Маджхима Никая 96
Эсукари Сутта
К Эсукари

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Саваттхи, в Роще Джеты, что в Парке Анатхапиндики.

2. И тогда брамин Эсукари отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями, после чего сел рядом и сказал:

3. «Господин Готама, брамины предписывают четыре уровня услужения. Они предписывают уровень услужения брамину, уровень услужения аристократу, уровень услужения мещанину, уровень услужения чернорабочему.

В этом отношении, Господин Готама, брамины предписывают в качестве уровня услужения брамину следующее: брамин может служить брамину, аристократ может служить брамину, мещанин может служить брамину, чернорабочий может служить брамину. Таков уровень услужения брамину, как то предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают в качестве уровня услужения аристократу следующее: аристократ может служить аристократу, мещанин может служить аристократу, чернорабочий может служить аристократу. Таков уровень услужения аристократу, как то предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают в качестве уровня услужения мещанин следующее: мещанин может служить мещанину, чернорабочий может служить мещанину. Таков уровень услужения мещанину, как то предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают в качестве уровня услужения чернорабочему следующее: только чернорабочий может служить чернорабочему, ведь кто ещё стал бы служить чернорабочему? Таков уровень услужения чернорабочему, как то предписывают брамины.

Что ты скажешь на это, Господин Готама?»

4. [На это Благословенный сказал:]

«Неужто, брамин, весь мир дал браминам право предписывать эти четыре уровня услужения?»

«Нет, Господин Готама», — [ответил брами Эсукари].

[Тогда Благословенный сказал:]

«Представь, брамин, как если бы нищему без гроша, обездоленному человеку, насильно [впихнули бы в руки] кусок мяса и сказали: «Почтенный, ты обязан съесть это мясо и заплатить за него». Точно так же без согласия [других] духовных странников и браминов брамины предписывают эти четыре вида услужения.

5. Я не говорю, брамин, что прислуживать нужно всякому, но и не говорю, что никому не нужно прислуживать. Если, когда человек прислуживает кому-либо, он становится хуже, а не лучше от этого услужения, то тогда я утверждаю, что ему не следует прислуживать. А если, когда человек прислуживает кому-либо, он становится лучше, а не хуже из-за этого услужения, то тогда я утверждаю, что ему следует прислуживать.

6. Если бы у благородного человека спросили: «Кому бы ты прислуживал — тем, из-за служения которым ты бы стал хуже, а не лучше, или же тем, из-за служения которым ты бы стал лучше, а не хуже?» — то, отвечая правильно, благородный человек ответил бы так: «Мне не стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал хуже, а не лучше, когда бы служил ему. Мне стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал лучше, а не хуже, когда бы служил ему».

Если бы у брамина спросили: «Кому бы ты прислуживал — тем, из-за служения которым ты бы стал хуже, а не лучше, или же тем, из-за служения которым ты бы стал лучше, а не хуже?» — то, отвечая правильно, благородный человек ответил бы так: «Мне не стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал хуже, а не лучше, когда бы служил ему. Мне стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал лучше, а не хуже, когда бы служил ему».

Если бы у мещанина спросили: «Кому бы ты прислуживал — тем, из-за служения которым ты бы стал хуже, а не лучше, или же тем, из-за служения которым ты бы стал лучше, а не хуже?» — то, отвечая правильно, благородный человек ответил бы так: «Мне не стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал хуже, а не лучше, когда бы служил ему. Мне стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал лучше, а не хуже, когда бы служил ему».

Если бы у чернорабочего спросили: «Кому бы ты прислуживал — тем, из-за служения которым ты бы стал хуже, а не лучше, или же тем, из-за служения которым ты бы стал лучше, а не хуже?» — то, отвечая правильно, благородный человек ответил бы так: «Мне не стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал хуже, а не лучше, когда бы служил ему. Мне стоит прислуживать тому, из-за служения кому я бы стал лучше, а не хуже, когда бы служил ему».

7. Я не утверждаю, брамин, что человек хорош лишь потому, что он из аристократической семьи, как и не утверждаю, что человек плох лишь потому, что он из аристократической семьи. Я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он красив, но и не утверждаю, что он плох лишь потому, что он красив. Я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он очень богат, но и не утверждаю, что он плох лишь потому, что он очень богат.

