Маджхима Никая 94
Гхотамукха Сутта
К Гхотамукхе

1. Так я слышал. Однажды Достопочтенный Удена пребывал близ Баранаси, в Манговой Роще Кхемии.

2. И в то время брамин Гхотамукха прибыл в Баранаси по некоему делу. Прогуливаясь в окрестностях, он подошёл к Манговой Роще Кхемии. И в то время Достопочтенный Удена ходил[, медитируя,] вперёд и назад под открытым небом. И тогда брамин Гхотамукха подошёл к Достопочтенному Удене и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями, прохаживаясь вместе с Достопочтенным Уденой вперёд и назад, он сказал:

«Уважаемый духовный странник, нет страннической жизни, которая бы соответствовала Дхамме. Мне так кажется, потому что я не встречал ни таких святых, как ты [заявляешь], ни Дхаммы[, которую ты описываешь]».

3. Когда он это сказал, Достопочтенный Удена сошёл с дорожки и вошёл в свою хижину, где сел на своё сиденье. Тогда Гхотамукха также сошёл с дорожки и вошёл в хижину и встал рядом. Тогда Достопочтенный Удена сказал ему: «Здесь есть сиденья, брамин, присаживайся, если желаешь».

«Я не присаживался, потому что ждал приглашения от тебя, господин Удена. Ведь как может такой, как я, сесть без предварительного приглашения?»

4. И тогда брамин Гхотамукха выбрал более низкое сиденье, сел рядом и сказал Достопочтенному Удене: «Уважаемый духовный странник, нет страннической жизни, которая бы соответствовала Дхамме. Мне так кажется, потому что я не встречал ни таких святых, как ты [заявляешь], ни Дхаммы[, которую ты описываешь]».

[На это Достопочтенный Удена сказал:]

«Брамин, [давай обсудим этот вопрос так:] если ты посчитаешь, что с каким-либо моим утверждением должно согласиться, то соглашайся. Если ты посчитаешь, что с каким-либо моим утверждением должно поспорить, то поспорь. Если ты не поймёшь смысла моего утверждения, попроси меня прояснить его: «Как это понимать, господин Удена? Что это значит?» Вот таким образом мы сможем обсудить сей вопрос».

[Брамин Гхотамукха сказал:]

«Господин Удена, если я посчитаю, что с каким-либо твоим утверждением должно согласиться, то я соглашусь. Если я посчитаю, что с каким-либо твоим утверждением должно поспорить, то я поспорю. Если я не пойму смысла твоего утверждения, я попрошу тебя прояснить его: «Как это понимать, господин Удена? Что это значит?» Давай таким образом обсудим сей вопрос».

5. [Тогда Достопочтенный Удена сказал:]

«Брамин, в этом мире можно выделить четыре типа личности, а именно:

  • бывает так, что некий человек мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя;
  • бывает так, что некий человек мучает других и осуществляет практику мучения других;
  • бывает так, что некий человек мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, а также мучает других и осуществляет практику мучения других;
  • и бывает так, что некий человек не мучает себя и не осуществляет практику мучения самого себя и не мучает других и не осуществляет практику мучения других. Поскольку он не мучает ни себя, ни других, то в этой самой жизни он пребывает без потребности, с угасшим [огнём страстного желания], он пребывает, переживая блаженство, сам став святым.

Какой из этих четырёх типов личностей подходит тебе, брамин?»

«Первые три не подходят мне, господин Удена, но последний подходит».

6. «Но почему, брамин, первые три типа личностей не подходят тебе?»

[Брамин Гхотамукха сказал:]

«Господин, тот тип личности, который мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, — мучает и пытает себя, хотя на самом деле желает удовольствия и избегает боли. Вот почему первый тип личности не подходит мне. А тот тип личности, который мучает других и осуществляет практику мучения других, — мучает и пытает других, тех, кто желает удовольствия и избегает боли. Вот почему второй тип личности не подходит мне. А тот тип личности, который мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, а также мучает других и осуществляет практику мучения других, — мучает и пытает и себя и других, хотя оба желают удовольствия и избегают боли. Вот почему третий тип личности не подходит мне. Но тот тип личности, который не мучает себя и не осуществляет практику мучения самого себя и не мучает других и не осуществляет практику мучения других, поскольку он не мучает ни себя, ни других и в этой самой жизни пребывает без потребности, с угасшим [огнём страстного желания], он пребывает, переживая блаженство, сам став святым, — он не мучает и не пытает ни себя, ни других, [ведь] все желают удовольствия и избегают боли. Вот почему четвёртый тип личности подходит мне».

