Маджхима Никая 27
Малая аналогия со следом слона

Адаптированная версия сутты МН 27

Однажды, когда Учитель находился в Парке Анатхапиндики что близ города Саваттхи, его посетил духовный странник Пилотика. Когда Пилотика возвращался, его повстречал брамин по имени Джануссони. Джануссони поинтересовался, откуда идёт Пилотика, и тот ответил, что побывал у Учителя. Джануссони спросил, что Пилотика думает о мудрости Учителя, и Пилотика ответил, что не достоин судить о ней, настолько она глубока.

– Я вижу, ты не скупишься на похвалу в адрес господина Готамы, — заметил Джануссони.

– Кто я такой, чтобы хвалить Учителя Готаму, — отозвался Пилотика, — если его хвалят те, кого хвалят все остальные люди и боги.

– Что в тебе вызывает такое восхищение?

– О размерах слона можно судить по размерам его следов, даже не видя самого слона. Так вот, я видел четыре следа, которые оставил Учитель Готама, и по их размерам я могу сделать вывод о его величии. Я вижу, что к Учителю Готаме приходят аристократы, священнослужители, миряне и духовные странники. Это зачастую самые умные люди своего времени, опытные в ведении споров, прекрасно знающие различные доктрины и учения и искушённые в опровержении взглядов оппонентов. И вот они приходят к Учителю Готаме с целью вступить с ним в спор и опровергнуть его Учение. Они заранее готовятся к этой полемике, но в итоге всё оборачивается так, что они сами становятся его учениками. И после этого многие достигают полного освобождения, становясь арахантами. При этом я вижу, что те из духовных странников, которые раньше заявляли о том, что являются арахантами, став учениками господина Готамы и достигнув арахантства, говорят, что теперь их арахантство истинное, тогда как раньше оно было ложным. Всё это делает для меня несомненным величие Учителя Готамы.

Джануссони был впечатлён словами Пилотики, и решил непременно встретиться с Учителем. Спустя некоторое время он отправился к Учителю и, встретившись с ним, рассказал о своей беседе с Пилотикой. Когда он закончил, Учитель сказал:

«Я бы представил аналогию со следом слона иначе, брамин. Крупный след может принадлежать относительно мелкому слону с большими ступнями. Даже отметины от бивней и поломанные ветки ещё не являются гарантией того, что здесь прошёл крупный слон. Мы можем быть уверены в его размерах только если увидим его своими глазами, пройдя по его следу.

Итак, допустим в мире появился Татхагата, совершенный Учитель. Некий человек из благородной семьи, узнав о нём, покинул мирскую жизнь, отказавшись от убийства, от воровства, от сексуальных отношений, от лжи, от речи, вносящей раздоры между людьми, от сплетен и злословия, от грубой речи, от пустой болтовни. Он отказывается от нанесения вреда растениям, он питается один раз в день утром. Он воздерживается от развлечений и украшений, он не принимает золота, денег, припасов, женщин, рабов и рабынь, скот, полей и хозяйства. Он не принимает на себя роль посыльного. Он воздерживается от купли-продажи, от операций с весами, металлами, валютой; от взяточничества, обмана и мошенничества; от нанесения вреда кому-либо. Он носит лишь самую простую монашескую одежду и имеет лишь минимум необходимого.

Также этот человек практикует сдерживание органов чувств: воспринимая видимую форму, звук, запах, вкус, телесное ощущение или умственный объект, он не цепляется за их особенности и черты, которые могли бы, если не практиковать сдержанность по отношению к ним, вызвать нездоровые состояния, такие как жажда и волнение, овладевающие умом.

Также этот человек практикует полную внимательность. Он сохраняет внимательность когда идёт, смотрит куда-либо, двигает конечностями, носит одежду, ест и пьёт, испражняется, стоит, сидит, засыпает и просыпается, говорит и молчит.

Далее, в уединённом месте, он практикует медитацию. Он садится, выпрямив спину и установив осознавание перед собой. Он устраняет пять помех: алчность к миру, недоброжелательность и злость, апатию и сонливость, неугомонность и беспокойство, сомнения.

Оставив эти пять помех, он входит в первую джхану. Это происходит, когда он в достаточной степени освободился от мыслей о чувственных удовольствиях и прочих нездоровых состояний. Первая джхана сопровождается внутренней речью, связанной с объектом медитации, а также – радостью и ощущением физического довольства, которые образуются из-за свободы от помрачённых состояний.

Далее, его внутренняя речь затихает, и он входит во вторую джхану и находится в ней, ощущая уверенность и единение ума, во внутреннем безмолвии, чувствуя радость и довольство, рождённые свободой от помрачений.

Далее, радость стихает, остаётся лишь спокойствие и довольство, осознанность и внимательность, и таким образом он входит в третью джхану и находится в ней. Третью джхану называют “приятной обителью”.

После этого уходит даже ощущение физического довольства. Исчезают все положительные и отрицательные эмоции, приятные и болезненные телесные ощущения, остаётся лишь глубокое спокойствие и чистейшая осознанность. Так благородный ученик входит в четвёртую джхану и находится в ней.

Далее, направив этот совершенно ясный, чистый, гибкий, послушный и спокойный ум на вспоминание прошлых жизней, он обретает это знание. Он видит множество своих прошлых жизней весьма подробно.

После этого он направляет свой ум на знание о том, как живут и перерождаются другие существа. Он видит множество существ и миров, и то, как и при каких обстоятельствах те или иные существа перерождаются в тех или иных мирах.

После этого он направляет свой ум на понимание природы страдания и помрачения и того, как они прекращаются.

Так вот, Дхануссони, всё это – лишь следы Татхагаты, но не он сам. Благородный ученик видит самого Татхагату лишь тогда, когда после всего этого ум его полностью освобождается от помрачений, от самой возможности их возникновения. Он ясно понимает, что больше никогда не совершит помрачённых действий, что цель его практики достигнута, и что он больше никогда не окажется вовлечён в какой бы то ни было мир сознания.

Только тогда благородный ученик видит самого Татхагату, а не его след».

Брамин Джануссони был чрезвычайно впечатлён словами Учителя, и тут же провозгласил себя его мирским учеником, приняв прибежище в Будде, Дхамме и Сангхе.