Маджхима Никая 13
Махадуккхакхандха Сутта
Большая сутта о массе страдания

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Саваттхи, в Роще Джеты, что в Парке Анатхапиндики.

2. Тогда, утром, несколько монахов, облачившись в рясы и взявши чаши, отправились в Саваттхи за подаянием. Там у них возникла мысль: «Для сбора подаяния в Саваттхи ещё слишком рано. Что, если мы пойдём в лагерь духовных странников из других сект?» И они отправились в лагерь духовных странников из других сект и, прибыв туда, обменялись с духовными странниками приветствиями. Когда вежливый и дружелюбный разговор был окончен, они сели рядом. Духовные странники сказали:

3. «Друзья, духовный странник Готама провозглашает полное понимание истинной природы чувственных удовольствий, но и мы тоже.

Духовный странник Готама провозглашает полное понимание истинной природы материальных форм, но и мы тоже.

Духовный странник Готама провозглашает полное понимание истинной природы чувств, но и мы тоже.

Так в чём же отличие, друзья, в чём разница, в чём несходство между учением Дхаммы, которое даёт духовный странник Готама, и нашим, между его наставлениями и нашими?»

4. Монахи не выразили ни согласия, ни возражения в ответ на слова духовных странников. Они поднялись со своих сидений и удалились, думая: «Об этом мы спросим самого Благословенного».

5. По возвращении со сбора подаяния в Саваттхи, завершив трапезу, монахи отправились к Благословенному. По прибытии они, почтительно его поприветствовав, сели рядом и рассказали Благословенному о случившемся. Благословенный ответил:

6. «Монахи, в ответ на слова духовных странников других сект следует спросить: «Друзья, в чём заключаются наслаждение, связанное с чувственными удовольствиями, их опасность и спасение от неё? В чём заключаются наслаждение, связанное с материальными формами, их опасность и спасение от неё? В чём заключаются наслаждение, связанное с чувствами, их опасность и спасение от неё?»

Эти вопросы, монахи, поставят духовных странников других сект в тупик и, более того, заставят их беспокоиться, потому что предмет этих вопросов для них недоступен. Монахи, в мире с его богами, Марами, Брахмами, духовными странниками, браминами, принцами и простолюдинами я не вижу того, кто мог бы, дав ответ на эти вопросы, удовлетворить пытливость ума, кроме Татхагаты, его последователей или тех, кто слышал ответ от них.

(ЧУВСТВЕННЫЕ УДОВОЛЬСТВИЯ)

7. (i) И что, монахи, есть наслаждение, связанное с чувственными удовольствиями? Монахи, есть пять пут чувственного удовольствия. Какие же?

Познаваемые глазом формы — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Познаваемые ухом звуки — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Познаваемые носом запахи — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Познаваемые языком вкусы — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Познаваемые телом ощущения — желанные, вожделенные, приятные, те, что нам нравятся, связанные с чувственным влечением, вызывающие страсть.

Таковы пять пут чувственного удовольствия. И вот удовольствие и радость, которые возникают в связи с этими пятью путами, и являются наслаждением, связанным с чувственными удовольствиями.

8. (ii) А что, монахи, есть опасность, связанная с чувственными удовольствиями?

Например, человек, зарабатывая на жизнь неким ремеслом – будь то учёт, счетоводство, бухгалтерия, земледелие, торговля, животноводство, стрельба из лука, придворная служба или что-либо другое, – сталкивается с холодом, сталкивается с жарой, страдает от укусов оводов, комаров, воздействия ветра, солнца, от укусов гадов, рискует умереть от голода и жажды.

Это, монахи, и есть опасность, связанная с чувственными удовольствиями, масса явного, видимого здесь и сейчас, страдания, имеющего причиной чувственные удовольствия, источником которого служат чувственные удовольствия, основой которого служат чувственные удовольствия, прямой причиной которого служат чувственные удовольствия.

9. Если усилия, усердие, старания этого человека не приносят ему богатства, он принимается горевать, делается несчастным, причитает, жалуясь, бьёт себя в грудь, впадает в растерянность: «Все мои усилия тщетны, бесплодны все мои старания!»

И это, монахи, есть опасность, связанная с чувственными удовольствиями, масса явного, видимого здесь и сейчас, страдания, имеющего причиной чувственные удовольствия, источником которого служат чувственные удовольствия, основой которого служат чувственные удовольствия, прямой причиной которого служат чувственные удовольствия.