7. [Тогда Достопочтенный Удена сказал:]

«Брамин, бывает два вида групп людей, а именно:

  • бывают группы, которые ищут для себя драгоценностей и украшений, ищут жён и детей, рабов и рабынь, ищут поля и земли, золото и серебро;
  • но бывают группы, которые не жаждут драгоценностей и украшений, но, оставив жён и детей, рабов и рабынь, поля и земли, золото и серебро, оставляют жизнь мирскую ради жизни бездомной.

И есть также этот тип личности, который не мучает себя и не осуществляет практику мучения самого себя и не мучает других и не осуществляет практику мучения других. Поскольку он не мучает ни себя, ни других, то в этой самой жизни он пребывает без потребности, с угасшим [огнём страстного желания], он пребывает, переживая блаженство, сам став святым.

В каком из двух видов групп людей ты скорее увидишь такого человека, брамин, — в группах, которые ищут для себя драгоценностей и украшений, ищут жён и детей, рабов и рабынь, ищут поля и земли, золото и серебро, или же в группах, которые не жаждут драгоценностей и украшений, но, оставив жён и детей, рабов и рабынь, поля и земли, золото и серебро, оставляют жизнь мирскую ради жизни бездомной?»

«Скорее я увижу этого человека, господин Удена, в группах, которые не жаждут драгоценностей и украшений, но, оставив жён и детей, рабов и рабынь, поля и земли, золото и серебро, оставляют жизнь мирскую ради жизни бездомной».

8. [Тогда Достопочтенный Удена сказал:]

«Но только что, брамин, как я это понял, ты говорил так: «Нет страннической жизни, которая бы соответствовала Дхамме. Мне так кажется, потому что я не встречал ни таких святых, как ты [заявляешь], ни Дхаммы[, которую ты описываешь]»».

[На это брамин Гхотамукха ответил:]

«Конечно, господин Удена, я это говорил, но я произнёс те слова, лишь чтобы поучиться у тебя. [Конечно же,] есть странническая жизнь, которая бы соответствовала Дхамме. Так мне кажется, и пусть господин Удена запомнит, что я [сказал] так. Было бы хорошо, если бы из милосердия господин Удена разъяснил бы мне в подробностях те четыре типа личностей, о которых он упомянул вкратце».

9. [Достопочтенный Удена сказал:]

«В таком случае, брамин, слушай внимательно то, что я буду говорить».

«Да, почтенный», — ответил брамин Гхотамукха. Достопочтенный Удена сказал следующее:

10. «Брамин, какой тип личности мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя?

Бывает так, что некий человек ходит голым, отвергая условности, лижет свои руки, не идёт, когда его зовут, не остаётся, когда его просят. Он не принимает пищу, поднесённую ему или специально приготовленную для него, не принимает приглашения на обед. Он не принимает ничего из горшка или чаши, через порог, через палку, через пестик [ступы]. [Он не принимает] ничего от двух обедающих [вместе] людей, от беременной женщины, от кормящей женщины, от женщины среди мужчин. [Он не принимает] ничего с того места, где объявлено о раздаче еды, с того места, где сидит собака или где летают мухи. Он не принимает рыбу или мясо. Он не пьёт спиртного, вина, или забродивших напитков. Он ограничивает себя одним домом [во время сбора подаяний] и одним небольшим кусочком пищи, или двумя домами и двумя небольшими кусочками пищи, или тремя домами и тремя небольшими кусочками пищи, или четырьмя домами и четырьмя небольшими кусочками пищи, или пятью домами и пятью небольшими кусочками пищи, или шестью домами и шестью небольшими кусочками пищи, или семью домами и семью небольшими кусочками пищи. Он ест только одну тарелку еды в день, две тарелки еды в день, три тарелки еды в день, четыре тарелки еды в день, пять тарелок еды в день, шесть тарелок еды в день, семь тарелок еды в день. Он принимает пищу только один раз в день, один раз в два дня, один раз в три дня, один раз в четыре дня, один раз в пять дней, один раз в шесть дней, один раз в семь дней и так вплоть до двух недель. Он пребывает, следуя практике приёма пищи лишь в установленных промежутках.

