Маджхима Никая 102
Панчаттая Cутта
Пять и три

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал близ Саваттхи, в Роще Джеты, что в Парке Анатхапиндики. Там Благословенный обратился к монахам так: «Монахи!»

«Да, Учитель!» — ответили они. Благословенный сказал следующее:

РАССУЖДЕНИЯ О БУДУЩЕМ

2. «Монахи, есть некие духовные странники и брамины, которые рассуждают о будущем, придерживаются воззрений о будущем, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся будущего.

(I) Некоторые утверждают так: «после смерти «я» остаётся воспринимающим и неповреждённым».

(II) Некоторые утверждают так: «после смерти «я» перестаёт воспринимать, но остаётся неповреждённым».

(III) Некоторые утверждают так: «после смерти «я» ни воспринимает, ни невоспринимает и остаётся неповреждённым».

(IV) Или же они утверждают, что существо исчезает, разрушается, уничтожается [в момент смерти].

(V) Или же некоторые из них утверждают ниббану здесь и сейчас.

Таким образом, они либо (1) описывают существующее «я», которое остаётся неповреждённым после смерти; либо (2) они описывают истребление, разрушение, уничтожение данного существа [в момент смерти]; либо (3) они утверждают ниббану здесь и сейчас. Таково краткое изложение касаемо «пяти и трёх».

3. В этом отношении, монахи, те духовные странники и брамины, которые описывают «я» как воспринимающее и неповреждённое после смерти, описывают такое «я», воспринимающее и неповреждённое после смерти, как:

  • либо материальное,
  • либо нематериальное,
  • либо и материальное, и нематериальное,
  • либо ни материальное, ни нематериальное,
  • либо воспринимающее единство,
  • либо воспринимающее множественность,
  • либо воспринимающее ограниченное,
  • либо воспринимающее безмерное.

Или же, среди тех немногих, кто выходит за пределы этого, некоторые делают утверждения о тотальности сознания — безмерной и непоколебимой.

4. Монахи, Татхагата понимает это так: «Эти почтенные духовные странники и брамины описывают «я» воспринимающим и неповреждённым после смерти, описывают это «я» либо как материальное, либо как нематериальное, либо как и материальное, и нематериальное, либо как ни материальное, ни нематериальное, либо как воспринимающее единство, либо как воспринимающее множественность, либо как воспринимающее ограниченное, либо как воспринимающее безмерное. Или же некоторые делают утверждение о сфере отсутствия всего — безмерной и непоколебимой. [Для них восприятие] «здесь ничего нет» провозглашается чистейшим, высочайшим, лучшим, непревзойдённым среди тех восприятий — будь то восприятие форм, бесформенного, единства, множественности. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

5. (II) В этом отношении, монахи, те духовные странники и брамины, которые описывают «я» как невоспринимающее и неповреждённое после смерти, описывают такое «я», невоспринимающее и неповреждённое после смерти, как:

  • либо материальное,
  • либо нематериальное,
  • либо и материальное, и нематериальное,
  • либо ни материальное, ни нематериальное.

6. В этом отношении, монахи, эти почтенные критикуют тех духовных странников и браминов, которые описывают «я» как воспринимающее и неповреждённое после смерти. Каким образом? Они говорят: «Восприятие — это болезнь, восприятие — это опухоль, восприятие — это [отравленная] стрела. А невосприятие — умиротворённо, возвышенно».

7. Татхагата, монахи, понимает это так: «Эти почтенные духовные странники и брамины описывают «я» невоспринимающим и неповреждённым после смерти, описывают это «я», невоспринимающее и неповреждённое после смерти, что оно либо материальное, либо нематериальное, либо и материальное, и нематериальное, либо ни материальное, ни нематериальное. И не может быть такого, чтобы какой-либо духовный странник или брамин мог бы [правдиво] сказать: «Отдельно от материальной формы, отдельно от чувства, отдельно от восприятия, отдельно от активности я опишу приход и уход сознания, его угасание и новое возникновение, его разрастание, увеличение и созревание». Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

8. (III) В этом отношении, монахи, те духовные странники и брамины, которые описывают «я» как ни воспринимающее, ни невоспринимающее и неповреждённое после смерти, описывают такое «я», ни воспринимающее, ни невоспринимающее и неповреждённое после смерти, как:

  • либо материальное,
  • либо нематериальное,
  • либо и материальное, и нематериальное,
  • либо ни материальное, ни нематериальное.

9. В этом отношении, монахи, эти почтенные критикуют тех почтенных браминов и духовных странников, которые описывают «я» как воспринимающее и неповреждённое после смерти, [а также] они критикуют тех почтенных браминов и духовных странников, которые описывают «я» как невоспринимающее и неповреждённое после смерти. Каким образом? Они говорят: «Восприятие — это болезнь, восприятие — это опухоль, восприятие — это [отравленная] стрела. А невосприятие — это остолбенение. А ни восприятие, ни невосприятие — умиротворённо, возвышенно».

