобы ничего не делать, вместо того чтобы учить Дхамме.

20. Тогда, монахи, Брахма Сахампати, прочитав мои мысли, подумал: «Воистину обречён тот мир, воистину исчезнет тот мир, в котором ум Так Приходящего, Араханта, Совершенно Пробуждённого, склоняется к нежеланию проповедовать Дхамму!» Затем в мгновение ока Брахма Сахампати исчез из мира Брахмы и появился предо мной. Уложив свою верхнюю рясу на одно плечо и протянув ко мне сложенные ладони, Брахма Сахампати сказал: «Достопочтенный, пусть Благословенный обучает Дхамме, пусть Возвышенный обучает Дхамме. Есть существа, в чьих глазах лишь немного пыли и которые, не имея возможности услышать Дхамму, пропадают. Найдутся те, кто поймёт Дхамму». Так сказал Брахма Сахампати, а затем добавил:

«Есть тьма учений средь людей,
Но тот, кто их создал, нечист.
Что пользы от таких речей?
Ты незапятнан, о святой!
Как тот, кто, стоя на скале,
Обозревает всё вокруг —
Так ты, всевидящий мудрец,
Взгляни окрест на род людской,
Что вязнет, горем поражён,
В чреде рождений и смертей!
Не сомневайся, есть средь них
Способный Дхамму воспринять!
Свободный странник, стань вождём
И дверь в Бессмертие открой!»

21. Выслушав прошение Брахмы, из сострадания к живым существам я окинул мир взором Будды. Окинув мир взором Будды, я увидел тех, в чьих глазах было немного пыли, и тех, чьи взоры были сильно замутнены. Я увидел существ способных и малоспособных, обладающих хорошими качествами и плохими, тех, кого легко учить и кого трудно, тех, кто живёт, опасаясь лишь быть обвинённым, и тех, кто опасается последствий, которые ждут после смерти. Точно как в пруду с синими, красными или белыми лотосами, некоторые лотосы, выросши в воде, остаются в её толще, не поднимаясь из неё, а другие, выросши в воде, покоятся на её поверхности, тогда как третьи, тоже выросши в воде, поднимаются из неё и стоят посреди пруда сухие и чистые, так же и тут, окинув мир взором Будды, я увидел тех, в чьих глазах было немного пыли, и тех, чьи взоры были сильно замутнены. Я увидел существ способных и малоспособных, обладающих хорошими качествами и плохими, тех, кого легко учить и кого трудно, тех, кто живёт, опасаясь лишь быть обвинённым, и тех, кто опасается последствий, которые ждут после смерти. Тогда я ответил Брахме Сахампати следующими строфами:

«О Брахма! Избежать хотел пустых я хлопот и тревог.
Но для того, чей ум открыт, кто может слышать
И готов идти упорно по пути,
В Бессмертие открыта дверь!»

Тогда Брахма Сахампати, с мыслью: «Похоже, Благословенный всё-таки станет обучать Дхамме», почтительно обойдя меня по часовой стрелке, тотчас исчез.

22. Я же подумал: «Кому первому стоит мне проповедовать Дхамму? Кто сможет быстро эту Дхамму усвоить?» И у меня возникла мысль: «Алара Калама мудр, учён и умён, и в глазах его уже давно осталось лишь немного пыли. Что, если Алара Калама будет первым, кому я проповедаю Дхамму? Он сможет быстро эту Дхамму усвоить». Но в тот момент боги приступили ко мне и сказали: «Преподобный, Алара Калама скончался семь дней назад». Тогда возникли во мне знание и видение: «Алара Калама скончался семь дней назад», – и я подумал: «Великая это утрата для Алары Каламы. Ведь услышь он эту Дхамму, он бы её быстро усвоил».

