Маджхима Никая 25
Нивапа Сутта
Приманка

1. Так я слышал. Однажды Благословенный проживал близ Саваттхи, в Роще Джеты, что в Парке Анатхапиндики. Там он обратился к монахам: «Монахи!»

«Да, Учитель!» — ответили они. Благословенный сказал следующее:

2. «Монахи, когда охотник размещает приманку для оленьего стада, он не думает о благе стада: «Пусть оленье стадо наслаждается этой приманкой, которую я разложил, и живёт долго, пребывает в благоденствии и благополучии на долгие времена». Нет, когда охотник выставляет приманку для оленьего стада, его намерение таково: «Оленье стадо будет пастись без осторожности, пока не наткнётся на приманку, которую я разложил прямо посреди пастбища. Наткнувшись на приманку, олени станут опьянёнными. Став опьянёнными, они впадут в беспечность. Когда они станут беспечными, я смогу делать с ними что пожелаю благодаря этой приманке».

3. И вот олени первого стада паслись без осторожности и наткнулись на приманку, которую разложил охотник. Наткнувшись на приманку, они стали опьянёнными. Став опьянёнными, они впали в беспечность. Когда они стали беспечны, охотник поступил с ними так, как считал нужным, с помощью этой самой приманки. Вот как олени первого стада оказались во власти охотника.

4. Олени второго стада подумали: «Олени первого стада, действуя неосторожно, оказались во власти охотника. Что, если все мы будем держаться в стороне от этой приманки? Что если, держась в стороне от этого губительного наслаждения, мы уйдём в дикие леса и будем жить там?» И так они и поступили. Но в последний месяц жаркого сезона, когда кончилась трава и вода, их тела стали неимоверно истощены. Из-за этого они утратили свою силу и подвижность. Утратив свою силу и подвижность, они вернулись к этой самой приманке, которую разложил охотник. Они стали пастись, забыв об осторожности, и наткнулись на приманку, которую разложил охотник. Наткнувшись на приманку, они стали опьянёнными. Став опьянёнными, они впали в беспечность. Когда они стали беспечны, охотник поступил с ними так, как считал нужным, с помощью этой самой приманки. Вот как олени второго стада тоже оказались во власти охотника.

5. Олени третьего стада подумали: «Олени первого стада, действуя неосторожно, оказались во власти охотника. Олени второго стада, размышляя о том, как олени первого стада потерпели неудачу, составили план действий и согласно ему с осторожностью ушли в дикие леса, но тоже оказались во власти охотника. Что если мы будем обитать на пастбище рядом с приманкой охотника? Мы будем спокойно пастись, но не будем трогать саму приманку, которую разложил охотник. Сделав так, мы не станем опьянёнными. Не будучи опьянёнными, мы не впадём в беспечность. Если же мы не будем беспечными, охотник не сможет поступить с нами так, как считает нужным, с помощью этой самой приманки». И так они и поступили.

Но тогда охотник со своими помощниками подумали так: «Эти олени в третьем стаде хитры и коварны, точно они — магические существа. Они пасутся на нашей территории, притом мы не знаем, когда они приходят и уходят. Что, если мы разгородим свою территорию плетёными изгородями [так, чтобы эти олени ходили только там, где мы хотим]? Быть может, тогда мы сможем выследить пути и место обитания этих оленей третьего стада». Сделав так, они увидели пути и место обитания оленей третьего стада. Вот как олени третьего стада тоже оказались во власти охотника.

6. Олени четвёртого стада подумали: «Олени первого стада, действуя неосторожно, оказались во власти охотника. Олени второго стада, размышляя о том, как олени первого стада потерпели неудачу, составили план действий и согласно ему с осторожностью ушли в дикие леса, но тоже оказались во власти охотника. Олени третьего стада, подумав о том, как олени первого стада и олени второго стада потерпели неудачу, составили план действий и согласно ему с осторожностью стали обитать на пастбище рядом с приманкой охотника, но также потерпели неудачу и оказались во власти охотника. Что, если мы сделаем своим обиталищем пастбище, до которого охотник и его помощники не смогут добраться? И тогда, сделав так, мы будем спокойно пастись, не натыкаясь на приманку, которую разложил охотник. Сделав так, мы не станем опьянёнными. Не став опьянёнными, мы не впадём в беспечность. Если же мы не беспечны, охотник не поступит с нами так, как считает нужным, с помощью этой самой приманки». И так они и поступили.