10. Татхагата, монахи, понимает это так: «Эти почтенные духовные странники и брамины описывают «я» ни воспринимающим, ни невоспринимающим и неповреждённым после смерти, описывают это «я», ни воспринимающее, ни невоспринимающее и неповреждённое после смерти, что оно либо материальное, либо нематериальное, либо и материальное, и нематериальное, либо ни материальное, ни нематериальное. Если какие-либо брамины или духовные странники описывают, что вхождение в эту сферу происходит посредством [определённой] доли активности в отношении видимого, слышимого, ощущаемого, познаваемого, то это считается бедствием для вхождения в эту сферу. Ведь, как утверждается, эта сфера не достигается как состояние с активностью. Эта сфера, как утверждается, достигается как состояние с остаточной активностью. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

11. (IV) В этом отношении, монахи, те духовные странники и брамины, которые описывают исчезновение, разрушение, уничтожение существа [в момент смерти], критикуют тех почтенных браминов и духовных странников, которые описывают «я» как воспринимающее и неповреждённое после смерти, а также они критикуют тех почтенных браминов и духовных странников, которые описывают «я» как невоспринимающее и неповреждённое после смерти, а также они критикуют тех почтенных браминов и духовных странников, которые описывают «я» как ни воспринимающее, ни невоспринимающее и неповреждённое после смерти. Каким образом? Все эти почтенные духовные странники и брамины, устремляясь вперёд, утверждают свою привязанность таким образом: «Мы будем такими после смерти. Мы будем такими после смерти». Подобно тому как мещанин, идя на рынок, думает: «Благодаря этому это будет моим. За счёт этого я получу это». Точно так же и те почтенные духовные странники и брамины похожи на мещан, когда они заявляют: «Мы будем такими после смерти. Мы будем такими после смерти».

12. Татхагата, монахи, понимает это так: «Эти почтенные духовные странники и брамины, которые описывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти], из-за боязни личности и из-за отвращения к личности продолжают кружить вокруг этой самой личности. Точно собака, которая цепью привязана к прочному столбу или колонне, бегает вокруг, кружится вокруг этого самого столба или колонны, — таковы же и эти почтенные духовные странники и брамины, которые из-за боязни личности и из-за отвращения к личности продолжают кружить вокруг этой самой личности. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

13. Монахи, любые духовные странники и брамины, которые рассуждают о будущем, придерживаются воззрений о будущем, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся будущего, — все они утверждают эти пять оснований в той или ной форме.

РАССУЖДЕНИЯ О ПРОШЛОМ

14. «Монахи, есть некие духовные странники и брамины, которые рассуждают о прошлом, придерживаются воззрений о прошлом, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся прошлого.

(1) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются вечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(2) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир не являются вечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(3) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются и вечными, и невечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(4) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются ни вечными, ни невечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(5) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются ограниченными. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(6) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются безграничными. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(7) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются и ограниченными, и безграничными. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(8) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются ни ограниченными, ни безграничными. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(9) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются воспринимающими единство. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(10) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются воспринимающими множественность. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(11) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются воспринимающими ограниченное. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(12) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир являются воспринимающими безмерное. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(13) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир [переживают] только удовольствие. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(14) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир [переживают] только боль. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(15) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир [переживают] и удовольствие, и боль. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

(16) Некоторые утверждают так: «»Я» и мир [не переживают] ни удовольствие, ни боль. Только это правда, а всё остальное ошибочно».

15. (1) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются вечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы сколько-нибудь ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

16. (2) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир не являются вечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(3) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются и вечными, и невечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(4) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются ни вечными, ни невечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(5) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются ограниченными. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(6) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются безграничными. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(7) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются и ограниченными, и безграничными. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(8) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются ни ограниченными, ни безграничными. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(9) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются воспринимающими единство. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(10) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются воспринимающими множественность. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(11) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются воспринимающими ограниченное. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(12) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир являются воспринимающими безмерное. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(13) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир [переживают] только удовольствие. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(14) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир [переживают] только боль. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(15) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир [переживают] и удовольствие, и боль. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

(16) В этом отношении, монахи, что касается тех браминов и духовных странников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения, как это: «»Я» и мир [не переживают] ни удовольствие, ни боль. Только это правда, а всё остальное ошибочно», — то не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения. Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют [своими воззрениями] эти почтенные духовные странники и брамины, является у них цеплянием. Это обусловленное и грубое, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

НИББАНА ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС

17. Монахи, бывает так, что некий духовный странник или брамин с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на путы чувственного удовольствия входит в радость удалённости [от пут чувственного удовольствия] и пребывает в ней. Он думает: «Вхождение в эту радость удалённости [от пут чувственного удовольствия] и пребывание в ней — возвышенно, умиротворённо». И вот эта радость прекращается в нём. С прекращением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] возникает печаль, но с прекращением печали возникает радость удалённости [от пут чувственного удовольствия]. Подобно тому, как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет, точно так же с прекращением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] возникает печаль и с прекращением печали возникает радость удалённости [от пут чувственного удовольствия].