23. И снова я подумал: «Кому первому стоит мне проповедовать Дхамму? Кто сможет быстро эту Дхамму усвоить?» И у меня возникла мысль: «Уддака Рамапутта мудр, учён и умён и давно наделён способностью понимания. Что, если Уддака Рамапутта будет первым, кому я проповедаю Дхамму? Он сможет быстро эту Дхамму усвоить». Но в тот момент боги приступили ко мне и сказали: «Преподобный, Уддака Рамапутта скончался вчера вечером». Тогда возникли во мне знание и видение: «Удака Рамапутта скончался вчера вечером», – и я подумал: «Великая это утрата для Уддаки Рамапутты. Ведь услышь он эту Дхамму, он бы её быстро усвоил».

24. И снова я подумал: «Кому первому стоит мне проповедовать Дхамму? Кто сможет быстро эту Дхамму усвоить?» И у меня возникла мысль: «Большую службу мне сослужила пятёрка монахов, присматривая за мной, пока я предавался поискам. Что, если эти пять монахов будут первыми, кому я проповедаю Дхамму? Но где эти пятеро теперь обитают?» И божественным зрением, чистым, превосходящим человеческое, я увидел пятёрку монахов, обитающих в окрестностях Бенареса, в Оленьем Парке в Исипатане.

25. Тогда, монахи, пробыв в Урувеле некоторое время, я отправился в Бенарес.

На дороге между Гайей и местом моего пробуждения увидел меня адживака Упака и сказал: «Друг, ты, несомненно, достиг чего-то высокого. Твоё лицо ясно и словно сияет. Под чьим руководством ты достиг этого, друг? Кто твой учитель? Чью Дхамму ты исповедуешь?» Я ответил адживаке Упаке следующими строфами:

«Я всё познал и превзошёл,
Я незапятнан тьмой вещей,
Отринул всё, освобождён
Сам, без других учителей.
Нет в мире у меня гуру
И никого, кто равен мне.
Среди людей или богов
Соперника я не найду.
Во всей вселенной я один,
Кто совершенно пробуждён,
Огонь желаний угасил
И может Дхамму возгласить.
Я в Каси направляю путь,
Чтоб бить в Бессмертья барабан
И чтоб впервые повернуть
Ученья Будды колесо».

«Судя по твоему признанию, друг, ты – Вселенский Победитель».

«Упака! Победитель тот,
Кто совершенно одолел
Тьму состояний неблагих.
Я Победитель, о аскет».

После этих слов, сказав: «Что ж, друг, может быть, может быть», – качая головой, адживака Упака продолжил свой путь по просёлочной дороге.

26. Путешествуя с остановками, я добрался до Оленьей Рощи в Исипатане, в окрестностях Бенареса, и направился к пятёрке монахов. Пятеро монахов увидели меня издалека. Увидев меня, они говорили друг другу: «Братья, вон идёт духовный странник Готама, живущий в роскоши, отступивший от подвига и вернувшийся к изобилию. Он не достоин почитания, приветствия вставанием и того, чтобы принимать у него его чашу для подаяний и накидку. Но оставим для него место, если ему будет угодно, он присядет». Однако, когда я подошёл, пятеро монахов не смогли выполнить свой уговор. Один, выйдя мне навстречу, принял у меня чашу и накидку, другой приготовил мне место, третий подал воду для омовения ног. И ко мне они обращались по имени, называя «другом».

27. Услышав это, я сказал им: «Монахи, не обращайтесь к Татхагате по имени, называя «другом». Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, монахи: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

После этих слов пятеро монахов мне сказали: «Друг Готама, раньше ты соблюдал строгую аскезу, строгое поведение и строгую практику. Но даже тогда ты не достиг состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным. Так как же теперь ты достигнешь состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным, если сейчас ты живёшь в роскоши, отступив от подвига и вернувшись к изобилию?»

Я же им ответил: «Не живёт Татхагата в роскоши, не отступил от подвига, не вернулся к изобилию. Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, монахи: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

Во второй раз пятеро монахов мне сказали: «Друг Готама, раньше ты соблюдал строгую аскезу, строгое поведение и строгую практику. Но даже тогда ты не достиг состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным. Так как же теперь ты достигнешь состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным, если сейчас ты живёшь в роскоши, отступив от подвига и вернувшись к изобилию?»