Он тот, кто ест [только] зелень, или просо, или дикий рис, или обрезки шкуры, или мох, или рисовые отруби, или рисовую накипь, или кунжутную муку, или траву, или коровий навоз. Он живёт на лесных кореньях и фруктах. Он кормится упавшими фруктами.

Он носит одежду из пеньки, из парусины, из савана, из выброшенных лохмотьев, из древесной коры, из шкур антилопы, из обрезков шкур антилопы, из травы кусы, из плетёной коры, из стружек; [носит] накидку из человеческих волос, из шерсти животного, из совиных крыльев.

Он выдёргивает волосы и бороду, следует практике вырывания собственных волос и бороды. Он тот, кто постоянно стоит, отвергая сиденья. Он тот, кто постоянно сидит, охватывая колени руками, он предаётся поддержанию сидения с охватыванием коленей руками. Он тот, кто использует матрац с шипами. Он устраивает свою постель на матраце с шипами. Он пребывает, следуя практике купания в воде три раза в день, в том числе вечером. Вот каким образом этот человек мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя.

Такой человек, брамин, зовётся тем типом личности, кто мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя.

11. И какой тип личности, брамин, является тем, кто мучает других и осуществляет практику мучения других? Вот некий человек — убийца овец, убийца свиней, птицелов, тот, кто ставит капканы, охотник, рыбак, вор, палач, тюремный надзиратель, или кто-либо иной, занимающийся подобным кровавым занятием. Вот каким образом этот человек мучает других и осуществляет практику мучения других.

Такой человек, брамин, зовётся тем типом личности, который мучает других и осуществляет практику мучения других.

12. И какой тип личности, брамин, мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, а также мучает других и осуществляет практику мучения других?

Вот некий человек — помазанный на царствование кхаттийский царь или зажиточный брамин. Построив новый жертвенный храм к востоку от города, обрив волосы и бороду, одевшись в грубую шкуру, смазав своё тело маслом или топлёным маслом, расцарапав спину оленьим рогом, он входит в жертвенный храм вместе со своей главной царицей и с браминским высшим жрецом. Там он устраивает свою постель на голой земле, расстелив траву. Царь питается молоком, высосанным из первого соска коровы, вместе с телёнком того же цвета[, что и корова]. Царица питается молоком, высосанным из второго соска. Браминский высший жрец питается молоком, высосанным из третьего соска. Молоко из четвёртого соска выливается в огонь. Телёнок живёт на том, что осталось.

И он говорит: «Пусть столько-то быков будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то волов будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то тёлок будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то коз будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то овец будет зарезано для жертвоприношения. Пусть столько-то деревьев будет срублено на жертвенные столбы. Пусть столько-то растений и травы будет скошено для жертвенной травы». И его рабы, посыльные и слуги занимаются приготовлением, рыдая, с лицами, полными слёз, гонимые угрозами наказания и страхом.

Такой человек, брамин, зовётся типом личности, который мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя, а также мучает других и осуществляет практику мучения других.

13. И какой тип личности, брамин, не мучает себя и не осуществляет практику мучения самого себя и не мучает других и не осуществляет практику мучения других — тот, кто не мучая ни себя, ни других, в этой самой жизни пребывает без потребности, с угасшим [огнём страстного желания], переживая блаженство, сам став святым?

14. Вот, брамин, в мире появляется Татхагата — исполненный блага, полностью просветлённый, совершенный в истинном знании и в поведении, возвышенный, знаток миров, несравненный предводитель смиренных, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный. Он прямо познал этот мир с его богами, Марами, Брахмами, с его человечеством, включающим отшельников и браминов, князей и народ. Он обучает Дхамме — прекрасной в начале, прекрасной в середине и прекрасной в конце, гармоничной в духе и в букве. Он раскрывает святую жизнь — всецело совершенную и чистую.