Но тогда охотник со своими помощниками подумали так: «Эти олени четвёртого стада хитры и коварны, точно они — магические существа. Они пасутся на нашей территории, притом мы не знаем, когда они приходят и уходят. Что, если мы разгородим нашу территорию плетёными изгородями [так, чтобы эти олени ходили только там, где мы хотим]? Быть может, тогда мы сможем выследить пути и место обитания этих оленей четвёртого стада». Они сделали так, но не увидели ни путей, ни места обитания оленей четвёртого стада. Тогда охотник и его помощники подумали: «Если мы напугаем четвёртое оленье стадо, то, будучи напуганными, они напугают других, и так все оленьи стада оставят эту приманку, которую мы разложили. Что, если мы перестанем охотиться за оленями четвёртого стада?» И так они и поступили. Вот как олени четвёртого стада освободились от власти охотника.

7. Монахи, я привёл вам этот пример, чтобы донести смысл. Смысл таков. Приманка — это обозначение пяти пут чувственных удовольствий. Охотник — это обозначение Злого Мары. Помощники охотника — это обозначение свиты Мары. Оленье стадо — это обозначение духовных странников и браминов.

8. Духовные странники и брамины первого вида паслись без осторожности, наткнувшись на приманку материальных вещей мира, которую разложил Мара. Сделав так, они стали опьянёнными. Став опьянёнными, они впали в беспечность. Когда они стали беспечны, Мара поступил с ними так, как считал нужным, с помощью этой самой приманки материальных вещей мира. Вот как духовные странники и брамины первого вида оказываются во власти Мары. Такие духовные странники и брамины, я говорю вам, подобны тем оленям из первого стада.

9. Духовные странники и брамины второго вида подумали: «Духовные странники и брамины первого вида, действуя неосторожно, оказались во власти Мары. Что, если все мы будем держаться в стороне от этой приманки материальных вещей мира? Что, если, держась в стороне от этого губительного наслаждения, мы уйдём в дикие леса и будем жить там?» И так они и поступили. Это те духовные странники и брамины, кто ест только зелень, или просо, или дикий рис, или обрезки шкуры, или мох, или рисовые отруби, или рисовый отвар, или кунжутную муку, или траву, или коровий навоз. Или те, кто живёт на лесных кореньях и фруктах или кормится лишь упавшими фруктами.

Но в последний месяц жаркого сезона, когда израсходовалась трава и вода, их тела стали неимоверно истощены. Из-за этого они утратили свою силу и подвижность. Когда они утратили свою силу и подвижность, они утратили свою способность входить в высокие состояния освобождённого ума. С утратой способности входить в высокие состояния освобождённого ума они вернулись к этой самой приманке, которую разложил Мара, — к материальным вещам мира. Они стали пастись без осторожности, наткнувшись и на приманку. Наткнувшись на приманку, они стали опьянёнными. Став опьянёнными, они впали в беспечность. Когда они стали беспечными, Мара поступил с ними так, как считал нужным, с помощью этой самой приманки материальных вещей мира. Вот как духовные странники и брамины второго вида тоже оказываются во власти Мары. Такие духовные странники и брамины, я говорю вам, подобны тем оленям из второго стада.

10. Духовные странники и брамины третьего вида подумали: «Духовные странники и брамины первого вида, действуя неосторожно, оказались во власти Мары. Духовные странники и брамины второго вида, подумав о том, как духовные странники и брамины первого вида потерпели неудачу, составили план действий и согласно ему с осторожностью ушли в дикие леса, но тоже оказались во власти Мары. Что, если мы будем обитать на пастбище рядом с приманкой материальных вещей, которую разложил Мара? Мы будем спокойно пастись, но не будем трогать саму приманку материальных вещей, которую разложил Мара. Сделав так, мы не станем опьянёнными. Не будучи опьянёнными, мы не впадём в беспечность. Если же мы не будем беспечными, Мара не сможет поступить с нами так, как считает нужным, с помощью этой самой приманки материальных вещей». И так они и поступили.

Но тогда они пришли к тому, что стали придерживаться таких воззрений, как:

  • «Мир вечен», или
  • «Мир не вечен», или
  • «Мир ограничен», или
  • «Мир безграничен» или
  • «Душа и тело — это одно», или
  • «Душа суть одно, а тело суть иное», или
  • «Татхагата существует после смерти», или
  • «Татхагата не существует после смерти», или
  • «Татхагата и существует после смерти, и не существует после смерти», или
  • «Татхагата ни существует после смерти, ни не существует после смерти».