И во второй раз я им ответил: «Не живёт Татхагата в роскоши, не отступил от подвига, не вернулся к изобилию. Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, монахи: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

В третий раз пятеро монахов мне сказали: «Друг Готама, раньше ты соблюдал строгую аскезу, строгое поведение и строгую практику. Но даже тогда ты не достиг состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным. Так как же теперь ты достигнешь состояний, превосходящих человеческие, особого знания и особого видения, присущих Благородным, если сейчас ты живёшь в роскоши, отступив от подвига и вернувшись к изобилию?»

И в третий раз я им ответил: «Не живёт Татхагата в роскоши, не отступил от подвига, не вернулся к изобилию. Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, монахи: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

28. После этого я спросил их: «Монахи, помните ли вы, чтобы я ранее говорил подобным образом?» — «Нет, Достопочтенный». — «Монахи, Татхагата — Исполнивший, Полностью Просветлённый. Слушайте же, монахи: Бессмертное постигнуто, я дам вам наставления, я научу вас Дхамме. Практикуя в соответствии с наставлениями, вы, реализовав непосредственное знание, вскоре достигнете высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди по праву покидают дом ради жизни бездомной, и утвердитесь в ней, реализовав её на собственном опыте через непосредственное знание уже в этом мире».

29. И мне удалось убедить пятерых монахов. Когда я наставлял двоих монахов, трое ходили за подаянием. И мы вшестером питались подаянием, принесённым тремя монахами. Когда я наставлял троих монахов, двое ходили за подаянием. И мы вшестером питались подаянием, принесённым двумя монахами.

30. Тогда пятеро монахов, мною таким образом наставленные, таким образом обученные, будучи подверженными рождению, распознав опасность в том, что так же подвержено рождению, взыскали нерождённой непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрели нерождённую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженными старению, распознав опасность в том, что так же подвержено старению, они взыскали вневременной непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрели вневременную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженными болезни, распознав опасность в том, что так же подвержено болезни, они взыскали освобождающей непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрели освобождающую непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженными смерти, распознав опасность в том, что так же подвержено смерти, они взыскали бессмертной непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрели бессмертную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженными горю, распознав опасность в том, что так же подвержено горю, они взыскали беспечальной непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрели беспечальную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

Будучи подверженными загрязнениям, распознав опасность в том, что так же подвержено загрязнениям, они взыскали незапятнанной непревзойдённой защищённости от рабства, Ниббаны, и обрели незапятнанную непревзойдённую свободу от рабства, Ниббану.

И возникло в них знание и видение: «Непоколебимо моё освобождение, это рождение — последнее, отныне не будет больше возобновления какой-либо вовлечённости».

31. Монахи, есть пять пут чувственного удовольствия. Какие же?

Познаваемые глазом формы — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Познаваемые ухом звуки — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Познаваемые носом запахи — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Познаваемые языком вкусы — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Познаваемые телом ощущения — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Таковы пять пут чувственного удовольствия.

32. И о любом духовном страннике или брамине, который опутан этими пятью путами чувственного удовольствия, увлечён ими, предаётся им, использует их, не видя в них опасности и не понимая пути спасения от них, можно сказать: «Его постигло бедствие, его постигла катастрофа, зло теперь может делать с ним что угодно».

Например, о лесном олене, запутавшимся в силках, можно сказать: «Его постигло бедствие, его постигла катастрофа, охотник теперь может делать с ним что угодно, и когда охотник приходит, олень не может спастись».

Точно так же о любом духовном страннике или брамине, который опутан этими пятью путами чувственного удовольствия, увлечён ими, предаётся им, использует их, не видя в них опасности и не понимая пути спасения от них, можно сказать: «Его постигло бедствие, его постигла катастрофа, зло теперь может делать с ним что угодно».

33. И о любом духовном страннике или брамине, который не опутан этими пятью путами чувственного удовольствия, не увлечён ими, не предаётся им, не использует их, видит в них опасность и понимает путь спасения от них, можно сказать: «Его не постигло бедствие, его не постигла катастрофа, зло не может делать с ним что угодно».