10. Если же усилия, усердие, старания этого молодого человека приносят ему богатство, то, оберегая его, он испытывает неприятные ощущения и эмоции, думая: «Как бы моё имущество ни вельможа не отнял, ни вор, ни огонь не уничтожил, ни вода не смыла, ни досталось оно злым наследникам». А если, несмотря на защиту и охрану, вельможа или вор отнимает его имущество, либо огонь уничтожает его или смывает вода, либо оно достаётся злым наследникам, он принимается горевать, делается несчастным, причитает, жалуясь, бьёт себя в грудь, впадает в растерянность: «Что у меня было – всё пропало!»

И это, монахи, есть опасность, связанная с чувственными удовольствиями, масса явного, видимого здесь и сейчас, страдания, имеющего причиной чувственные удовольствия, источником которого служат чувственные удовольствия, основой которого служат чувственные удовольствия, прямой причиной которого служат чувственные удовольствия.

11. И опять же, монахи, из-за чувственного удовольствия как косвенной или прямой причины, источника и основы короли ссорятся с королями, благородные с благородными, брамины с браминами, домохозяева с домохозяевами, мать ссорится с чадом, чадо – с матерью, отец – с чадом, чадо – с отцом, брат – с братом, брат – с сестрой, сестра – с братом, друг – с другом. Так, скатываясь до скандалов, оскорблений, ссор, люди бросаются друг на друга с кулаками, с камнями, с палками, с ножами, погибая или жестоко страдая.

И это, монахи, есть опасность, связанная с чувственными удовольствиями, масса явного, видимого здесь и сейчас, страдания, имеющего причиной чувственные удовольствия, источником которого служат чувственные удовольствия, основой которого служат чувственные удовольствия, прямой причиной которого служат чувственные удовольствия.

12. И опять же, монахи, из-за чувственного удовольствия как косвенной или прямой причины, источника и основы люди берут щит и меч, вооружаются луком со стрелами, строятся в боевом порядке с двух сторон и бросаются в битву. Они выпускают стрелы, мечут копья, клинки их сверкают. Их пронзают стрелы, пронзают копья, летят их отсечённые головы. Они подвергаются смерти или смертельным страданиям.

И это, монахи, есть опасность, связанная с чувственными удовольствиями, масса явного, видимого здесь и сейчас, страдания, имеющего причиной чувственные удовольствия, источником которого служат чувственные удовольствия, основой которого служат чувственные удовольствия, прямой причиной которого служат чувственные удовольствия.

13. И опять же, монахи, из-за чувственного удовольствия как косвенной или прямой причины, источника и основы люди берут щит и меч, вооружаются луком со стрелами и бросаются на штурм скользких, неприступных стен. Они выпускают стрелы, мечут копья, клинки их сверкают. Их пронзают стрелы, пронзают копья, обжигают кипящие жидкости и сокрушают сбрасываемые на них тяжести, и летят их отсечённые головы. Они подвергаются смерти или смертельным страданиям.

И это, монахи, есть опасность, связанная с чувственными удовольствиями, масса явного, видимого здесь и сейчас, страдания, имеющего причиной чувственные удовольствия, источником которого служат чувственные удовольствия, основой которого служат чувственные удовольствия, прямой причиной которого служат чувственные удовольствия.

14. И опять же, монахи, из-за чувственного удовольствия как косвенной или прямой причины, источника и основы люди взламывают дома, похищают имущество, причиняют вред домохозяевам, устраивают засады, ходят к чужим жёнам. Схватив их, правители подвергают их разнообразным истязаниям – их хлещут плетьми, прутьями, палками, им отсекают руки, ноги, руки и ноги, уши, нос, уши и нос, им устраивают «горшок каши», «бритьё полированной раковиной», «пасть Раху», «огненную гирлянду», «руку-факел», «травяной ремень», «костюм из коры», «пылающую антилопу», «мясные крюки», «строгание под монету», «вымачивание в щёлоке», «вращение прута», «соломенный тюфяк», обливают кипящим маслом, скармливают собакам, заживо сажают на колья, обезглавливают мечом, подвергая смерти или смертельным страданиям.

И это, монахи, есть опасность, связанная с чувственными удовольствиями, масса явного, видимого здесь и сейчас, страдания, имеющего причиной чувственные удовольствия, источником которого служат чувственные удовольствия, основой которого служат чувственные удовольствия, прямой причиной которого служат чувственные удовольствия.