15. Глава дома или его сын, услышав Дхамму, обретает веру в Татхагату и размышляет: «Мирская жизнь суетна и пыльна. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам. Не просто, проживая дома, вести святую жизнь в идеальном совершенстве, всецело чистую, словно отполированный перламутр. Что, если я, обрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, оставлю мирскую жизнь ради жизни бездомной?»

Так, через некоторое время он оставляет всё своё богатство — большое или малое. Оставляет круг своих родных — большой или малый. Обривает волосы и бороду, надевает жёлтые одежды и оставляет мирскую жизнь ради жизни бездомной.

16. Когда он отправился в бездомную жизнь, наделённый монашеским обучением и способом жизни, тогда, Отказавшись от убийства, он воздерживается от убийства. Он живёт, выбросив прочь дубину, выбросив прочь нож, добросовестный, милосердный, желающий блага всем живым существам.

Отказавшись от воровства, он воздерживается от воровства. Он берёт только то, что дают, принимает только подаренное, живёт не хитростью, а чистотой. Это также часть его нравственности.

Отказавшись от сексуальности, он ведёт жизнь целомудренную, сторонясь половых сношений и воздерживаясь от них, привычных среди простых людей.

Отказавшись от лживой речи, он воздерживается от лживой речи. Он говорит истину, держится за истину, в этом он прочен, надёжен, не обманывает мир.

Отказавшись от речи, сеющей распри, он воздерживается от речи, сеющей распри. То, что он слышал здесь, он не рассказывает там, чтобы не посеять рознь между этими людьми и теми. То, что он слышал там, он не рассказывает здесь, чтобы не посеять рознь между тамошними людьми и здешними. Он примиряет тех, кто поругался, и ещё больше укрепляет тех, кто дружен; он любит согласие, радуется согласию, наслаждается согласием, говорит такие вещи, которые создают согласие.

Отказавшись от резкой речи, он воздерживается от резкой речи. Он говорит слова, приятные уху, любящие, проникающие в сердце, вежливые, приятные и нравящиеся большинству людей.

Отказавшись от пустой болтовни, он воздерживается от пустой болтовни. Он говорит в нужный момент, говорит действительное, то, что согласуется с целью, с учением и с практикой. Он говорит ценные слова, уместные, разумные, проясняющие, связанные с целью.

Он воздерживается от нанесения вреда семенам и растительной жизни.

Он ест только один раз в день, воздерживаясь от принятия пищи вечером и от еды в неположенное время днём.

Он воздерживается от танцев, пения, музыки и зрелищ.

Он воздерживается от ношения гирлянд и от украшения себя косметикой и ароматами.

Он воздерживается от высоких и роскошных кроватей и сидений.

Он воздерживается от принятия золота и денег.

Он воздерживается от принятия неприготовленного риса.

Он воздерживается от принятия сырого мяса.

Он воздерживается от принятия женщин и девушек.

Он воздерживается от принятия рабов и рабынь.

Он воздерживается от принятия овец и коз.

Он воздерживается от принятия птиц и свиней.

Он воздерживается от принятия слонов, коров, жеребцов и кобыл.

Он воздерживается от принятия полей и хозяйств.

Он воздерживается от взятия на себя обязанности посыльного.

Он воздерживается от покупки и продажи.

Он воздерживается от жульничества на весах, в металлах и мерах.

Он воздерживается от взяточничества, обмана и мошенничества.

Он воздерживается от нанесения увечий, казней, лишения кого-либо свободы, разбоя, грабежа и насилия.

17. Он довольствуется лишь монашескими одеждами, чтобы покрыть тело, и едой с подаяний для утоления голода. Подобно птице, крылья которой — её единственный груз, куда бы она ни отправилась, точно так же и он довольствуется одеждами для покрытия тела и едой с подаяний для утоления голода. Куда бы он ни отправился, он берёт с собой лишь минимально необходимое.

Наделённый этой благородной совокупностью нравственности, он внутренне ощущает незапятнанную благодать.

18. Воспринимая глазом форму, он не цепляется за её особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность видеть — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Слыша ухом звук, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность слышать — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Чуя носом запах, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность чувствовать запах — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Пробуя языком вкус, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность чувствовать вкус — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Воспринимая телом ощущение, он не цепляется за его особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность к ощущению — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Воспринимая умом мысль, он не цепляется за её особенности и черты, из-за которых — если бы он не сдерживал свою способность к умственному восприятию — неблаготворные нездоровые состояния, такие как жажда или волнение, охватили бы его.