8. Ведь, брамин, человек из аристократической семьи может убивать живых существ, брать то, что не дано, пускаться в нездоровое поведение по отношению к чувственным удовольствиям, лгать, говорить злонамеренно, говорить грубо, пустословить, быть алчным, иметь недоброжелательный ум, придерживаться негармоничных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он из аристократической семьи. Но также, брамин, человек из аристократической семьи может воздерживаться от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, быть неалчным, иметь ум, свободный от недоброжелательности, придерживаться гармоничных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек плох лишь потому, что он из аристократической семьи.

Также, брамин, красивый человек может убивать живых существ, брать то, что не дано, пускаться в нездоровое поведение по отношению к чувственным удовольствиям, лгать, говорить злонамеренно, говорить грубо, пустословить, быть алчным, иметь недоброжелательный ум, придерживаться негармоничных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он красив. Но также, брамин, красивый человек может воздерживаться от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, быть неалчным, иметь ум, свободный от недоброжелательности, придерживаться гармоничных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек плох лишь потому, что он красив.

Также, брамин, богатый человек может убивать живых существ, брать то, что не дано, пускаться в нездоровое поведение по отношению к чувственным удовольствиям, лгать, говорить злонамеренно, говорить грубо, пустословить, быть алчным, иметь недоброжелательный ум, придерживаться негармоничных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек хорош лишь потому, что он очень богат. Но также, брамин, богатый человек может воздерживаться от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, быть неалчным, иметь ум, свободный от недоброжелательности, придерживаться гармоничных воззрений. Поэтому я не утверждаю, что человек плох лишь потому, что он очень богат.

9. Я не утверждаю, брамин, что прислуживать нужно всякому, но и не говорю, что никому не нужно прислуживать. Если, когда кто-либо прислуживает кому-либо, его вера, нравственность, учёность, щедрость и мудрость возрастают в нём, то тогда, я утверждаю, ему следует ему прислуживать».

10. После этого брамин Эсукари сказал Благословенному: «Господин Готама, брамины предписывают четыре способа добычи средств к жизни. Они предписывают способ добычи средств к жизни для брамина, для аристократа, для мещанина, для чернорабочего.

В этом отношении, Господин Готама, брамины предписывают браминам получать средства к жизни через подаяния. Брамин, который с презрением отвергает предписанный способ получения средств к жизни — получение подаяний, — позорит свой долг, подобно охраннику, который берёт то, что не было дано. Таков способ получения средств к жизни для брамина, который предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают аристократам получать средства к жизни с помощью воинского искусства. Аристократ, который с презрением отвергает предписанный способ получения средств к жизни — воинское искусство, — позорит свой долг, подобно охраннику, который берёт то, что не было дано. Таков способ получения средств к жизни для аристократа, который предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают мещанам получать средства к жизни с помощью производства товаров. Мещанин, который с презрением отвергает предписанный способ получения средств к жизни — производство товаров, — позорит свой долг, подобно охраннику, который берёт то, что не было дано. Таков способ получения средств к жизни для мещанина, который предписывают брамины.

Господин Готама, брамины предписывают чернорабочим получать средства к жизни с помощью физического труда. Чернорабочий, который с презрением отвергает предписанный способ получения средств к жизни — физический труд, — позорит свой долг, подобно охраннику, который берёт то, что не было дано. Таков способ получения средств к жизни для чернорабочего, который предписывают брамины.

Что ты скажешь на это, Господин Готама?»

11. [На это Благословенный сказал:]

«Неужто, брамин, весь мир дал браминам право предписывать эти четыре способа добычи средств к жизни?»

«Нет, Господин Готама», — [ответил брами Эсукари].

«Представь, брамин, как если бы нищему без гроша, обездоленному человеку, насильно [впихнули бы в руки] кусок мяса и сказали: «Почтенный, ты обязан съесть это мясо и заплатить за него». Точно так же без согласия [других] духовных странников и браминов брамины предписывают эти четыре вида занятия.

12. Брамин, я провозглашаю благородную сверхмирскую Дхамму в качестве занятия для человека. Но если припоминать его древнюю семейную линию по отцу и по матери, то человек определяется в зависимости от того, где он переродился. Если он переродился в знатном роду, то он считается аристократом. Если он переродился в роду браминов, он считается брамином. Если он переродился в роду мещан, он считается мещанином. Если он переродился в роду чернорабочих, он считается чернорабочим.