Например, о лесном олене, не запутавшимся в силках, можно сказать: «Его не постигло бедствие, его не постигла катастрофа, охотник не может делать с ним что угодно, и когда охотник приходит, олень спасается бегством».

Точно так же о любом духовном страннике или брамине, который не опутан этими пятью путами чувственного удовольствия, не увлечён ими, не предаётся им, не использует их, видит в них опасность и понимает путь спасения от них, можно сказать: «Его не постигло бедствие, его не постигла катастрофа, зло не может делать с ним что угодно».

34. Например, лесной олень, кочуя в лесной глуши, без опаски ходит, без опаски стоит, без опаски сидит, без опаски лежит. Почему? Потому что он пребывает там, куда охотник не заходит.

Точно так же монах, отстранившись от чувственных удовольствий, отстранившись от нездоровых состояний, входит в первую джхану и пребывает в ней, что сопровождается думанием об объекте медитации и удержанием внимания на нём, а также радостью и довольством, которые возникли из-за этой отстранённости. Об этом монахе можно сказать, что он скрылся с глаз Мары, стал невидим для зла, лишив его возможности видеть себя.

35. И далее, с угасанием думания об объекте медитации и удержания внимания на нём монах входит во вторую джхану и пребывает в ней, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, отсутствуют думание и удержание, но есть радость и довольство, которые возникли посредством собранности ума. Об этом монахе можно сказать, что он скрылся с глаз Мары, стал невидим для зла, лишив его возможности видеть себя.

36. И далее, с исчезновением также и радости монах обретает невозмутимость и, осознанный и полностью бодрствующий, всё ещё чувствует довольство в теле и таким образом входит в третью джхану и пребывает в ней, о которой Благородные говорят: «Он обрёл приятное состояние, обладая невозмутимостью и осознанностью». Об этом монахе можно сказать, что он скрылся с глаз Мары, стал невидим для зла, лишив его возможности видеть себя.

37. И далее, с оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и недовольства, монах входит в четвёртую джхану и пребывает в ней. Эта джхана — за пределами боли и удовольствия, характерна чистейшей осознанностью, возникающей благодаря равностности. Об этом монахе можно сказать, что он скрылся с глаз Мары, стал невидим для зла, лишив его возможности видеть себя.

38. И далее, с полным преодолением грубых восприятий форм, с угасанием грубых восприятий, обусловленных органами чувств, не обращающий внимания на восприятие множественности, осознавая: «пространство безгранично», монах входит в сферу безграничного пространства и пребывает в ней. Об этом монахе можно сказать, что он скрылся с глаз Мары, стал невидим для зла, лишив его возможности видеть себя.

39. И далее, с полным преодолением сферы безграничного пространства, осознавая: «сознание безгранично», монах входит в сферу безграничного сознания и пребывает в ней. Об этом монахе можно сказать, что он скрылся с глаз Мары, стал невидим для зла, лишив его возможности видеть себя.

40. И далее, с полным преодолением сферы безграничного сознания, осознавая: «здесь ничего нет», монах входит в сферу отсутствия всего и пребывает в ней. Об этом монахе можно сказать, что он скрылся с глаз Мары, стал невидим для зла, лишив его возможности видеть себя.

41. И далее, с полным преодолением сферы отсутствия всего монах входит в сферу ни-восприятия-ни-невосприятия и пребывает в ней. Об этом монахе можно сказать, что он скрылся с глаз Мары, стал невидим для зла, лишив его возможности видеть себя.

42. И далее, с полным преодолением сферы ни-восприятия-ни-невосприятия монах входит в прекращение восприятия и чувствования и пребывает в нём. И его помрачения уничтожаются мудрым видением. Об этом монахе можно сказать, что он скрылся с глаз Мары, стал невидим для зла, лишив его возможности видеть себя, и что он вышел за пределы привязанности к этому миру. Без опаски он ходит, без опаски стоит, без опаски сидит, без опаски лежит. Почему? Потому что он пребывает там, куда зло не заходит».

Так молвил Благословенный. Монахи были удовлетворены и обрадованы словами Благословенного.

________________________________________

* Эти и последующие стихи переведены М. М. Александровым.