Наделённый этой благородной сдержанностью органов чувств, он внутренне ощущает незапятнанную благодать.

19. Он становится тем, кто действует с полной внимательностью, когда идёт вперёд и возвращается.

Кто действует с полной внимательностью, когда смотрит вперёд и смотрит в сторону.

Кто действует с полной внимательностью, когда сгибает и разгибает члены своего тела.

Кто действует с полной внимательностью, когда несёт внешнюю накидку, верхнее одеяние, свою чашу.

Кто действует с полной внимательностью, когда ест, пьёт, жуёт, пробует.

Кто действует с полной внимательностью, когда мочится и испражняется.

Кто действует с полной внимательностью, когда идёт, стоит, сидит, засыпает, просыпается, разговаривает и молчит.

20. Наделённый этой благородной совокупностью нравственности, этой благородной сдержанностью органов чувств, этой благородной осознанностью и бдительностью, он ищет уединённое жилище: пустынную местность, тень дерева, гору, узкую горную долину, пещеру на склоне холма, кладбище, лесную рощу, открытое пространство, стог соломы.

21. После принятия пищи, возвратившись из похода за подаянием, он садится со скрещенными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает осознанность впереди.

Оставляя алчность к миру, он пребывает с осознанным умом, лишённым алчности. Он очищает ум от алчности. Оставляя недоброжелательность и злость, он пребывает с осознанным умом, лишённым злобы, желающий блага всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности и злости. Оставляя апатию и сонливость, он пребывает с осознанным умом, лишённым апатии и сонливости, — осознанным, бдительным, на свету. Он очищает свой ум от апатии и сонливости. Отбрасывая неугомонность и беспокойство, он пребывает непоколебимым, с внутренне успокоенным умом. Он очищает ум от неугомонности и беспокойства. Отбрасывая сомнение, он выходит за пределы сомнения, не имея недоумений в отношении здоровых состояний ума. Он очищает свой ум от сомнения.

22. Оставив эти пять помех, изъянов осознанного ума, которые ослабляют мудрость, он, полностью оставив чувственные удовольствия, оставив неумелые качества ума, входит в первую джхану и пребывает в ней: восторг и счастье, рождённые этим оставлением, сопровождаются мыслью об объекте медитации и мыслью об удержании внимания на объекте медитации.

23. Затем, с успокоением мыслей об объекте и об удержании внимания на нём, он входит во вторую джхану и пребывает в ней, что характеризуется уверенностью и единением ума без мыслей об объекте и об удержании внимания на нём. Его наполняют радость и счастье, рождённые собранностью ума.

24. Затем, с успокоением радости, он пребывает в спокойствии, и, осознающий и полностью бодрствующий, всё ещё ощущая удовольствие в теле, он входит в третью джхану и пребывает в ней, о которой Благородные говорят так: «Спокойный и осознанный, он обрёл приятное пребывание».

25. Затем, с успокоением удовольствия и боли, как и с более ранним исчезновением радости и недовольства, он входит в четвёртую джхану и пребывает в ней: он пребывает в чистейшем спокойствии и осознанности, в ни-удовольствии-ни-боли.

26. Когда его собранный ум таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на вспоминание своих прошлых жизней. Он вспоминает множество своих прошлых жизней — одну, две… пять… десять… пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, за многие эпохи сжатия мира, за многие эпохи расширения мира, за многие эпохи сжатия и расширения мира: «Там я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник в таком-то месте. Тут тоже я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, моя внешность была такой-то. Питался я тем-то, таков был мой опыт удовольствия и боли, длительность моей жизни была такой-то. Покинув это пребывание, я возник тут». Так он вспоминает множество своих жизней во всех их аспектах и деталях.