Подобно огню, который считается таковым в зависимости от тех условий, из-за которых он горит: если огонь горит в зависимости от поленьев, он считается огнём поленьев; если огонь горит в зависимости от вязанки хвороста, он считается огнём вязанки хвороста; если огонь горит в зависимости от травы, он считается огнём травы; если огонь горит в зависимости от навоза, он считается огнём навоза, — точно так же, брамин, я провозглашаю благородную сверхмирскую Дхамму в качестве занятия для человека. Но если припоминать его древнюю семейную линию по отцу и по матери, то человек определяется в зависимости от того, где он переродился. Если он переродился в знатном роду, то он считается аристократом. Если он переродился в роду браминов, он считается брамином. Если он переродился в роду мещан, он считается мещанином. Если он переродился в роду чернорабочих, он считается чернорабочим.

13. Если, брамин, кто-либо из благородного рода оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода браминов оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода мещан оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода чернорабочих оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

14. Скажи, брамин, только ли брамин способен распространять ум, полный любящей доброты, на ту или иную область пространства, свободный от враждебности, свободный от недоброжелательности, — но не аристократ, или мещанин, или чернорабочий?»

[Брамин Эсукари ответил:]

«Нет, Господин Готама. Будь то аристократ, или брамин, или мещанин, или чернорабочий — все люди из этих четырёх варн способны распространять ум, полный любящей доброты, на ту или иную область пространства, свободный от враждебности, свободный от недоброжелательности».

[Благословенный продолжил:]

«Точно так же, брамин, если кто-либо из благородного рода оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода браминов оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода мещан оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода чернорабочих оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

15. Скажи, брамин, только ли брамин способен взять мочало и мыло, пойти к реке, смыть пыль и грязь — но не аристократ, или мещанин, или чернорабочий?»

[Брамин Эсукари ответил:]

«Нет, Господин Готама. Будь то аристократ, или брамин, или мещанин, или чернорабочий — все люди из этих четырёх варн способны взять мочало и мыло, пойти к реке, смыть пыль и грязь».

[Благословенный продолжил:]

«Точно так же, брамин, если кто-либо из благородного рода оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода браминов оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода мещан оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода чернорабочих оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

16. Брамин, представь, что помазанный на царствование царь из аристократического рода собрал бы сотню человек разного рождения и сказал бы им: «Ну же, почтенные, пусть тот, кто родился в аристократическом роду, или в браминском роду, или в царском роду, возьмёт верхнюю палку для розжига из салового дерева, сандалового дерева, дерева падумаки и зажжёт огонь, произведёт тепло. И пусть также тот, кто рождён в роду презренных, в роду охотников, в роду чернорабочих-корзинщиков, в роду изготовителей повозок, в роду мусорщиков, возьмёт верхнюю палку для розжига, сделанную из собачьей миски, из свиной миски, из мусорного ящика, из касторового дерева, и зажжёт огонь, произведёт тепло».

Скажи, брамин, будет ли огонь, зажжённый первой группой, как-либо отличаться по своему пламени, цвету, сиянию, теплу и способности приносить пользу от огня, зажжённого второй группой?»

[Брамин Эсукари ответил:]

«Нет, Господин Готама. Огонь, зажжённый первой группой, не будет как-либо отличаться по своему пламени, цвету, сиянию, теплу и способности приносить пользу от огня, зажжённого второй группой».

[Благословенный продолжил:]

«Точно так же, брамин, если кто-либо из благородного рода оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода браминов оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода мещан оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму.

Если, брамин, кто-либо из рода чернорабочих оставляет жизнь мирскую ради жизни бездомной и, после встречи с Дхаммой и Дисциплиной, что были провозглашены Татхагатой, воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что не было дано, от нездорового поведения по отношению к чувственным удовольствиям, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия, от алчности, имеет ум, свободный от недоброжелательности, придерживается гармоничных воззрений, то он является тем, кто завершает истинный путь, благую Дхамму».

17. После этих слов Благословенного брамин Эсукари сказал: «Великолепно, Господин Готама! Великолепно, Господин Готама! Как если бы кто-то поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий мог видеть, точно так же ты, Господин Готама, всесторонне прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в тебе, Господин Готама, в Дхамме и в Сангхе монахов. Господин Готама, пожалуйста, помни меня как своего мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».