15. И опять же, монахи, из-за чувственного удовольствия как косвенной или прямой причины, источника и основы люди совершают дурные поступки, произносят дурные речи, имеют дурные помыслы. Сделав так, с разрушением тела после смерти они перерождаются в сфере лишений, в несчастливой сфере, на нижних уровнях, даже в аду.

И это, монахи, есть опасность, связанная с чувственными удовольствиями, масса явного, видимого здесь и сейчас, страдания, имеющего причиной чувственные удовольствия, источником которого служат чувственные удовольствия, основой которого служат чувственные удовольствия, прямой причиной которого служат чувственные удовольствия.

16. (iii) А что, монахи, есть спасение по отношению к чувственным удовольствиям? Устранение желания и влечения, оставление желания и влечения к чувственным удовольствиям. Это и есть спасение по отношению к чувственным удовольствиям.

17. Невозможно, чтобы духовные странники или брамины, не понимающие истинной природы наслаждения как наслаждения, опасности как опасности, спасения как спасения по отношению к чувственным удовольствиям, могли сами полностью понять истинную природу чувственных удовольствий либо преподать другим метод, с помощью которого те полностью поняли бы истинную природу чувственных удовольствий.

Но только если духовные странники или брамины понимают истинную природу наслаждения как наслаждения, опасности как опасности, спасения как спасения по отношению к чувственным удовольствиям, они могут и сами полностью понять истинную природу чувственных удовольствий, и преподать другим метод, с помощью которого те полностью поняли бы истинную природу чувственных удовольствий.

(МАТЕРИАЛЬНАЯ ФОРМА)

18. (i) А что, монахи, есть наслаждение, связанное с материальными формами?

Допустим, есть девица из касты благородных, или из браминов, или из домохозяев, пятнадцати или шестнадцати лет от роду, не слишком высокая, не слишком низкорослая, не слишком худая, не слишком полная, не слишком смуглая, не слишком бледная. Находится ли она в расцвете своих красоты и очарования?»

«Да, Учитель».

«Так вот, те удовольствие и радость, которые возникают под влиянием этой красоты и этого очарования, и есть наслаждение, связанное с материальными формами.

19. (ii) А что, монахи, есть опасность, связанная с материальными формами?

Спустя годы эту же самую женщину кто-нибудь мог бы увидеть в возрасте восьмидесяти, девяноста или ста лет, скрюченной как стропило, согбенной, опирающейся на клюку, дрожащей при ходьбе, немощной, давно уже немолодой, без зубов, с волосами седыми, редкими, либо облысевшей, морщинистой, с конечностями, покрытыми пятнами. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

20. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, как эта же самая женщина, занемогши, страдает, сильно заболев, лежит в собственных моче и испражнениях, встаёт с чужой помощью, ложится с чужой помощью. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

21. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, как эта же самая женщина в виде трупа оставлена на кладбище в течение одного дня, двух дней, трёх дней, вздуваясь, сизовея, разлагаясь. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

22. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, что эта же самая женщина в виде трупа оставлена на кладбище и её клюют либо во́роны, либо соколы, либо грифы, либо цапли, растерзывают либо собаки, либо тигры, либо леопарды, либо шакалы, поедают различные насекомые. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

23. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, что эта же самая женщина в виде трупа оставлена на кладбище, когда от её тела остаётся скелет окровавленный, с лохмотьями мяса, с сухожилиями и связками; окровавленный, лишённый мяса, с сухожилиями и связками. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

24. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, что эта же самая женщина в виде трупа оставлена на кладбище, когда от её тела остаётся скелет обескровленный, лишённый мяса, с сухожилиями и связками. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

25. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, что эта же самая женщина в виде трупа оставлена на кладбище, когда от её тела остаётся скелет обескровленный, лишённый мяса, без сухожилий и связок. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

26. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, что эта же самая женщина в виде трупа оставлена на кладбище, когда от её тела остаются в беспорядке разбросанные вокруг кость кисти, кость стопы, плюсна, берцовая кость, бедренная кость, тазовая кость, ребро, лопатка, позвоночник, ключица, челюсть, зуб, череп. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

27. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, что эта же самая женщина в виде трупа оставлена на кладбище, когда от её тела остаются белые кости, как раковина белоснежные. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

28. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, что эта же самая женщина в виде трупа оставлена на кладбище, когда от её тела остаётся груда костей годичной и более давности. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

29. И опять же, монахи, кто-нибудь мог бы увидеть, что эта же самая женщина в виде трупа оставлена на кладбище, когда от её тела остаются сгнившие кости, превратившиеся в труху. Как по-вашему, монахи, исчезли ли в этом случае её прежние красота и очарование, стала ли очевидной опасность?»