27. Когда его собранный ум таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на знание о перерождении существ. Посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и он различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями: «Эти достойные существа, которые придерживались плохого поведения в поступках, речах и мыслях, оскорбляли Благородных, были привержены неверным воззрениям, предпринимая действия на основе неверных воззрений, — они, с прекращением жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в мирах лишений, с плохой участью, в мучениях, даже в аду. А эти достойные существа, которые придерживались хорошего поведения в поступках, речах и мыслях, которые не оскорбляли Благородных, были привержены верным воззрениям, предпринимая действия на основе верных воззрений, — они, с остановкой жизнедеятельности тела, после смерти, возрождаются в благоприятных сферах, даже в райских мирах». Так, посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит, как существа покидают жизнь и перерождаются, и он различает, как они становятся низменными и высокими, прекрасными и уродливыми, удачливыми и неудачливыми в соответствии со своими деяниями.

28. Когда его собранный ум был таким образом очищен, ярок, незапятнан, лишён нечистоты, гибок, покорен, устойчив и погружён в неколебимость, он направляет его на знание о прекращении помрачений.

Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот страдание». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот возникновение страдания». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот прекращение страдания». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот Путь, ведущий к прекращению страдания».

Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот помрачения». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот возникновение помрачений». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот прекращение помрачений». Он прямо познаёт, как оно есть: «Вот Путь, ведущий к прекращению помрачений».

29. Когда он познал и увидел всё это таким образом, его ум освободился от помрачения вовлечённости, от помрачения неведения. Когда он освободился, к нему пришло знание: «Освобождение достигнуто». Он прямо познал: «Рождение уничтожено, цель чистой жизни достигнута, должное выполнено. И больше не произойдёт вхождения в какое бы то ни было состояние вовлечённости».

30. Такой человек, брамин, зовётся типом личности, который не мучает себя и не осуществляет практику мучения самого себя и не мучает других и не осуществляет практику мучения других, — тот, кто не мучая ни себя, ни других, в этой самой жизни пребывает без потребности, с угасшим [огнём страстного желания], переживая блаженство, сам став святым».

31. После этих слов брамин Гхотамукха сказал Достопочтенному Удене: «Великолепно, господин Удена! Великолепно, господин Удена! Как если бы кто-то поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий мог видеть, точно так же ты, господин Удена, всесторонне прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в тебе, господин Удена, в Дхамме и в Сангхе монахов. Господин Удена, пожалуйста, помни меня как своего мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».

32. [На это Достопочтенный Удена сказал:]

«Не принимай прибежища во мне, брамин. Принимай прибежище в том самом Благословенном, в котором принял прибежище я».

«Но где он сейчас проживает, господин Удена, этот Благословенный, совершенный и полностью просветлённый?» — [спросил брамин Гхотамукха].

[Достопочтенный Удена ответил:]

«Этот Благословенный, совершенный и полностью просветлённый, достиг окончательной Ниббаны, брамин».

[Тогда брамин Гхотамукха сказал:]

«Если бы я услышал, что Господин Готама находится на расстоянии десяти лиг, я бы отправился за десять лиг, чтобы повидать Господина Готаму, совершенного и полностью просветлённого. Если бы я услышал, что Господин Готама находится на расстоянии двадцати… тридцати… сорока… пятидесяти.. ста лиг, я бы отправился за сто лиг, чтобы повидать Господина Готаму, совершенного и полностью просветлённого. Но поскольку Господин Готама достиг окончательной Ниббаны, я принимаю прибежище в Господине Готаме, в Дхамме, в Сангхе монахов. Господин Удена, пожалуйста, помни меня как своего мирского последователя, который принял прибежище с этого дня и на всю жизнь.

33. Господин Удена, царь Анги даёт мне ежедневное пожертвование. Позволь отдать тебе одно такое пожертвование».

«И какое же ежедневное пожертвование даёт царь Анга тебе, брамин?»

«Пятьсот кахапан, господин Удена».

«Брамин, нам не позволительно принимать золото и серебро».

«Если тебе, господин Удена, непозволительно принимать золото и серебро, то тогда я построю для тебя монастырь».

«Если желаешь построить для меня монастырь, брамин, то построй [лучше] зал общих собраний для Сангхи в Паталипутте».

«Я ещё больше доволен тем, что ты, господин Удена, предлагаешь мне сделать дар Сангхе. Тогда на эти регулярные пожертвования я построю зал собраний Сангхи в Паталипутте».

И тогда на эти регулярные пожертвования брамин Гхотамукха построил зал собраний Сангхи в Паталипутте. И ныне он известен как [зал] Гхотамуки.