18. Татхагата, монахи, понимает это так: «Этот почтенный духовный странник или брамин с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на путы чувственного удовольствия входит в радость удалённости [от пут чувственного удовольствия] и пребывает в ней. Он думает: «Вхождение в эту радость удалённости [от пут чувственного удовольствия] и пребывание в ней — возвышенно, умиротворённо». И вот эта радость прекращается в нём. С прекращением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] возникает печаль, но с прекращением печали возникает радость удалённости [от пут чувственного удовольствия]. Это обусловленно и грубо, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

19. Монахи, бывает так, что некий духовный странник или брамин с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на путы чувственного удовольствия, а также с преодолением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] входит в немирское довольство и пребывает в нём. Он думает: «Вхождение в это немирское довольство и пребывание в нём — возвышенно, умиротворённо». И вот это немирское довольство прекращается в нём. С прекращением немирского довольства возникает радость удалённости [от пут чувственного удовольствия], а с прекращением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] возникает немирское довольство. Подобно тому как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет, точно так же с прекращением немирского довольства возникает радость удалённости [от пут чувственного удовольствия], а с прекращением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] возникает немирское счастье.

20. Татхагата, монахи, понимает это так: «Этот почтенный духовный странник или брамин с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на путы чувственного удовольствия, а также с преодолением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] входит в немирское довольство и пребывает в нём. Он думает: «Вхождение в это немирское довольство и пребывание в нём — возвышенно, умиротворённо». И вот это немирское довольство прекращается в нём. С прекращением немирского довольства возникает радость удалённости [от пут чувственного удовольствия], а с прекращением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] возникает немирское довольство. Это обусловленно и грубо, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

21. Монахи, бывает так, что некий духовный странник или брамин с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на путы чувственного удовольствия, а также с преодолением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] и немирского довольства входит в ни-приятное-ни-болезненное чувство и пребывает в нём. Он думает: «Вхождение в это ни-приятное-ни-болезненное чувство и пребывание в нём — возвышенно, умиротворённо». И вот это ни-приятное-ни-болезненное чувство прекращается в нём. С прекращением ни-приятного-ни-болезненного чувства возникает немирское довольство, а с прекращением немирского довольства возникает ни-приятное-ни-болезненное чувство. Подобно тому как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет, точно так же с прекращением ни-приятного-ни-болезненного чувства возникает немирское довольство, а с прекращением немирского довольства возникает ни-приятное-ни-болезненное чувство.

22. Татхагата, монахи, понимает это так: «Этот почтенный духовный странник или брамин с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на путы чувственного удовольствия, а также с преодолением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия] и немирского довольства входит в ни-приятное-ни-болезненное чувство и пребывает в нём. Он думает: «Вхождение в это ни-приятное-ни-болезненное чувство и пребывание в нём — возвышенно, умиротворённо». И вот это ни-приятное-ни-болезненное чувство прекращается в нём. С прекращением ни-приятного-ни-болезненного чувства возникает немирское довольство, а с прекращением немирского довольства возникает ни-приятное-ни-болезненное чувство. Это обусловленно и грубо, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

23. Монахи, бывает так, что некий духовный странник или брамин с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на путы чувственного удовольствия, а также с преодолением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия], немирского довольства и ни-приятного-ни-болезненного чувства считает себя таковым: «Я достиг умиротворения, я достиг ниббаны, я свободен от цепляний».

24. Татхагата, монахи, понимает это так: «Этот почтенный духовный странник или брамин с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на путы чувственного удовольствия, а также с преодолением радости удалённости [от пут чувственного удовольствия], немирского довольства и ни-приятного-ни-болезненного чувства считает себя таковым: «Я достиг умиротворения, я достиг ниббаны, я свободен от цепляний». Вне сомнений, этот почтенный утверждает путь, направленный к ниббане. Но тем не менее этот духовный странник или брамин всё ещё цепляется: либо к воззрению о прошлом, либо к воззрению о будущем, либо к путам чувственного наслаждения, либо к радости удалённости [от пут чувственного удовольствия], либо к немирскому довольству, либо к ни-приятному-ни-болезненному чувству. И когда этот достопочтенный считает себя таковым: «Я достиг умиротворения, я достиг ниббаны, я свободен от цепляния», — то это тоже считается цеплянием у этого почтенного брамина или духовного странника. Это обусловленно и грубо, но ведь есть и прекращение активности». Познав: «Так и есть», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.

25. Монахи, Татхагата открыл высочайшее состояние возвышенного спокойствия, а именно: освобождение посредством нецепляния, благодаря пониманию, как оно есть, возникновения, исчезновения, привлекательности, опасности и спасения в отношении шести сфер контакта.

Монахи, таково [это] высочайшее состояние возвышенного спокойствия, открытое Татхагатой, а именно: освобождение посредством нецепляния, благодаря пониманию в соответствии с действительностью возникновения, исчезновения, привлекательности, опасности и спасения в отношении шести сфер контакта».

Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.