Вот как духовные странники и брамины третьего вида тоже оказываются во власти Мары. Такие духовные странники и брамины, я говорю вам, подобны тем оленям из третьего стада.

11. Духовные странники и брамины четвёртого вида подумали: «Духовные странники и брамины первого вида, действуя неосторожно, оказались во власти Мары. Духовные странники и брамины второго вида, подумав о том, как духовные странники и брамины первого вида потерпели неудачу, составили план действий и согласно ему с осторожностью ушли в дикие леса, но тоже оказались во власти Мары. Духовные странники и брамины третьего вида, подумав о том, как духовные странники и брамины первого вида и духовные странники и брамины второго вида потерпели неудачу, составили план действий и согласно ему с осторожностью стали обитать на пастбище рядом с приманкой материальных вещей мира, которую разложил Мара, но также потерпели неудачу и оказались во власти Мары. Что, если мы сделаем своим обиталищем место, до которого Мара и его свита не смогут добраться? И тогда, сделав так, мы будем спокойно пастись, не натыкаясь на приманку, которую разложил Мара. Сделав так, мы не станем опьянёнными. Не став опьянёнными, мы не впадём в беспечность. Если же мы не беспечны, Мара не поступит с нами так, как считает нужным, с помощью этой самой приманки материальных вещей мира». И так они и поступили. Вот как духовные странники и брамины четвёртого вида освобождаются от власти Мары. Такие духовные странники и брамины, я говорю вам, подобны тем оленям четвёртого стада.

12. И куда не может добраться Мара и его свита?

Вот, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от нездоровых состояний ума, монах входит в первую джхану и пребывает в ней, что сопровождается думанием об объекте медитации и удержанием внимания на нём, а также радостью и довольством, которые возникли из-за этой отстранённости. О таком монахе говорится, что он ослепил Мару, стал невидимым для Зла, лишив глаза Мары возможности видеть.

13. Далее, с угасанием думания об объекте медитации и удержания внимания на нём монах входит во вторую джхану и пребывает в ней, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, отсутствуют думание и удержание, но есть радость и довольство, которые возникли посредством собранности ума. О таком монахе говорится, что он ослепил Мару, стал невидимым для Зла, лишив глаза Мары возможности видеть.

14. Далее, с угасанием радости некий монах пребывает спокойным, осознанным, бдительным и ощущает довольство в теле. Он входит в третью джхану и пребывает в ней, о которой Благородные говорят так: «Он спокоен, осознан, пребывает в удовольствии». О таком монахе говорится, что он ослепил Мару, стал невидимым для Зла, лишив глаза Мары возможности видеть.

15. Далее, с оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и недовольства, монах входит в четвёртую джхану и пребывает в ней, которая ни-приятна-ни-болезненна, характерна чистейшей осознанностью, возникающей благодаря покою. О таком монахе говорится, что он ослепил Мару, стал невидимым для Зла, лишив глаза Мары возможности видеть.

16. Далее, полностью миновав восприятия форм, с угасанием восприятий, вызываемых органами чувств, не обращающий внимания на восприятие множественности, воспринимая: «пространство безгранично», монах входит в сферу безграничного пространства и пребывает в ней. О таком монахе говорится, что он ослепил Мару, стал невидимым для Зла, лишив глаза Мары возможности видеть.

17. Далее, полностью миновав сферу безграничного пространства, воспринимая: «сознание безгранично», монах входит в сферу безграничного сознания и пребывает в ней. О таком монахе говорится, что он ослепил Мару, стал невидимым для Зла, лишив глаза Мары возможности видеть.

18. Далее, полностью миновав сферу безграничного сознания, воспринимая: «здесь ничего нет», некий монах входит в сферу отсутствия всего и пребывает в ней. О таком монахе говорится, что он ослепил Мару, стал невидимым для Зла, лишив глаза Мары возможности видеть.

19. Далее, полностью миновав сферу отсутствия всего, монах входит в сферу ни-восприятия-ни-невосприятия и пребывает в ней. О таком монахе говорится, что он ослепил Мару, стал невидимым для Зла, лишив глаза Мары возможности видеть.

20. Далее, полностью миновав сферу ни-восприятия-ни-невосприятия, монах входит в прекращение восприятия и чувствования и пребывает в нём. О таком монахе говорится, что он ослепил Мару, стал невидимым для Зла, лишив глаза Мары возможности видеть, вышел за пределы привязанности к миру».

Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.