«Да, Учитель».

«Это, монахи, и есть опасность, связанная с материальными формами.

30. (iii) А что, монахи, есть спасение по отношению к материальным формам? Устранение желания и влечения, оставление желания и влечения по отношению к материальным формам. Это и есть спасение по отношению к материальным формам.

31. Невозможно, чтобы духовные странники или брамины, не понимающие истинной природы наслаждения как наслаждения, опасности как опасности, спасения как спасения по отношению к материальным формам, могли сами полностью понять истинную природу материальных форм либо преподать другим метод, с помощью которого те полностью поняли бы истинную природу материальных форм.

Но только если духовные странники или брамины понимают истинную природу наслаждения как наслаждения, опасности как опасности, спасения как спасения по отношению к материальным формам, они могут и сами полностью понять истинную природу материальных форм, и преподать другим метод, с помощью которого те полностью поняли бы истинную природу материальных форм.

(ЧУВСТВА)

32. (i) А что, монахи, есть наслаждение, связанное с чувствами?

Вот, монахи, совершенно отделённый от чувственных удовольствий, отделённый от нездоровых состояний, монах входит в первую джхану и пребывает в ней, что сопровождается думанием об объекте медитации и удержанием внимания на нём, а также радостью и довольством, рождёнными отделённостью от чувственных удовольствий и нездоровых состояний.

В этом состоянии он не совершает выбор, обусловленный своими собственными помрачениями, помрачениями других или помрачениями своими и других. В этом состоянии он воспринимает лишь чувство, которое свободно от помрачений. Самое возвышенное наслаждение, связанное с чувствами, – это свобода от помрачений, говорю я вам.

33. Далее, с угасанием думания об объекте медитации и удержания внимания на нём монах входит во вторую джхану и пребывает в ней, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, отсутствуют думание и удержание, но есть радость и довольство, которые возникли посредством собранности ума.

В этом состоянии он не совершает выбор, обусловленный своими собственными помрачениями, помрачениями других или помрачениями своими и других. В этом состоянии он воспринимает лишь чувство, которое свободно от помрачений. Самое возвышенное наслаждение, связанное с чувствами, – это свобода от помрачений, говорю я вам.

34. Далее, с угасанием радости монах пребывает равностным, осознанным, бдительным и ощущает удовольствие в теле. Он входит в третью джхану и пребывает в ней. Об этой джхане Благородные говорят так: «Тот, кто обладает равностностью и осознанностью, достигает приятного пребывания».

В этом состоянии он не совершает выбор, обусловленный своими собственными помрачениями, помрачениями других или помрачениями своими и других. В этом состоянии он воспринимает лишь чувство, которое свободно от помрачений. Самое возвышенное наслаждение, связанное с чувствами, – это свобода от помрачений, говорю я вам.

35. Далее, с оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и недовольства, монах входит в четвёртую джхану и пребывает в ней. Эта джхана – за пределами боли и удовольствия, характерна чистейшей осознанностью, возникающей благодаря равностности.

В этом состоянии он не совершает выбор, обусловленный своими собственными помрачениями, помрачениями других или помрачениями своими и других. В этом состоянии он воспринимает лишь чувство, которое свободно от помрачений. Самое возвышенное наслаждение, связанное с чувствами, – это свобода от помрачений, говорю я вам.

36. (ii) А что, монахи, есть опасность, связанная с чувствами?

Чувства непостоянны, чувства являются страданием, чувства подвержены изменениям. Это и есть опасность, связанная с чувствами.

37. (iii) А что, монахи, есть спасение по отношению к чувствам? Устранение желания и влечения, оставление желания и влечения по отношению к чувствам. Это и есть спасение по отношению к чувствам.

38. Невозможно, чтобы духовные странники или брамины, не понимающие истинной природы наслаждения как наслаждения, опасности как опасности, спасения как спасения по отношению к чувствам, могли сами полностью понять истинную природу чувств либо преподать другим метод, с помощью которого те полностью поняли бы истинную природу чувств.

Но только если духовные странники или брамины понимают истинную природу наслаждения как наслаждения, опасности как опасности, спасения как спасения по отношению к чувствам, они могут и сами полностью понять истинную природу чувств, и преподать другим метод, с помощью которого те полностью поняли бы истинную природу чувств.

Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и возрадовались его словам.